Три "Н" (СИ), стр. 40
- Ты мне во многом помог, - отвечает девочка и целует его в щеку. – Это наша совместная победа.
- Дай, рассмотрю внимательно, - просит отец и, взяв грамоту, зачитывает текст, после чего его брови смешно приподнимаются. – Ты не говорила, что конкурс общегородской.
- А какая разница? – наивничает сестра.
- Большая, - смеётся мама и обнимает Лин. – Я очень тобою горжусь, дочка.
- Пап, в среду надо будет подъехать в школу и забрать билеты. Классная позвонит позже и объяснит, что и как. Мик, я так счастлива, - девочка, сияя, глядит на посодействовавшее её победе божество, и не менее радостный Рикс гладит Каталину по голове.
- Спасибо тебе, - подойдя, жму парню руку, и мама с папой делают так же.
- Ну, что вы, она бы и сама справилась, - смущается Майкл. – Я куплю добавочные зарядные батареи для фотоаппарата и самые вместительные карты памяти, чтобы вы сфотографировали каждый метр парка и гейзерного поля. От тебя, Лин, я буду ждать не меньше тысячи фото и подробного отчета о путешествии, - наставляет девочку Рикс.
- Разве тебя с нами не будет?
- Путёвка на трёх человек, с тобой отправятся мама и папа.
- Так не честно! – глаза сестры наполняются слезами.
Майкл бросает на меня просительный взгляд, и я прихожу ему на помощь.
- Лин, мы не сможем поехать все, поскольку нельзя бросать «Фрэю».
- Ты можешь взять с собой брата и Мика, - вносит предложение мама. – А мы с папой останемся тут.
- Нет, - топает ногой Лин.
- Милая, не злись. Ты победила в таком большом конкурсе, так давай сегодня отпразднуем, а остальное обсудим опосля.
- Лин, папа дело говорит, - поддерживаю отца я. – Мороженое? Шоколад? Приготовлю, что скомандуешь.
- Подлиза, - вытирает слезы Каталина. – Пусть Мик загадывает, к моей победе он больше всех причастен.
- Что будешь? – обращаюсь я к Риксу.
- Мороженое.
- Эх, а я конфет хотела, - выдает сестренка, и я маскирую смех кашлем.
- Я собирался сказать то же самое, но растерялся, - выкручивается Майкл, чем зарабатывает уважительный наклон головы от отца.
Забрав на другой день путевку, папа созывает семейный совет (при участии Рикса), и путём голосования мы решаем, что в Йеллоустоун с Каталиной отправятся родители.
- Апрель не туристический спокойный месяц, наплыва людей не будет ни в парке, ни в Нью-Йорке. И мы с Миком продержимся недельку сами, пока вы будете отдыхать.
- Мистер и миссис Филлер, не беспокойтесь, кафе по кирпичику мы не распродадим, - ручается Рикс с усмешкой.
- Мик, ты как более благоразумный…
- Чего? – насупился я.
- … Не подпускай нашего сына к картам.
- Торжественно клянусь, - прикладывает кулак к груди Майкл.
- Да ну тебя, клоун, - несерьёзно толкаю парня в плечо и получаю сдачу.
- Мальчики, не деритесь, - остужает нас мама.
- Вот и доверяй бизнес таким охламонам, - смеётся отец.
- Собирайте чемоданы, а то опоздаете.
- Разве поезд не через три дня?
- Нгаи, он шутит. Не терпится от нас избавиться?
- Что ты! Вы лучшие родители в мире, - уверяю я, обнимая обоих.
____________________________________________________________________________________________
АН11 (AN) – международное сообщество Анонимных Наркоманов.
Комментарий к 10 часть
http://i072.radikal.ru/1502/3b/32e2e717217b.jpg как были придуманы трусы Рикса (^__^)
========== 11 часть ==========
Майкл
В первые часы после отъезда семейства у меня была эйфория. Ю-ху! Я с Марком в пустой квартире – это же сказка и море возможностей! А вышло что? Ношусь по «Фрэи», как взмыленный конь: на пятый столик тарелку супа, на седьмой – клубничный пирог и кофе с корицей, с первого забрать чашки, вон подзывают назад к пятому, решили дозаказать тушенных овощей и куриных крылышек. «Пересеките дорогу, сверните направо и, зайдя за угол, пожрите в пиццерии», - негодую в душе я, услужливо улыбаясь клиентам и записывая их пожелания в блокнот.
