Наедине (СИ), стр. 85
— Ты уезжаешь?
— Думаю, мне лучше съездить туда и попробовать с ним поговорить, — Мишка оборачивается ко мне и с полминуты над чем-то размышляет. — Поедешь со мной? Это не займет много времени.
— Лучше отвези меня к родителям, — я тоже принимаю вертикальное положение, не без сожаления расставаясь с теплым одеялом. — Мама звонила, они с папой что-то планируют к моему дню рождения, хочу попробовать убедить их ничего не предпринимать.
— У тебя скоро день рождения?
— Да, случается раз в год, у тебя разве нет?
— Я не в том смысле… И сколько тебе будет?
— Двадцать три.
— Совсем ребенок, — поддевает Мишка.
— Ты сам-то намного старше?
— Порядком старше.
Фыркнув, я принимаюсь подбирать свои вещи, попутно натягивая их на себя, а заодно тренируясь в убеждении на Мишке, который так же, как и родители даже слышать не хочет о том, что день моего рождения, в сущности, ничем не отличается от вереницы других дней.
Маму я нахожу в комнате, перед широким плазменным экраном, на котором прокручивается старая запись одного из ее спектаклей. Она сидит в мягком кресле спиной ко мне, поглощенная просмотром, поэтому замечает мое появление только когда я опускаюсь на подлокотник ее кресла и кладу ладонь ей на плечо. Она вскидывает голову и тут же, улыбнувшись, тянется к пульту. В последний момент я накрываю ее ладонь своей и сама нажимаю на паузу, захватившую момент, когда четверо девушек оказываются за круглым накрытым столом в декорациях, очень похожих на те, что я рассматривала на вчерашнем сеансе.
Тот самый спектакль. Та самая сценка. Чаепитие Принцессы в кругу ее верных подружек.
— Привет, милая, — немного удивленно говорит мама.
— Привет, — наклонившись, я целую ее в щеку. — Пересматриваешь старые записи?
Стоп-кадр на экране притягивает меня, как магнитом, но голос мой звучит непринужденно и естественно. По крайней мере, хочется в это верить.
— Да, — мама опять смотрит на экран. — Захотелось поворошить прошлое. Это была одна из моих любимых ролей.
— Принцесса. Я помню, — мой взгляд тоже не отрывается от застывшего экрана. — Кажется, именно после этого спектакля тебе подарили моего клоуна?
— Какого клоуна? А, игрушку!.. Да, кажется, после него, — мама улыбается.
— У тебя было много поклонников. Странно, что они не забросали наш дом мягкими игрушками, — захожу издалека.
— Клоуна мне подарил мальчик, — возражает мама, слегка нахмурив брови. — Он сказал, что это его любимая игрушка, поэтому я не хотела ее брать. Но затем он сказал, что я его любимая актриса, и ему очень хочется, чтобы клоун был у меня. Как я могла отказаться?
— А ты помнишь этого мальчика, мам?
— Нет… Не особо. Просто мальчик, темненький, щупленький, самый обычный.
Неужели бывают подобные совпадения? Я только-только нащупала связь между помешательством Лицедея и этим злополучным спектаклем, как мама с какой-то стати засела пересматривать именно эти старые кадры. Между тем, она ничего не может знать о том, что имеет косвенное отношение к произошедшему со мной два года назад. Не может и не узнает.
— Когда-то я думала, что придет время, и ты обязательно сменишь меня в этой роли, — смеется мама, не догадываясь о моих мыслях.
— Но все вышло совершенно иначе. — подхватываю тоскливо, прибавив про себя, что и я тоже имела на свою жизнь совсем другие планы. — Этот спектакль еще проигрывают на сцене?
— Нет, — она печально качает головой. — Зрители потеряли к нему интерес, и спектакль убрали из репертуара.
— Очень жаль, — отвечаю, думая о том, как Лицедей мог с такой точностью воспроизвести одну отдельно взятую сценку из маминого спектакля. Если бы он был в числе зрителей, мог ли он настолько хорошо все запомнить, чтобы повторить уже у себя? А если он посещал спектакль не один раз? Нет, все равно очень сомнительно…
— Ну да ладно, — слишком оживленно говорит мама, дотягиваясь до низкого столика и тарелки с шоколадным тортом на нем. — Не составишь компанию?
