Три "Н" (СИ), стр. 57

— Меня на всех хватит, — поиграл бровями парень и они, рассмеявшись, простились до четверга.

Я сполз по стенке на пол и от избытка чувств схватил кроссовок, перекрутив его так, что едва не отодрал подошву. То, что меня обскакал пацан, было унизительно. Он запросто поцеловал мою женщину, тогда как я опасался к ней даже приблизиться. Ну и кто ты, Спенс, после этого как не конченый трус и неудачник?

Построение «сравнительной таблицы» и увиденное под дверью привело к тому, что ночью я погрузился в эротический кошмар. В нём обнаженная Джонсон кормила из бутылочки Майкла в детском чепчике, а парень жамкал пятерней её грудь и глуповато лыбясь пускал пузыри. Проснулся я в холодном поту и со стояком, чего со мной не случалось лет с двадцати. Приплыли, блин. Охладившись под душем, без аппетита проглотил подгоревший омлет и поплёлся на работу. Первый день после отпуска обещал быть тяжелым.

*

Заложив вираж, чтобы вписаться на свободное парковочное место краем глаза замечаю движение в рядом стоящей машине с до оскомины знакомыми номерами. На этой белой карете моя принцесса не раз отправлялась неведомо куда с Майклом.

Поставив свой Ниссан на сигнализацию, кошусь на пятидверный хэтчбек. Возня прекратилась, но из салона никто не вышел. Может, показалось? Тень мелькнула, фантазия дорисовала вот и… начало старческого маразма. Делаю вид, что мне позарез понадобилось что-то в багажнике и, повторно пиликнув брелоком подхожу к авто сзади ненавязчиво заглядывая в окно соседней машины. Мать моя женщина! Педики! Пригибаясь, чтобы их не засекли, лижутся на заднем сидении. Вот рука одного скользнула на пах другого, помусолила там… и я громким хлопком по крыше легковушки оповещаю любовников о своём присутствии.

— Проблемы, мужик? — сверлит меня недобрым взглядом парень, в котором я оторопело узнаю Майкла.

— Будут у вас, — припечатываю я. — Если устроите яйцебол на стоянке. Между прочим, шесть часов, люди с работы возвращаются, а тут голый зад из окна торчит.

— Не преувеличивай, — кривится недовольно собеседник. — Мы даже рубашки не успели расстегнуть.

— Какая жалость, — источаю сарказм я.

— Мик, пошли, — выбирается из машины второй участник истории и тянет своего хахаля за рукав. — Он прав, не заводись. Извините, неловко вышло, — обращается ко мне пунцовый китаец, не поднимая глаз. — Мы пойдём.

— Да кто ж вас держит, — отвечаю я, офигивая со своего открытия. Майкл ушлый парень. И Марка на лопатки уложил и к Пегги клинья подбивает. А она, судя по всему не против подобного расклада. «Меня на всех хватит», всплывает в голове их недавний разговор. Это же насколько надо себя не уважать, чтобы иметь дело с откровенным пидорасом?

— Придурок, не мог до квартиры потерпеть? — возмущается азиат, не особо понижая тон и награждает партнера тяжеловесным подзатыльником. — Ты говорил — он ушел.

— Я так думал, — чешет затылок Мик и пытается прижать к себе вывернувшегося из-под его руки парня. — Не злись.

— Да пошел ты! — взбрыкивает тот. — С тобой свяжись — ославишь на всю округу. Пешком иди! — Марк выталкивает Майкла из лифта и нажимает кнопку.

— Блядь! — брошенный на парковке парень раздосадовано лупит кулаком в стену.

Нихера себе страсти.

— Доволен? — оглядывается он на меня.

— Сам виноват, — пожимаю плечами, глядя в бесстыжие зенки. — Знаешь, мне вот одно не понятно, — беру быка за рога я. — Ты вроде как убиваешься из-за ссоры с любовником, и в то же время наличие оного не мешает тебе подкатывать к Пегги. Это спецход для прикрытия твоих извращенных склонностей или ты двуличная гнида? — вскипает во мне злость, и я толкаю Майкла. — Пидорас не ориентация, а состояние души?!

— Бинго! — непонятно чему радуется припертый к стене пацан. — Я всё думал, кто пялится мне в спину и вот оно ты, — в открытую насмехается он. — Осмелел? Молодец! — меня словно собаку треплют по голове, и воспользовавшись замешательством бухкают спиной об стену. От такой рокировки я закашлялся, хватая ртом выбитый из легких воздух.

