Аргентина: Квентин, стр. 36
— Даю вводную — специально для молодежи. Красный луч, Filo di Luna, появится сразу после полуночи, как только лунный свет коснется камня. Как вы его называли, мистер Перри? Да, «киноэкрана». Пока же подумаем, что нам об этом всем известно. Современную науку пока не спросишь. «Термолюминесценция» звучит красиво, но ничего не объясняет. Люминесцентное свечение, как известно, возникает в процессе нагревания, а камень в пещере холодный…
Уолтер невольно восхитился. Силен чемпион!
— Что у нас остается? Знание предков, их наследие. Как выразился бы доктор Отто Ган, «аненербе». Сержант Ларуссо, во искупление своих грехов, получил приказ вопрос изучить и быть готовым к докладу. Можете приступать!
«Байки и страшилки» — тут же вспомнилось Уолтеру. И еще два итальянских слова, почти в рифму: racconti и impotenti.
Усач гулко прокашлялся.
— Так точно! Про всякие байки и страшилки…
Перри не выдержал, хмыкнул в кулак.
—…говорить не буду, это все, извиняюсь, даже не «аненербе», а пустой бабский треп. Gossip di mercato! Но в школьной библиотеке мною обнаружена книжка, научная. Называется «Сборник», а чего именно, у меня в блокноте помечено. Там про Bocca del Lupo много всякого есть.
— Прочитали? — осведомился бывший чемпион. Сержант развел ручищами:
— Но, синьор, там же по-немецки! А я говорить — говорю, а вот читать — извините. Припряг учителя местной школы, он посмотрел и все, как есть, пересказал. Выходит вот что… Преданий про пещеру и про красный свет много, но все они к одному сводятся…
…Рука Анны легла на плечо, обняла, прижала. Уолтер дернулся, хотел отстраниться. Замер. Он не забыл сказанного, но вдруг понял, что кроме слов есть еще целый мир, в котором иногда случаются чудеса.
Красные искры, черная ночь, теплое дыхание… И не нужна ни ученая книжка с названием «Сборник», ни пещера с ее тайнами.
И все-таки вслушался — не хотелось обижать сержанта. Старался же человек!
* * *
Filo di Luna — Лунный путь — вел прямиком на небеса. Ночное светило было лишь первой станцией на долгой дороге. Не побоишься, войдешь в самую гущу красных искр — и вознесешься над ночной землей. Выше, выше, выше… Пока не попадешь в горние чертоги, живой, не познавший смерти. Пути назад не будет, ступивший на лунный луч прощался навеки.
Многие верили, немногие рисковали. Поутру под каменной площадкой находили мертвые тела. Волчья Пасть щерилась недоброй усмешкой.
Отчего так, объясняли просто. Filo di Luna возьмет любого, но не всякий на нем устоит. Грехи утянут вниз, суетные мысли заставят оступиться. Соскользнет нога, разверзнется пропасть-ночь…
—…Вдребезги, значит! В лепешку то есть. A pezzetti![ 46] Опаснее всего первые минуты, когда только подниматься начинаешь. Там, как в храме, на исповеди. Только не спрашивают, а сразу в лоб: «Peccaminoso!» Грешен! И — бум!
Никола Ларуссо взмахнул крепкими ладонями, вперед подался:
— Ведь чего, синьоры, детишки эти погибли, из-за которых путь к пещере взорвали? Брат и сестра, помещика здешнего наследники? Детишки-то они детишки, только дури уже набраться успели. Не по-родственному общались, уж извините. Spudorato, perdona loro, Madonna!
При этом бравый сержант поглядел отчего-то на Уолтера. Нахмурился, усы подправил.
— На земле, понятно, им бы жизни не было. Incesto vergognoso! Не одна церковь, даже если у турок, не обвенчает. Вот и решили на небо податься.
— И это все? Какая, право, скука! — перебил Антонио Строцци. — Вы, сержант, напомнили мне нашего приходского священника. Я надеялся услышать хоть что-то толковое, не из воскресной проповеди.
— Но синьор! — огорчился усач. — Не я же это все придумал, это наука. Ученым виднее, чего в книжки вписывать. А насчет священников как раз все наоборот.
Покосился на пещеру, двинул небритым подбородком.
— Не одобряли. Упомянешь — церковное покаяние, а упорствовать станешь — суд. La Santa Inquisizione!
