Катастрофа для байкера (СИ), стр. 37

— Небольшой подарок от заведения, — приторный голос парикмахерши разрушил наваждение.

У Марка сделалось лицо застигнутого врасплох человека.

— Чёрт, так и думал, что что-то забыл, — с сожалением сказал он, глядя мне за спину.

Я попыталась обернуться, но мастер обогнула меня и уже протягивала миленький букетик. Кремовые и светло-розовые розочки, мелкие белые цветочки, молодая зелень вокруг — очень нежный и по-весеннему свежий, хоть и явно недорогой на вид.

Когда мы с Марком вышли на крыльцо, он покосился на букетик и предложил:

— Заедем в цветочный? Подберём что-нибудь другое?

— Не надо, — я подхватила его под руку. — Мне нравится.

Удивительно, как причёска и макияж меняет человека, но теперь я ощутила себя и впрямь невестой. Люди посматривали на нас, один мужчина, проходя мимо, крикнул:

— Виват молодожёнам! — и подмигнул мне.

Мы с Марком, не сговариваясь, засмеялись.

Когда мы подъехали к загсу и слезли с мота, сняли шлемы, к нам подошёл мужчина в стильном сером костюме. Большой, роста примерно такого же, как Марк, но крупнее и шире в плечах. Рядом с ним держалась прямо, как кол, пепельная блондинка. Красивая и очень аккуратно одетая, причёска — и та волосок к волоску.

— Мой брат и его супруга, — представил их Марк. — А это жемчужина моего сердца, Саша. Можете звать её просто — Катастрофа.

— Марк, — я ткнула его локтем в бок. — Здравствуйте.

— Приятно познакомиться, Саша, — вступила в разговор блондинка. — Меня зовут Екатерина, а это Макс, — она с любовью посмотрела на мужчину.

Тот кивнул мне и громогласно объявил:

— Смотри! Вот они одеты как люди. А ты: костюм, галстук! — он тут же содрал с шеи упомянутый галстук и хотел было запихнуть в карман, но Екатерина перехватила.

— Будь воля Макса, он пришёл бы в джинсах и майке, — заговорщически сообщила она мне на ухо.

— Они будут у нас свидетелями, — пояснил Марк. Взял меня за руку и направился ко входу в загс. Нагнав его, я спросила вполголоса:

— Разве для подачи заявления нужны свидетели?

Марк обернулся, озадаченно вскинул брови:

— Мы не заявление подавать приехали, малыш. Нас сегодня распишут.

Я остолбенела. То есть как это распишут?

— Разве так можно? А как же ждать месяц?

— Всё можно, если знать как, — Марк довольно ухмыльнулся. Потом на лице его появилась настороженность: — Ты передумала? Хочешь больше времени?

Он стоял и ждал моего ответа, готовый, по-моему, если бы я сказала, всё отменить и бросить. А ведь он так много сделал для того, чтобы всё было как надо. Отпросил меня, зарезервировал салон, откуда-то взял тиару, фату. Нашёл свидетелей, каким-то чудом добился того, чтобы нас расписали прямо сегодня. И готов на всё это плюнуть по одному моему слову.

— Знаешь, — сказала я ему, — я тебя люблю.

— Это же прекрасно, почему такое страдальческое выражение лица? — он всё ещё смотрел на меня с опасением.

Я всхлипнула и бросилась ему на шею. Слов банально не было, я не могла ему ничего объяснить. Эмоции переполняли, и если «люблю» я озвучить смогла, то остальное, жаркая смесь изумления, благодарности, желания сделать для него что-то очень хорошее и очень ценное — вылилось в крепкие объятия. Вместо чётких фраз в голове плавали одни обрывки: «мой», «хочу», «прямо сейчас», «никогда не расставаться».

И нас действительно поженили. Дали расписаться на длинном бланке регистрации, прочитали напутствие, пожелали счастья. Я уже не удивилась, когда из ниоткуда появились кольца, и одно из них оказалось как раз впору на мой безымянный палец (потом выяснилось, что Марк снял мерку, пока я спала). Когда Марк надел кольцо и осторожно поцеловал меня в губы, от переполнивших чувств я чуть не расплакалась.

