Три "Н" (СИ), стр. 58

— Сомневаюсь, но прилечь не откажусь. Голова раскалывается, не слабо он меня припечатал.

— С ногой что? Предложил бы лед, да холод тебе противопоказан.

— Я коленом долбанулся когда мы кувыркались на земле. Не суетись, там не будет ничего опасней синяка, — заверяю я, закатывая штанину.

— Тогда отдыхай, — Видмарк гладит меня по руке. — Раздевайся полностью и ложись, я принесу ужин в кровать.

— Отлично, спасибо. Марк, — обхватываю склонившегося ко мне Филлера за шею и трусь носом о его щеку, поскольку целоваться больно. — Извини, что так вышло на парковке. Я действительно мужика не заметил, и полагал, что мы там одни.

— А ты прости, что я тебя оставил, — отзывается он. — Сядь мы в лифт вместе ты бы не пострадал.

— Не грузись, по большей части я сам нарвался.

— Твоя непоседливая задница не может обойтись без экстремальных приключений. — Марк упирается лбом в мой и ласково перебирает мои волосы, заставляя млеть под его руками. Прям завидую самому себе: отхватил самого заботливого парня на свете.

— Марк, подыграешь мне? Нужно дожать того недоумка.

Пальцы Видмарка замирают.

— Хочешь, чтобы и я избитым ходил?

— Не, вдвоём мы его однозначно скрутим. А Пег нам наверняка спасибо скажет за то, что подтолкнули её заторможенного воздыхателя к действиям.

— Мик, ты уверен, что оно ей надо?

— Конечно! Я несколько раз замечал, какие она на соседа косяки кидала. Марк, давай им поможем… Уменьшим число несчастных одиночек.

— Ты стал сентиментальным.

— От тебя заразился. Разве это плохо?

— В данном случае нет.

— Марк, Джонсон чуть старше моей мамы и я отлично знаю, как она страдала от одиночества. Днём неудачно притворялась сильной, а ночами ревела в подушку. Пег играет не в пример лучше неё, но, все же, я не верю. Ты сам видишь, как она вцепилась в кулинарные курсы, и даже к Анонимным наркоманам со мной катается. Готов поспорить, это делается для того, чтобы заполнить зияющую пустоту в груди и убить время, которое некуда девать.

— Мик, я не часто такое говорю, однако сейчас я согласен с тобой по всем пунктам.

— Ты никогда такого не говорил, — радуюсь я высокой оценке своих наблюдений.

— Что от меня требуется?

— Сущие мелочи: легкие обнимания, поддерживания за талию, касания вскользь, поцелуи ненастоящие, — поднимаю указательный палец я. — Подразним старого кобеля и выманим его из будки. Кость, за которую приходиться бороться вдвойне вкуснее.

— Ох, у тебя и сравнения, — прыснул Филлер. — К тому же ни такой он и старый, ему сороковник навскидку или немного больше.

— Как раз идеальный кандидат в мужья для Джонсон.

— Не стоит загадывать так далеко.

— Поживем, увидим, — подмигиваю я Марку, удобней устраиваясь на диване. Пока со мной кулинар, временно взявший на себя обязанности медбрата, могу себе позволить праздно поваляться.

Спенсер

Придурок в третьей степени, повышаю своё звание я, разглядывая боевые отметины, отражающиеся в зеркале ванной. Утешает то, что на морде нет ни царапины, а незначительные синяки на торсе и ногах легко скроет одежда. Господи, как я мог посоветовать тому недоноску обратиться к Пегги? Что ж получается? Я практически подтолкнул женщину, о которой привык думать как о своей, к груповухе? Не бывать этому! Нацепив халат, направляюсь в 539-ю.

— У тебя замок заклинило, пока ты ходил к почтовому ящику за газетой? — недоумевает соседка, обозрев меня во всей красе.

— Нам нужно поговорить.

— Вперёд.

— Здесь? — уточняю я.

— Мистер Рассмит, вы выглядите, мягко говоря, неадекватно и впускать вас к себе я опасаюсь.

— Ты сама выглядишь неадекватно, таскаясь за пацанвой!

Меня за воротник втаскивают в квартиру и хлопают дверью.

— Ты с катушек слетел? Я с Риксом езжу на занятия по кондитерке. Хотя почему я перед тобой отчитываюсь?

— Не ври! Видел я ваши сюси-пуси и то, как ты стелешься перед ним. Причесочку изменила, губы подкрасила.

— Ты больной? — злобно щурит глаза Пег, оглядывая меня с головы до пят.

