Ветер в кронах (СИ), стр. 42
И вот тогда-то Катя и вспомнила, что отцовский дневник забыла у Глеба в машине. И неожиданно обрадовалась этому факту. Хотя и побоялась признаться даже самой себе, что это был повод ещё раз увидеться.
А ещё поняла, что с рыбой она погорячилась.
Истошный запах, от которого её мутило как Тузика на помойке, заставил распахнуть настежь все окна и двери, а сам противень с запечённой рыбой вынести на веранду.
— Галина Матвеевна, вы жареную рыбу едите? — огорошила Катя женщину, заявившись в магазин к самому закрытию.
— Да, вроде ем, — недоумение на её лице не требовало пояснений.
— Просто меня угостили, я даже запекла. А есть не могу. Жалко выкидывать. Голец. Свеженький.
— Ну, неси своего гольца, — махнула рукой добрая женщина.
— Нет, лучше вы приходите.
На том и договорились.
Чай пили на веранде. Катя усиленно вдыхала запах своего чая с мелиссой, которую она обнаружила в зарослях запущенного огорода. Но, то ли остывшая рыба пахла не так сильно, то ли запахи сносило от Кати ветерком, сиделось комфортно.
— Что ты дом-то оформила? Самвел говорил, передумала продавать. Решила остаться? — с недоверием посмотрела на неё женщина.
— Это я Самвелу так сказала, — махнула Катя рукой. — Чтобы он в наши отношения не вмешивался. Я так поняла, он тоже виды на дом имеет.
— На эти дома сейчас многие виды имеют, особенно те, кто при деньгах. Говорят, с забором всё решилось. Скоро его снесут. Лидка пошла выяснять, как ей мэр и говорил, а ей сказали — какая-то частная компания выкупила.
— Может, в аренду взяла?
— Может, и в аренду, — Галина Матвеевна вытащила изо рта косточку. — Только Лидке её дом тоже уже продать предложили. Не знаю пока, согласилась или нет.
— А кто предложил?
— Так эта же компания. Говорят, хотят тут базу отдыха какую-то делать, не знаю.
— Ну надо же, — отставила свою кружку Катя. — Так вам тогда выходит этот дом больше и не нужен?
— Вроде как мне теперь и ни к чему. Да и совестно-то. Вдруг тебе больше предложат, а я вот, сколько назвала, больше и не смогу. Продашь, а мне больше за него предложат. Как-то мне это не по нутру. Я-то жить хотела, а не перепродавать. Так что теперь ни к чему это.
Женщина откинулась на спинку старого кресла, шумно выдохнула и, проигнорировав стоящие на столе салфетки, вытерла рот рукой.
— Спасибо тебе за угощение. Вкусно!
— Вы забирайте остальное с собой, я все равно не буду, — слегка подвинула Катя рыбу на фольге, подтверждая своё предложение. — Вы мне вот что скажите. Вы как-то упомянули, что делали для отца какие-то записи. Не помните, что именно писали.
— Ну, подробностей-то, конечно, не помню. И времени много прошло, и говорил он так замысловато, что мне вовек не повторить. Но писал он книгу. Вроде, как о любви. Название чудное, но запомнила. Ветер в кронах.
— Ветер в кронах?!
— Я ещё тогда у него переспросила, — равнодушно, вопреки Катиному удивлению, рассказывала женщина. — Это не потому ли он свою усадьбу «Кронами» назвал. А он улыбнулся и говорит: «Не потому назвал, а потому здесь поселился, что услышал, как ветер в кронах шумит».
Она покрутила кистью как фонариком.
— Как-то так.
— А обо мне он что-нибудь говорил? — замерла Катя с надеждой.
— Говорить, не говорил, — не замечала женщина Катиных эмоций. — Но я как-то тыкнула в его компьютере, да не туда. И вот там твою фотографию и увидела. Потом, когда встретила тебя, так и поняла, что это была ты.
— Мою фотографию?
— Ну, у тебя там волосы такие, покороче, чем сейчас, растрёпанные, — показывала Галина Матвеевна рукой. — А на шее такое, как ожерелье из монет.
— Монисто? — не верила своим ушам Катя. Это была её фотография в ВКонтакте.
— Там и другие снимки были. Ты там помоложе, в костюмчике, улыбаешься.
— Да, да, в бирюзовой блузке.
