Аргентина: Квентин, стр. 37

Нокдаун…

Уолтер решительно шагнул вперед, но Анна крепко взяла за локоть, как тогда, у дома с засадой.

— Нет. Будем ждать.

Беззвучно кипел красный огонь, искры уносились в черную высь, недвижной серебристой лентой горел в небесах Filo di Luna. Человек словно оделся твердью — черный силуэт в огненной купели. Но вот дрогнули и распрямились плечи, рука оперлась о камень.

Встал…

Вздохнул, словно сбрасывая невидимую тяжесть, и двинулся вперед, в красный огонь, в лунный свет. До обрыва всего три шага, два… Темная тень посреди красного марева. Уолтер раскрыл рот, пытаясь крикнуть, захлебнулся воздухом.

…Рядом с одной тенью — другая. Промелькнула, замерла, словно сливаясь с первой.

— Вальтер!

Уолтер не сплоховал — успел подхватить обеих. Удержать не смог, спину подставил. Втроем и упали на холодный камень. Перри вскочил, мотнул головой, как после крепкого хука, взвалил тяжелое недвижное тело на плечи. Анна помогла, поддержала. Из темноты вынырнул растерянный Ларуссо…

* * *

— Не надо! — проговорил Антонио Строцци, не открывая глаз. — Не люблю здешней граппы.

Бывшего чемпиона уложили на расстеленный спальник. Ларуссо как раз принялся откручивать крышку с тяжелой фляги, но не успел. Строцци глубоко вздохнул, улыбнулся.

— Время хоть засекали?

Молодой человек готов был уже покаяться. До того ли?

— Засекала, — спокойно ответила Анна. — Потом запишем, я не забуду.

Строцци кивнул, дрогнул бровями. Открыв глаза, оглядел собравшихся, хмыкнул.

— Что?! Команды хоронить не было. Ларуссо, найдите мою куртку.

Встал, поправил кепи, шагнул к девушке, подмигнул.

— Хороший бросок с захватом… Но я отвечу черной неблагодарностью. Ничего не расскажу, даже не просите. Результат очевиден, жив и здоров. А все остальное — тайна следствия.

Анна промолчала, за нее ответил Перри:

— И не надо. Мы сами попробуем. Зря, что ли, сюда поднимались?

— Мы? — прищурился Строцци.

— Я!

Уолтер Квентин Перри прикинул, насколько ему страшно. Выходило нечто в промежутке «очень» и «мороз по коже».

— Инструкций, как я понимаю, не будет?

Глава 6. Дорога в Небеса

1

Где-то через пару минут Уолтер Квентин Перри пришел к выводу, что он попросту болван.

Сначала зачесался кончик носа, потом мочка левого уха, затем между лопатками. Вспомнился нью-йоркский зоопарк, клетка с длиннорукими макаками. Сейчас бы туда — и ногтями в шерсть. Неплохое занятие, если подумать.

А здесь он зачем?

Красные искры, желтые огоньки, черное небо. И он, Капитан Астероид, посреди, словно дурень без штанов на морозе. Пинок под зад — и полетит, полетит, обгоняя собственный визг, прямиком к блондинке Кейт в розовом скафандре.

«Держите удар!» — велел ему бывший чемпион в полусреднем Антонио Строцци. Так ведь не бьют, и самому никуда бить неохота. Чего полез? Пофорсить перед девушкой, героя изобразить? Не выйдет, Анна уже взрослая, а он просто маленький-маленький Вальтер. Маленький-маленький, глупенький-глупенький. Поцелует сероглазая в лобик — и вернется к своему, которого никогда не предаст.

«Так чего ждешь? Два шага вправо, — плеснул в уши его собственный голос. — И все кончится, парень. Всего два шага — и свободен. Слушай команду, Перри! Напра-а-а…»

Очнулся, прижал ладони к вискам. Еще секунда — и вправду бы послушался. Ушел бы, сбежал. Лихо это они!..

— В самом деле туда хочешь? — поразился голос, продираясь сквозь пальцы. — Учти, больно будет!

«Пошел ты!» — беззвучно шевельнул губами Перри. Опустил руки, плечами повел. Первый раунд, значит? Поймал взглядом равнодушный лунный диск, хотел подмигнуть, даже язык показать.

Не успел.