Грузно поднялся, поглядел в сторону близкого обрыва.
— История случилась. Вот прямо здесь. Парень в соседнем городке жил, в Эдоло. Поэт, стихами, значит, грешил. Но человек хороший был, честный, церковь не забывал. Не утерпел однажды, написал поэму про Filo di Luna. Там все правильно, и про грешников, и про прочее, но священнику местному не понравилось. Oscurantista! Он народ подговорил, и парня целой толпой сюда притащили как раз в полнолуние. У обрыва поставили, прямо в эти искры, и в спину — лети, мол!
— Полетел? — равнодушно осведомился Строцци.
— Упал он, синьор, — вздохнул усач. — Но не разбился, даже без синяков обошлось. Потом спросили, а он сказал, что падал медленно. Будто бы в воду его кинули. А все оттого, что без вины покарать хотели.
—…И без оформленного по всем правилам приговора.
Антонио Строцци пружинисто встал.
— Filo di Luna! Прошу взглянуть!..
«Уже?» поразился Уолтер.
Ладонь Анны на его плече дрогнула.
* * *
Вначале ничего не увидел. Все, как и было: площадка, привычная красная метель, черный зев пещеры… Разве что кружение искр стало гуще, точки-огоньки уже не разлетались, теряясь в пространстве, а словно жались другу к другу, образуя неровный, клубящийся сгусток. Среди красного мелькнул золотой огонек. Погас, появился снова… Еще один, еще…
— Там!
Рука девушки указала куда-то в небо. Уолтер повернулся, поймал взглядом серебристый лунный огонь. Белый диск, черное небо, еле заметные огоньки-звезды, красные искры, исчезающие в темной бездне… Все? Не все! Тонкая серебристая нить — паутинка между звезд. Еле заметная в лучах ночного светила, она спускалась вниз, постепенно становясь похожей на небрежно брошенную поперек небесного простора ленту, тоже серебряную, тонкую, с острыми краями. Возле площадки, в самой красной гуще, лента-нить исчезала, распадаясь на еле заметные огоньки.
Дорога в Небо была тесна.
— Отсюда не заметно, но из долины то, что мы сейчас видим, действительно напоминает прожекторный луч, — негромко пояснил Строцци. — Возле пещеры — красный, потом чуть светлее, и, наконец, белый, в цвет Луны. Здесь, где мы стоим, безопасно, это уже проверили. А вот что будет в самой гуще, где золотые огоньки, не знаю.
— Рискнете? — улыбнулась Анна.
— Рискну!
Бывший чемпион сбросил куртку, надвинул поглубже кепи.
— Слушай команду!..
Резко обернулся, окинул взглядом каменный простор:
— Сержант Ларуссо! Сидеть возле входа в пещеру, голоса не подавать, ни во что не вмешиваться!..
— Синьор! — воззвал усач. — Неужели не доверяете? Non farmi male, io sono un uomo onesto!
— Lasciare le chiacchiere! Atto!..[ 47] Синьора Фогель, вы страхуете. Вмешиваетесь только в случае реальной опасности, допустим, если попытаюсь шагнуть вниз. Не раньше. Надеюсь на вас!
Девушка молча кивнула.
— Вы, мистер Перри, ей помогаете. Никакой личной инициативы, ясно? Ну, где тут ярче всего?
Вошел прямо в красный огонь, покрутил головой.
— Там!
Шаг, другой, третий… Остановился невдалеке от края, где из красного марева всплывали яркие золотистые огоньки. Вскинул вверх сжатую в кулак руку.
— Avanti, Italia!
Уолтер завистливо вздохнул. Он и сам так, конечно, сможет, не побоится. Однако не он, героический Капитан Астероид, сюда всех позвал — его позвали.
Секунды текли. Строцци стоял, словно на ринге. Ноги слегка согнуты, левая выдвинута вперед, прочная подошва как будто прилипла к камню, правая чуть сзади, упор на носок. Бывший чемпион терпеливо ждал удара.
— Пока ничего! — крикнул он где-то через минуту. — Только кожу покалывает. Мистер Перри, будете считать раунды.
«Первый!» — хотел было возвестить Уолтер, но не успел. Строцци дернулся, вскинул голову, пытаясь поймать воздух открытым ртом, покачнулся, сложился вдвое… Выпрямился, но не устояв, медленно опустился на колено.