— Сама идиотка, — огрызаюсь я. — Тебе лапши на уши навешали, а ты и рада. Думаешь, молокосос на тебя запал? Ха! Как бы не так! Пидор он. Застал я его сегодня на парковке с дружком. Облизывали друг другу гланды так, что ничего вокруг не видели. Ты нужна им как перчинка в их игрищах, не более.

— Убирайся!

— Натянут в два члена и забудут, как тебя звали!

— Заткнись! — лопатка для обуви звонко грохает по двери справа от головы. – Вон! Не попадайся мне на глаза! — тонкое, и в других условиях смешное оружие вибрирует металлической ручкой над самым ухом. — Я больше не промажу, — предупреждает Джонсон.

— Пегги, я…

— Заткнись! Заткнись! Заткнись!!! — на грани истерики кричит она, замахиваясь железной хреновиной напоминающей клюшку для гольфа.

Во избежание проломления черепа вываливаюсь в коридор нащупав за спиной ручку. Вот и поговорили. Черт! Как научиться себя контролировать рядом с ней? Меня трясет от нервов и от бессилия. Я в очередной раз всё испортил.

Минутой спустя слышатся торопливые шаги и два голоса просят Пег их впустить.

— Ты так кричала… — последнее, что я слышу перед тем, как блядские утешители проходят в её квартиру.

Что мне делать с Пегги? После сегодняшнего срыва она меня к себе на пушечный выстрел не подпустит. Я всегда считал себя хладнокровным и рассудительным, а с появлением Пег стал вести себя хуже подростка: в мыслях неразбериха, в штанах пожар. Простояв час под душем, укладываюсь в постель и обнимаю подушку. Я полжизни готов отдать, за живущую по соседству женщину, а она об этом даже не подозревает. Лузер. Тряпка. Неудачник…

*

Расположившаяся во дворе троица, что-то бурно обсуждает, попивая кофе и жуя хот-доги. Дома пожрать не могли, прилюдно надо? Плотно задергиваю шторы и даю себе зарок больше не подглядывать. Прислушиваюсь, выхватывая отдельные слова (окно-то на проветривание открыто, и Пег всегда разговаривает громогласно) «француз», «сливки», «эротично». Чего? Фантазия вырисовывает картину того, как Джонсон слизывает сладкий десерт, с торса юнца. А француз здесь причём, стопорюсь я. И в мысли тут же врывается новый порнографический образ: одна женщина плюс трое мужчин перемазанных белым.

Им, блядь, что, скучно? Жабоеда собираются затащить к себе в кровать? Внизу раздаётся взрыв смеха, и я с силой сжимаю кулаки. Пацанвы ей мало, совсем баба помешалась.

Звоню в главный офис и, натужно хрипя в трубку, предупреждаю, что несколько дней не появлюсь на работе ввиду тяжелой формы гриппа.

— Нет, Джейн, лекарства подвозить не нужно, обо мне… соседка позаботиться.

Начало положено. Ну, держись, Джонсон! Я не могу больше смотреть, как ты растрачиваешь свою жизнь на сомнительные удовольствия, сама же пожалеешь через полгода. Мой долг, как трезвомыслящего человека, предупредить это, не подпустить тебя к точке невозврата. Так что, всё разрешится завтра или никогда.

Как и предполагалось гей-семейка укатила поутру на работу, оставив Пегги без поддержки и присмотра, и я уже намылился воплотить в жизнь вторую часть плана, как в коридоре процокали знакомые каблуки. Бросившись к окну, с досадой наблюдаю как Джонсон направилась вниз по улице. Невозможная женщина! С нею никогда ни в чем нельзя быть уверенным на сто процентов. Вот куда её понесло в девятом часу? Нужно было мне не бродить привидением по квартире, а проводить мыльно-рыльные процедуры сразу, как отчалила машина Рикса, тогда бы я вломился к Джонсон ни свет, ни заря и застал бы её сонную, теплую и податливую на уговоры, а теперь что? Ждать, тут же отвечаю сам себе и иду к кофе-машине за добавкой.

Возвращается Пег через полтора часа радостно помахивая пакетом с логотипом магазина одежды и так как говорить тихо она в принципе не способна, то весь этаж оказывается в курсе того, что: «Рикс, я купила то платье, что мы видели вчера в витрине… Извини, что отрываю от работы, но я не могу не поделиться. Мне осталось сбросить фунтов шесть, и я буду выглядеть в нём стройной аки кипарис, — рассмеялась она. — Больше не смею задерживать, передавай привет и поцелуйчик Марку… Очень крепкий и глубокий, — хихикает Джонсон. – Ты умеешь, я знаю. До встречи».