— Нет, — отказываюсь, все еще размышляя о возможностях Лицедея. Где бы он мог достать запись? Где-нибудь в театре? У нас дома?.. — Мишкина сестра учится печь пироги, а результаты тестирует на нас, и пока ее интерес к экспериментам только разгорается, мне лучше не увлекаться выпечкой.
— Глупости, — мама окидывает меня придирчивым взглядом. — У тебя моя фигура, так что переживать тебе совершенно не о чем. Но… — она запинается, не решаясь продолжить. — Наверное, я все-таки рада, что тебя вновь начинают заботить подобные мелочи.
— Вовсе не мелочи, — возражаю, положив ладонь себе на талию. — Если их не видно сейчас, это не значит, что так будет всегда.
— Посмотри на свою мать, — вернув себе мое внимание, мама показательно отправляет в рот кусочек торта.
— Ты прекрасна, — соглашаюсь я.
— Вот именно, — ничуть не сомневается мама.
Какое-то время мы дружно смотрим на стоп-кадр, вырванный из давней сценки.
— Давай пройдемся по магазинам? — вдруг предлагает мама, вновь переключившись на меня. — Выберем тебе платье…
— Зачем? Я их уже несколько лет не носила.
— Думаю, стоит начать снова, тем более, через два дня будет отличный повод. На твой день рождения закажем столик в ресторане, все будет тихо мирно, как ты и хотела. Соберутся только самые близкие — мы с папой, ты, Володя…
— Володя? — переспрашиваю в замешательстве.
— Ну да, — невозмутимо отвечает мама.
— Но зачем?.. Подожди, — я поднимаюсь с подлокотника. — Я против ресторана и вообще любых других инициатив по празднованию моего дня рождения, даже самых тихих и самых мирных.
— Симочка, просто положись на нас с папой.
— Нет-нет-нет, — останавливаюсь напротив нее. — Мама, я очень прошу вас остановиться. Я не буду отмечать свой день рождения, а вы не будете на этом настаивать, ладно?
— Ладно, — слишком быстро соглашается мама. — Отменяем ресторан, устроимся прямо здесь, в нашем доме. Позовем Володю, и…
— Зачем вам Володя? — теряя терпение, обрываю я, положив ладонь на спинку дивана.
— Как это зачем? Вы с ним столько лет вместе!
— Я с ним не встречаюсь, мам.
— А он знает об этом?
— Конечно, знает, Даже если не верит, — я устало отвожу с лица прядь волос.
— Он звонил мне вчера, — внезапно огорошивает мама. — Спрашивал, что мы планируем делать, как будем тебя поздравлять…
— Никак! — отрезаю я. — Вы никак не будете меня поздравлять. И он не будет. Если вы намерены настаивать на своем, вам придется связать меня и засунуть кляп в рот.
— То есть, ты хочешь провести вечер дома в одиночестве?
— Я останусь с Мишкой.
— Но это ведь… не серьезно?
— Серьезнее некуда.
— А как же Володя? Ты ведь его любишь.
— Думаю, я никогда его не любила. Теперь мне есть, с чем сравнивать, — не желая углубляться в эту тему, я перевожу взгляд на плазму и тянусь к пульту. — Ты пересматривала свой спектакль. Почему бы нам не посмотреть его вместе?
Перед тем, как покинуть родительский дом, я решаю заглянуть в свою старую комнату, чтобы забрать игрушечного клоуна, подаренного когда-то моей маме самим Лицедеем. Не знаю, откуда возникло это желание, но игрушку я теперь собиралась держать при себе. Как призрачную связь с Лицедеем. Раскрашенную, набитую ватой тряпку, которой он придавал слишком большое значение.
В моей комнате все осталось так же, как и было при мне, за одним-единственным исключением: клоуна на своем привычном месте я не обнаружила. Потратив десять минут на поиски, я заглянула во всевозможные места, проверила шкафы и полки, но клоун испарился бесследно. Сообразив, что в комнате его не найти, я почувствовала легкий холодок по коже. Кто мог его забрать? Разумеется, это не мои родители.
Лицедей имеет доступ к моей комнате?..
Он мог проникнуть сюда до того, как родители вернулись в город, вряд ли они оставляли в свое отсутствие полк охраны. Но даже если так, он все равно был тут, копался в моих вещах, зачем-то забрал свой подарок маме, что вовсе не имеет смысла. О чем он вообще думал?