Катя поверить не могла — отец знал про её профиль ВКонтакте! Может, даже общался с ней. Что-то писал. А она и понятия не имела, с кем переписывается.
— А что-нибудь ещё, связанное со мной, не вспомните?
Женщина сделала вид, что думает, но и так было понятно, что она ответит.
— Нет, — покачала она головой. — Пожалуй, нет.
— Что ж, — вздохнула Катя. — И на том спасибо. Но, если вдруг что вспомните…
Она не успела договорить.
— А знаешь что. Я вспомнила. Ты, тогда про женщину спрашивала, которая его хоронила. Высокая, худая, — подвинулась к краю сиденья женщина, выпрямив спину. — Так вот, он в своей книге именно такую и описывал. Смешно описывал. Звал её Шпиль.
— Как шпиль башни?
— Да, я ещё написала с ошибкой. И с маленькой буквы. А он сказал стихами. Как чудно город… — она перебирала в воздухе руками, как пианистка, но музыку этих стихов так и не вспомнила.
— Жаль, что его ноутбук испорчен, — вздохнула Катя.
— Так а в ремонт?
— Я возила. Сказали, старенький, сгорел. А у них таких запчастей нет.
— Ну, в Москву, если повезёшь, там найдут, — поднялась из-за стола Галина Матвеевна, глянув на часы. — Ну, спасибо ещё раз. Пойду! А то, автобус.
Катя сходила за пакетом. И, отойдя подальше, пока женщина паковала рыбу, делала вид, что рассматривает сваленные в траву камни.
Да, с камнями она явно погорячилась. Андрей-то их привёз и перекидал, но что теперь делать с этой кучей, Катя понятия не имела.
«Разве что разложить вдоль дорожки», — склонила она набок голову, прикидывая, хватит ли.
— До свидания! — махнула ей женщина рукой, уже выйдя.
— Всего доброго! — закрыла за ней Катя калитку. Задержав пальцы на идеальной поверхности вертушки, не просто выструганной, а отполированной наждаком в умелых руках Андрея.
И спокойствие, которое накрыло её до жарки рыбы, вдруг как рукой сняло.
Нет, есть кое-что, что уже не может остаться прежним между ней, Глебом и Андреем.
И уехав в город на первом же утреннем автобусе, Катя купила не один, а целых два теста на беременность.
Глава 24
Две красные полоски. На двух — целых четыре.
Катя передвигала тесты, выложенные на краю раковины, меняя местами, но от перемены мест слагаемых…
И мыслей по этому поводу у неё, наверное, должно быть много, но пустая голова только гудела, как церковный колокол.
«Я беременная!»
Бум-м-м-м!
Забулькал и отключился чайник. Залаяла соседская собака. С громким карканьем пронеслась над домом стая ворон.
Примелькавшийся своим клипом, из телевизора вполголоса доносился попсовый хит. Врывался в открытые окна нагретый солнцем воздух. День обещал быть жарким.
Всё осталось таким, как прежде. Но всё абсолютно изменилось.
Катя ходила весь день, словно стукнутая по голове пыльным мешком. Что-то делала. Что-то ела. Что-то смотрела, уставив взгляд в телевизор. Чем-то обмахивалась, изнемогая от жары.
Но в голове пульсировало: «Что я скажу Андрею?» и «Как отреагирует Глеб?» — больше её ничто не волновало.
Раз за разом Катя прокручивала в уме возможный разговор то с одним, то с другим, и раз за разом действие останавливалось в тот момент, когда она должна была сказать ключевую фразу про беременность. И боялась её произнести. И не знала, чего ожидать, как от одного, так и от другого. Точно — ничего хорошего.
К тому моменту, когда вечер наконец принёс долгожданную прохладу, Катя уже трусила настолько, что готова была всё и от всех скрывать.
Тогда-то у калитки и остановился красивый белый джип.
«Ну, лиха беда начало», — прокомментировала она появление из машины Карины и распахнула сетчатую дверь.
— Привет! — темноволосая девушка поздоровалась скупо и холодно. Собственно, как и должна была поздороваться.
— Чай? — предложила Катя из вежливости.
— Думаешь, разговор будет долгим? — усмехнулась Карина, откидываясь в кресло на веранде.
Что бы Катя ни сказала, она ждала и её язвительности, и её презрения. Более того, она, наверное, их заслужила. А оскорблённая Катиным поведением Карина приехала требовать сатисфакции.