Красные искры, остановив своей вечный полет, слепились в огромный пылающий ком, ударили в лицо, ослепили, сминая пространство и время. Камень и небо исчезли, обернувшись небрежно выкрашенными стенами больничной палаты. Железная койка, серые простыни с синими штампами, недвижное лицо на подушке, пожелтевшие веки, бесцветные губы.

— Томми! Томми! Это я, Уолти! Томми, прости, прости!

Друг не слышит. Друг умирает. Его пустили попрощаться.

— Томми, прости, пожалуйста…

Вместе убегали от ирландцев. Он успел, Томми — нет. Подвернулась нога, друг упал, закричал, позвал… Уолти даже не обернулся. Томми били ногами, потом в ход пошли железные прутья. Помочь было некому.

Трус, трус, трус…

Белое недвижное лицо, грубая рваная рана на правой щеке. Швы так и не сняли.

— Хочешь на небо? — шепнули в ухо. — Твой друг уже там — по твоей милости.

Железный прут вонзился в сердце.

— Назад? — с готовностью подсказал голос. — Еще не поздно. Беги, ты же быстро бегаешь, правда?

— Он не виноват!

Глаза того, кто умирал, не открылись, ожили лишь губы.

— Ты не виноват, Уолти. Я бы тоже не остановился. И никто из наших. Сейчас мы оба доходили бы на соседних койках. Думаешь, мне было бы легче? Ты не виноват — мы оба виноваты. Мы вели себя, как крысы.

Перри хотел возразить, но слова присохли к языку.

— Избили ирландского малолетку и нарвались на взрослых. Да, мы жили, как крысы, и я погиб крысой. А ты ушел из банды, Уолти, и никогда больше не поднимал руку на того, кто слабее. Если цена этому — моя жизнь, пусть так и будет. Прощаю! Иди!..

Уолтер протянул руку, но пальцы ухватили лишь пригоршню горящих искр. На какой-то миг он смог увидеть бледные звезды, недвижный лунный оскал, черную твердь под ногами, но огонь вновь плеснул в глаза, заполнил рот. Он смог выдохнуть, захватить легкими воздух…

…Знакомый папиросный дух, два окурка в пепельнице. Пустая кухня, пустая квартира. Отца нет. И не будет уже никогда.

— Помнишь? — шепнули в ухо. — Ты приехал через два дня после похорон. Отец ждал тебя до последней секунды, даже когда бредил, вспоминал. Где ты был, Уолтер Квентин Перри? Не знал? Разве телеграмма опоздала?

Еще недавно рядовой действительной службы, а ныне сержант Перри отодвинул стул, присел, качнул в руке тяжелую пепельницу. Заслуженный коп курил почти до последнего дня.

Телеграмм было две. Одна от отца: все в порядке, ложусь на обследование, служи спокойно, младший! Вторая от врача, короткая: вам стоит приехать. Уолтер написал заявление на отпуск, хотел отдать по команде, но его внезапно вызвали к командиру части.

—…Парни из Вашингтона просят самого лучшего, но у меня такого нет. Есть только ты, Перри. И учти, для всех ты уедешь ко мне на ранчо чинить генератор, а заодно и «паккард» моей супруги. Твои товарищи будут думать, что ты — бессовестный холуй и карьерист. Это не потому, что я такое дерьмо, рядовой Перри. Испытания засекречены настолько, что даже я не знаю, что за хрень повезут эти парни в пустыню. Им нужна бесперебойная связь. Радиостанция должна работать, даже если этот чертов Конгресс запретит прохождение всех средних и коротких волн в эфире. Ты справишься, Перри, насчет других — не уверен. Вопросы есть?

Когда он вернулся, то первым делом зашел в медицинскую часть — сменить повязку. Благодарили его перед строем под дружные смешки сослуживцев. Кто-то уже успел пустить слух, что супруга полковника запустила в излишне ретивого холуя горячим утюгом.

Именно в этот день хоронили Перри-старшего. Он так и не дождался сына.

—…Не дождался, — эхом отозвалась давняя незабытая боль. — Даже не бросил горсть земли на его гроб. Зато стал сержантом на зависть всем прочим. Ты рад этому, Уолтер?

Он отодвинул подальше осиротевшую навсегда пепельницу.

— Нет.

— А я рад! Так держать, сынок!

Старый полицейский размял папиросу, щелкнул зажигалкой.

— Мой сын получил благодарность перед строем за то, о чем даже нельзя написать в приказе. Лучшего венка на гроб и придумать нельзя. Я горжусь тобой, Уолтер Перри-младший! Но если этим поганым чинушам требуются формальности…