А потом был мост через городскую реку, снова фотографии, шампанское, неспешная поездка на мотоциклах, украшенных гроздьями белых воздушных шаров. Оказалось, что Макс тоже на моте, только в отличие от Марковского стрита он ездил на сверкающем хромированном чоппере. В костюме и с Екатериной за спиной, даже на мотоцикле ухитрявшейся держаться пряменько, как на приёме у английской королевы, он ловил все взгляды прохожих. Я представила, как он с боем выбивал у жены право поехать на моте, и тихо хихикнула под шлемом.

Мне всё ещё не верилось. Это произошло так быстро — и так поразительно буднично, что я ещё не успела свыкнуться с мыслью, что уже замужняя женщина.

Я — жена Марка.

Всё внутри содрогалось от сладкого ужаса. Что мы натворили? Теперь мы привязаны друг к другу. Наша связь описана, оформлена и проштампована, и нет дороги назад. Теперь не сделать вид, что мы никогда не были знакомы.

Нет, конечно, мы можем развестись (я не хотела даже и думать об этом). Но мне казалось, сегодня мы оба изменились так сильно, что никогда не сможем стать прежними. Я то и дело подносила к глазам руку, чтобы полюбоваться тоненьким колечком из красного золота. Марк, видимо, позаботился, чтобы оно не слишком явно выдавало свою принадлежность. Моё было очень девичьим, тоненьким, со сверкающей капелькой драгоценного камня. Я только надеялась, это не бриллиант, а что-то подешевле, потому что Марк вполне мог барским жестом отстегнуть сумму, равную моей зарплате за полгода.

А в ресторане, когда мы утолили первый голод, неожиданно начался очень серьёзный разговор.

— Ну всё, бумаги оформим к понедельнику, — сообщил Макс, откладывая вилку. — И ты станешь счастливым безработным. Поздравляю.

Марк только улыбнулся в ответ. Он выглядел совершенно безмятежным.

— То есть как это безработным? — не выдержав, я влезла в разговор.

— Макс купил у меня салон, — ответил Марк.

— Как это купил? Я думала, ты просто управляющий.

— Ну да, мы сказали так вам, чтобы не пугать сменой владельца. На самом деле я купил его у Зубченко. И теперь продал Максу.

— А я назначу его опять управляющим, — усмехнулся тот. — Главное, что по бумагам салон мой. А ещё у меня есть зубастый юрист и не менее зубастые знакомые в сфере строительства и не только. Не думаю, что отец теперь посмеет этот салон отобрать.

— И ещё я застраховал его, — добавил Марк. — Если спалят, деньги вернутся. Но я не думаю, что отец на это пойдёт, ниточки-то потянутся. Осталось найти управу на него самого. Чтобы отстал от нас на веки вечные.

На сердце стало легче. Ещё один шажочек к тому, чтобы обезопасить нас. Чтобы Марку не пришлось разводиться со мной и жениться на навязанной невесте. Он и впрямь думал об этом, это были не только слова. Не то чтобы я не поверила — но такое явное подтверждение меня успокоило и обрадовало.

Я прижалась к Марку и затихла. Макс о чём-то переговаривался с Екатериной.

От шампанского немного кружилась голова. Я украдкой отставила безымянный палец, любуясь колечком. Марк заметил мой жест, но, ничего не говоря, поцеловал меня в висок. От этого невинного поцелуя у меня захватило дух, как на аттракционах.

Какое счастье, что он у меня есть. Что бы я делала, если бы не встретилась с ним?

Наверняка так и блуждала бы по друзьям, ночевала бы по дачам и гаражам. И Ваня в один прекрасный день мог бы добиться своего. Особенно если бы взялся за дело не один, а сотоварищи.

Меня передёрнуло.

— Кстати, я тут с Максом проконсультировался по поводу твоей квартиры, — шепнул Марк. — Можно получить документы из бюро. На их основе отправляем твоей матери официальное обращение с просьбой купить твою долю. Если она не захочет, ищем покупателя, и вуаля. У тебя на руках деньги, которыми ты можешь распоряжаться, как захочешь. И довольно приличные деньги, потому что тебе, по всем меркам, принадлежит не меньше трети всей площади.

Я молча слушала его. Марк всё говорил правильно, но на душе что-то ныло. Что-то неясное, тревожное. 203c42

— Я тебя прокормлю, конечно, но деньги никогда не бывают лишними. Ты можешь положить их в банк, можешь поступить в университет, можешь просто истратить на что захочешь. Или тебе не очень эта идея?