— Слушай сюда, старичок, — надвигается на меня противник, не давая отдышаться. — Ты долго раскачиваешься, а женщины любят решительных. Возможно, для тебя это будет новостью, но многие геи, в том числе я, свободно трахают противоположный пол. Уломать скучающую домохозяйку на развеселую ночку плёвое дело. И я практически развёл Джонсон на секс втроём. Знаешь ли, мы с Марком предпочитаем в постели разнообразие.

Кривую ухмылку с лица нахалюги стираю кулаком и тут же оказываюсь на полу, схватившись за бок. Староват я для разборок, однако оставить всё как есть, мне не позволяет совесть. Подкатившись под ноги Майклу роняю его вниз, уравнивая наше положение и оседлав наглеца рычу, не узнавая своего голоса:

— Не смей приближаться к Пегги, ушлёпок!

— Решенье… за ней… — поднатужившись, парень выкручивается из захвата, попутно наподдав мне коленом по печени.

- Ох, бля… — стону я, скрючиваясь на бетонном покрытии парковки.

— Хватит с тебя, — останавливает на полпути занёсенную для удара руку Мик. — Окочуришься ещё, — договаривает он и, встав на ноги, отряхивает одежду. — Бывай, — иронично салютует мне победитель схватки, и садиться в лифт.

Майкл

— Марк, тащи аптечку, — стенаю я, едва переступив порог квартиры. Артистизма мне не занимать, так что я картинно припадаю на правую ногу, хотя ушибленное колено не так уж и болит и держусь за рёбра, которые вовсе не пострадали.

— Зачем? — выглядывает в прихожую Филлер и, узрев мою разукрашенную рожу, бросается ко мне, подставляя для верности плечо. — Что стряслось? — вопрошает он, совершенно забыв о нашей размолвке. И от мордобоя, оказывается, бывает польза.

— Ты приказал мне идти пешком, а я навернулся на лестнице и пересчитал ступень-пень-пеньки. Кажется, зуб шатается, — ощупываю языком кровоточащую десну.

— Ступеньки тебе карман с мясом выдрали? — недоверчиво спрашивает Марк, помогая мне избавиться от вывалянной в пыли одежды.

Легенда не прокатывает, а гудящая от полученного удара башка генерировать новые идеи не спешит.

— Мик, не ври мне, — давит любимый повар, и я сдаюсь. — Что ты в действительности натворил? Колись, сказочник.

— Мы с тем мужиком на парковке сцепились, — вздыхаю я, прикрывая глаза от щиплющейся перекиси.

— Гомофоб? — Марк аккуратно промакивает ватным тампоном кровь, выступившую у меня на разбитой губе.

— Хуже. Влюблённый идиот. Подуй, — капризничаю я, наслаждаясь мягкой заботой.

— Ты как маленький, — сетует Филлер, выполняя мою просьбу.

— Помнишь, я говорил, что за нами кто-то наблюдает? Вы с Пег меня тогда параноиком обозвали?

— Угу, было, — подтверждает парень, сосредоточено смазывая мои микроповреждения заживляющим бальзамом.

— Это был он. И пас мужик не нас, а Джонсон. Увидев меня с тобой, тот придурок решил, что я кручу с вами обоими.

— И сразу набросился с кулаками не дав прояснить ситуацию?

— Нуу… эээ… — замялся я.

— Добавь внятности.

— Я чуть-чуть подстегнул того неудачника. Хватит ему подглядывать, пора действовать. — Подробно пересказываю диалог предшествовавший петушиным боям.

— За такую шуточку ты мог инвалидом остаться, — качает головой Видмарк.

— Я везучий, — расплываюсь в улыбке и айкаю от боли в лопнувшей губе. — Приготовишь что-то помягче? — подлизываюсь я. — А то с зубом действительно дела хреноваты.

— Как скажешь, завтра я в обязательном порядке отвезу тебя к стоматологу. И ты дашь слово, что больше не будешь заниматься сводничеством.

— Марк, уверяю — случай был единичный. Мне своя шкура дороже. Я не предполагал, что мужик такой бешеный.

— Видно, ты его за живое задел, вот и получил сполна. Джонсон о стычке расскажешь?

— Нет, конечно. Следующий ход за её соседом, надо будет пробить, как его хоть зовут. Аспиринчика не найдётся?

— У тебя не сотрясение случайно? — посерьезневший Филлер заглядывает мне в глаза.