Куриный бульон для души: 101 история о чудесах, стр. 24
А потом я услышала – не слухом, а внутри себя: «Нелегкая это работа – строить Царство».
Я села в кровати и быстро провела рукой по изображению, словно стирая мел с доски. Оно тут же исчезло – как не было.
Озадаченная, я снова легла и попыталась сообразить, что случилось. Я смотрела на тусклую серую стену, которая послужила экраном для этого таинственного посещения. Мое сердце стучало, как паровой молот. «Если это был Иисус, тогда почему мне так страшно?»
Ответ пришел в виде воспоминания о библейском стихе, который я когда-то читала. Апостолы находились в лодке в бурю, когда Иисус направился к ним по воде. Поначалу они его не узнали. «Это призрак!» – вскричали они в страхе.
Я точно знала, что они тогда чувствовали. Я была в таком же ужасе. Очевидно, страх Божий – очень страшная вещь. Откровение о том, что Иисус до полусмерти напугал и своих учеников, меня успокоило. Эта утешительная мысль приняла меня в объятия, и я уплыла обратно в сон.
Следующее утро было воскресным. Я пошла к мессе. Ночная встреча никак не выходила у меня из головы. Когда месса началась, я то и дело отвлекалась на свои мысли, но все равно молитвенно вопрошала: «Господи, это действительно был Ты нынче ночью?»
Когда настало время проповеди, священник благоговейно проговорил:
– Сын плотника… Какое прекрасное имя для Иисуса!
Я была поражена.
«Это не случайное совпадение, – сказала я себе. – Бог определенно пытается что-то мне сказать!»
Меня как будто подключили к сети: электрические токи пробегали по моему телу. Я вся вибрировала, кожа покрылась мурашками. Это ощущение накатывало волнами и прекратилось только с окончанием мессы.
Мысли об Иисусе сопровождали меня по дороге домой. Пытаясь понять, зачем Ему понадобилось являться мне в виде Сына плотника, я задавалась вопросами: «Что делает плотник?» Он строит вещи. «Что делает Иисус-Плотник?» Он строит жизни.
Едва придя домой, я села за компьютер и написала об Иисусе, Сыне плотника, строителе жизней. Повинуясь порыву, я отослала написанное редактору газеты моей епархии. К моему удивлению, он предложил мне вести ежемесячную колонку для газеты. Так я услышала Зов. Я начала писать.
Вскоре меня попросили стать кантором и органисткой в моей церкви. И снова я услышала Зов. Я начала петь.
Одно за другим – у меня вдруг появилось множество занятий. Похоже, в небесах что-то сдвинулось. Открылись шлюзы, и я отдалась на волю потока.
Явление Сына плотника случилось больше двадцати лет назад. С тех пор ни одного дня я не провела в праздности. Я всегда находила какое-нибудь достойное дело ради Иисуса: писала, пела, посещала дома престарелых или учила катехизису внуков. Часто меня одолевала усталость. Иногда хотелось все бросить. Обычно, когда утомление заглядывает на огонек, я даю себе передышку. А потом смотрю в небо, вытираю пот со лба и вспоминаю, как Иисус однажды сказал мне, что строить Царство Божие – нелегкая работа.
Тереза Энни ХейденТыквенный пирог
Нельзя позволять часам и календарю затмевать тот факт, что каждое мгновение жизни есть чудо и тайна.
Г. УэллсРождественское утро было моим любимым днем в году. Скоро приедут два наших сына, три дочери, их супруги и десять наших внуков. Дом наполнится шорохом разрываемой бумаги, писком игрушек и детским смехом. Пока дети и собаки будут гоняться друг за другом по комнатам, женщины соберутся в кухне, чтобы пить кофе и обмениваться советами на любые темы – от лечения мигрени до поисков хорошей няни. Как обычно, они предложат помочь мне с готовкой, а я, как обычно, откажусь. Мужчины рассядутся перед телевизорами: одни включат канал «История», а другие примутся подбадривать криками футбольные команды. Время от времени будут раздаваться вопли: «Прекрати доставать братишку!» или «Оставь в покое эту золотую рыбку!»
А пока мы со старой пятнистой кошкой были в кухне одни. Улыбаясь, я провела босой ступней по ее мягкой шерсти.
Я любила проводить это тихое время в одиночестве, по локоть в муке, среди ароматов кофе и корицы. Четыре свежеиспеченных пирога выстроились на разделочном столе, а еще два доходили в духовке. Индейка дожидалась начинки; поднималось тесто для хлеба. Во дворе сбывались мечты Бинга Кросби [3] – метель колотилась в окна и наметала сугробы.
Звякнул таймер духовки. Тыквенные пироги вышли идеальными – начинка по краям схватилась, гофрированная корочка подрумянилась, но не подгорела. Поставив их охлаждаться на решетку, я почувствовала внезапное желание отнести один пирог нашей соседке, которую все называли Джордж.
По-настоящему ее звали Бьюла Мэй, и она жила по соседству с нами с тех пор, как наши дети были младенцами. Как и я, она считала, что главная и лучшая часть этого праздника – выпечка. Обычно мы были в курсе дел друг друга, но этот год выдался особенно хлопотным, и до меня вдруг дошло, что мы с соседкой не разговаривали уже много недель.
«Отнеси Джордж тыквенный пирог», – проговорил внутренний голос. Он звучал как «И разошлись тучи!» – громоподобным рокотом Чарлтона Хестона [4]. Такой голос трудно проигнорировать!
– Вот еще, очень нужен Джордж мой пирог! Наверняка она напекла еще больше, чем я, – ответила я вслух.
Но потребность отнести Джордж пирог не отступала.
– Там снег валит, – оправдывалась я. – Буду чувствовать себя глупо. Поскользнусь на льду, упаду и замерзну до смерти.
У меня было много таких аргументов. А потом, не сознавая толком, что делаю, я схватила пальто, сунула ноги в шлепанцы и понесла еще теплый пирог, завернутый в белое кухонное полотенце, вниз по улице к дому Джордж.
Девятилетняя Энни заметила меня и открыла дверь. Бабушка стояла за ее спиной с недоумевающим видом.
– Скорей входи, метель-то какая! – воскликнула Джордж, втаскивая меня внутрь. – А где твои сапоги? Ты что, с ума сошла?
Я с удивлением сообразила, что пришла без шапки и чуть ли не босиком, но мне не было холодно.
– Я принесла тыквенный пирог, – сказала я. – Ты скажешь, что я спятила, но я услышала голос, который сказал мне, что тебе нужен пирог. – Тут я почувствовала, как по моим щекам расползается румянец смущения. – У тебя их, наверное, уже штук шесть…
Вместо того чтобы посмеяться надо мной, Джордж закрыла лицо руками и разрыдалась.
– Нет, – проговорила она, всхлипывая, – нет у меня никаких пирогов. Ничего я в этот год не пекла!
Я была поражена. Джордж не пекла на Рождество?! А потом я заметила, как тихо у нее в доме.
– Куда все подевались? – спросила я. На праздники за стол у Джордж всегда садилось не меньше двадцати человек. Я выглянула в окно. – И где машины?
Джордж порылась в карманах в поисках платка.
– Никого нет, кроме нас с Энни.