В зале я работаю один, поскольку Джудит стоит за стойкой, делая соки, закуски и горячие напитки, а Марк разрывается на кухне. Старших Филлеров нет двое суток, а у нас языки через плечо и ноги заплетаются. Так дело не пойдёт. Обязательно надоумлю Видмарка поискать помощников, иначе мы загнемся, и его родители найдут в кафе три хладных трупа.
- Марк, заказ! - сообщаю я повару, прикрепляя к доске клейкий листик с записями.
- Пирог возьми.
- Так я уже относил.
- Да? – парень потирает висок. – Что-то я совсем потерялся.
- Ты нормально себя чувствуешь? У тебя щеки пылают, - настораживаюсь я.
- Это из-за плиты.
- А голос, почему срывается?
- Иди в зал, - оставляет меня Филлер без ответа, и отступает обратно в кухню. А в следующий мой приход просит принести ему аспирин.
- Твой вид мне не нравится, - произношу я, отдавая Видмарку таблетки.
- Что-то новенькое, обычно, ты говорил обратное, - шепотом отзывается он, и попытка прочистить горло звука не добавляет. – Вот холера! Как же я не вовремя подцепил болячку.
- Смирись и лечись. – Преодолев разделяющее нас пространство, щупаю его лоб. – Марк, ты пышешь жаром. Брось к чертям сковородку и иди к себе. Мы с Джу закроем кафе и уберем на кухне.
- После твоей уборки я ничего не найду, - капризно дуется парень, чем напоминает мне Лин.
- Блядь, Марк, не корчь из себя всесильного! – выхожу из себя я. – Ты болен и нуждаешься в отдыхе. Будут клиенты, мы извинимся и накормим их тем, что осталось, ты всегда готовишь с запасом, я знаю.
- Мама меня за это ругает, - звучит по-детски, но умиляться мне некогда. Я вижу, что парню совсем худо и до закрытия заведения он свалится.
- Я предупрежу Джудит и провожу тебя до комнаты.
- Я и сам могу. Что-то мне действительно нехорошо. Чашки и тарелки поставишь в сушилку, кастрюли и доски…
- Марк, шагай, - подгоняю болезного, - я как-нибудь справлюсь. А ты выпей лекарство и ложись в постель. Проверю, когда закончу с делами.
Поднявшись в квартиру ближе к двенадцати я тотчас иду к Видмарку и застаю парня клацающего зубами под тремя одеялами. Термометр, показывающий 40’3, повергает меня в панику.
- Ты сколько таблеток принял?
Ввиду того, что голос пропал окончательно, Филлер объясняет на пальцах: «две».
- Давай вызывать доктора. Не мотай головой, - сажусь на кровать рядом с капустно-укутанным Марком. – Сам я не разберусь, как за тобой ухаживать, и очень переживаю по этому поводу. Я боюсь за тебя и не прощу себе, если твоё состояние ухудшится из-за моей нерасторопности. - Легко провожу по горячей щеке Марка кончиками пальцев и берусь за телефон.
Прибывший на вызов медик представляется Китом Бриджесом и, надев перчатки, берётся щупать и опрашивать Видмарка.
- Откройте рот, - поцокав языком, доктор убирает ложечку. - Больно? – надавливает на подчелюстные лимфатические узлы.
Марк вытирает заслезившиеся глаза и показывает себе на ухо.
– Отдаёт туда?
Парень кивает.
- Молодой человек, у вас гнойная ангина.
- Она лечится? – пугаюсь я устрашающего диагноза.
- Конечно, - Бриджес глядит на меня, словно на неразумное дитя. – Через пару недель ваш друг встанет на ноги. До машины дойдёте или позвать санитаров с носилками? – спрашивает мужчина у Марка, и глаза парня становятся как блюдца, несмотря на азиатскую внешность.
- Не маши руками, ты не мельница, - торможу я резвую жестикуляцию Филлера.
- Дайте ему ручку и лист бумаги, - догадывается Бриджес.
- Точно, - досадую я, что не понял и, порывшись в ящичке тумбочки, достаю требуемое.
«Закрыв кафе, мы потеряем постоянных клиентов. Мне нельзя в больницу!»
- Дурья башка! Хоть раз подумай о себе, а не о деньгах!
«Родители на меня рассчитывают, я не могу их подвести после того, что совершил ранее», - строчит косым почерком Видмарк.