Куриный бульон для души: 101 история о чудесах, стр. 23

на работу в школу: это был последний день перед рождественскими каникулами. Меня пугал надвигающийся праздник, который предстояло провести без папы. Было трудно казаться радостной, но коллеги и ученики выражали мне сочувствие и поддержку.

Оставался примерно час до прибытия автобусов, которые должны были развезти учеников по домам. Школьная медсестра присоединилась к нашему классному празднику. Мы с ней познакомились в начале учебного года, и между нами сразу завязалась дружба, которую скрепили семейные трагедии.

Вдруг она спросила:

– Слово «леденчик» тебе о чем-нибудь говорит?

Мой разум завопил: «Что?!», а непослушные губы выговорили:

– Леденчик – это я.

– Что-что, прости?

– Леденчик – мое домашнее прозвище. – И со слезами на глазах я добавила: – Папа так называл меня всю жизнь.

– Тогда у меня для тебя послание.

Мы пошли в ее кабинет. По дороге моя подруга объяснила, в чем дело. Накануне ночью ей приснился сон, в котором она оказалась в нашей школе. Она нажала нужные цифры на кодовом замке и вошла через главный вход. В пустом здании не было ни преподавателей, ни учеников. Она пошла по коридору и вдруг услышала отчетливый, но мягкий мужской голос, который сказал: «Найди Леденчика. Верь».

Она проснулась и попыталась разобраться, что произошло. Видение было яркой четкой картинкой. Обычно ее сны не отличались такой ясностью. Смысл его она понять не могла, поэтому снова легла спать. Во сне она вернулась в школу, и события развивались в той же последовательности. Мужской голос повторил: «Найди Леденчика. Верь». Со второго раза этот сон запал в ее память.

По дороге в школу медсестра никак не могла связать между собой леденцы и Рождество. Ведь в этот праздник обычно дарят конфеты-трости. «Верь». Кто это был – Санта или Иисус? И что такое Леденчик – человек, место или предмет? Она спрашивала всех сотрудников школы, значит ли для них что-нибудь это слово, но все отвечали отрицательно. Наконец она подошла ко мне.

Сквозь слезы я рассказала о своей вечерней молитве и утешении, которое ощутила. По ее глазам я поняла, что она тоже видит связь между этими событиями.

Она проговорила:

– Твой папа сейчас вместе со своим отцом. Тебе нужно в это верить.

Я кивнула:

– Я поверила еще вчера вечером. Ты это просто подтверждаешь.

Потом я спросила:

– В какое время тебе приснился этот сон?

– Первый раз – около половины одиннадцатого, – сказала она и добавила: – Голос был мягким, но настойчивым.

Как и мой отец.

– Я поняла, – продолжала она, – что мне нужно найти Леденчика и сказать ему или ей: «Верь…»

Последний наш разговор с папой мы закончили словами:

– Я люблю тебя, пап.

– И я люблю тебя, Леденчик.

Лорел Смит

Божественная доставка

Материнская любовь! Ты – слово, в котором заключено все блаженство.

Ченнинг Поллак

Во время Второй мировой войны мой отец Генри, парень из маленького городка, был расквартирован вместе со своей частью на безымянном островке в южной части Тихого океана. Главным событием каждой недели была почта, которую он и его однополчане, морские пехотинцы, ждали с нетерпением. Письма оставались единственной ниточкой, связывавшей с любимыми людьми и домом. Их перечитывали снова и снова, делясь новостями с товарищами. Ценились малейшие подробности домашней жизни, поскольку они позволяли солдатам быть ближе к родным и друзьям на другом конце земли.

Мать Генри регулярно писала обо всем и обо всех: черно-белая амбарная кошка окотилась шестью котятами; сама она сшила новые клетчатые занавески для гостиной, а папа обрезал грушевые деревья; она где-то потеряла обручальное кольцо и молилась, чтобы оно нашлось…

С еще большим нетерпением ждали посылок с домашними лакомствами от матерей и любимых. Многие такие посылки пропадали в море, когда корабли подвергались нападению. Те, что добирались до адресатов, становились поводом для праздника. Получатель посылки непременно делился угощением с приятелями и соседями по палатке.

Любимым лакомством Генри была домашняя дивинити – фирменная южная сладость, состоявшая из умопомрачительно густой белой нуги, смешанной с кусочками ореха пекан. Однажды, когда Генри особенно терзали уныние и ностальгия, он получил посылку в поврежденной коробке. Однако ее содержимое уцелело. Генри снял пострадавшую обертку и, глотая слюнки, вскрыл банку, полную дивинити. В ней было несколько слоев лакомства, разделенных вощеной бумагой, – как раз хватит, чтобы угостить всех друзей, подумал он, и пара кусочков останется для него самого.

Банку передавали по кругу, и дивинити быстро исчезало. Наконец банка вернулась к Генри. Он вытащил последний белый квадратик и с наслаждением вгрызся в него зубами.

Но острое удовольствие тут же превратилось в острую боль, а его зубы лязгнули обо что-то твердое и неподатливое. Генри вынул изо рта этот коварный предмет и увидел… обручальное кольцо матери.

Бог выбрал такой необычный способ, чтобы послать моему отцу утешение и поддержку. Генри пережил войну и лично вернул матери это драгоценное кольцо.

Линн Уорли Кунц

Сын плотника

В ту ночь явился Бог Соломону и сказал ему: проси, что Мне дать тебе.

2-я Паралипоменон, 1:7

Жизнь, поделенная между работой, тремя детьми и мужем, который трудился в ночную смену, высасывала из меня все силы. Неужели меня не ждет ничего, кроме перебирания бумажек, приучения к горшку и абсурдного фабричного расписания?! А еще эта неотвязная мысль, которая то и дело дергала меня за подол, как ребенок-нытик: «Тебе следовало бы заниматься чем-то другим». Она не отступала, требуя внимания.

Увидев объявление в церковном бюллетене, я поняла: это как раз то, что мне нужно, – ритрит. Может быть, там Бог поможет мне найти средство от душевной неустроенности.

Ритрит устраивался по выходным в монастыре. Я никогда там не была. Войдя на территорию, я миновала высокие кирпичные здания, которые стояли точно солдаты, охраняющие святую землю. В центре царственно возвышался очень старый дуб. Гигантская крона дерева тянула ветви к небу, точно руки, поднятые в страстной молитве. Я остановилась под ним, чтобы проникнуться святостью этого места.

Найдя отведенную мне комнату, я положила чемодан на кровать и огляделась. Помещение было безликим и простым: кровать, письменный стол, Библия и шкаф. На серой стене висело распятие.

«Да уж, мрачновато здесь», – подумала я. Хотя с самого порога меня охватил покой, я засомневалась, уживусь ли я с таким аскетизмом.

В тот вечер я с головой закуталась в одеяла, пытаясь создать какой-никакой уют. Безмолвие заполняло скудное пространство. От такой тишины мне стало неуютно. Но усталость убаюкала меня, и я быстро провалилась в сон.

Не знаю, долго ли я спала, но в какой-то момент мои глаза открылись. Я ахнула – и завопила. Передо мной маячила гигантская призрачная фигура молодого мужчины, упиравшаяся головой в потолок! Тонкая лента обвивала его голову, не давая длинным кудрявым волосам падать на лицо. Его тело блестело от пота, а взгляд, обращенный к небесам, был наполнен любовью.

В ту же секунду я прониклась священным знанием о моем незваном