Зверь в отражении. Одержимый, стр. 39

Резкая боль на мгновение окунула в темноту. Сознание пробивалось яркими вспышками, и так же стремительно гасло. Он все-таки сумел выиграть этот неравный бой. Прерывисто вдохнув, инквизитор сел и замер. Стрикс успешно плел заклятие. Он не разменивался на исцеление, а решил сбежать. Сизый дым сгущался, постепенно скрывая заклинателя. Пространство подрагивало, разрывалось.

Собрав последние силы, Алекс кинулся на Стефана. Дыхание перехватило, по вискам ударил беспощадный набат. Взбешенный вопль заклинателя, показался далеким эхом. Заклятие дрогнуло, когда Александр ворвался в идеально сплетенную сеть и что-то пошло не так. Их закрутило в пустоте, но магу удалось совладать с силой. Хлопок. Падение на каменный пол едва не вышибло дух.

Алекс поднялся, оперся о стену, силясь рассмотреть в полумраке хоть что-то. Стефан лежал на боку и не шевелился.

Инквизитор вздохнул, морщась от колющей боли в груди. Кажется, сломаны ребра. Он снова скривился, на этот раз от презрения. Добивать лежачего было не в его правилах.

Хромая, Алекс подошел к окну, отдернул штору. Огни ночной Москвы расплывались перед глазами. Скрипя зубами и держась за бок, Редмонд поплелся прочь. Нужно было найти Кэт и выбираться отсюда.

Глава 17

XVII. И прольется кровь

— 34 —

Гаррет Маккивер

Нет ничего страшнее проигранного сражения, которое ведешь с собственным подсознанием. Я упрямо твердил себе, что тени прошлого не способны причинить вреда, только с каждым новым воспоминанием уверенность таяла. И когда моя ярость вперемешку с отчаянием достигла точки кипения, все улеглось. Он замолчал. Ни одной случайной мысли, едкой фразы и издевательского смеха. Ничего. Только я не спешил радоваться.

К алкоголю я больше не прикасался. Сохранить трезвую голову было без того непросто. Почти на сутки я забылся глубоким сном и даже не слышал, что в комнату заходила Марилли. Едва уловимый шлейф ее запаха: такой родной и неповторимый. Я сжал кулаки, сражаясь с желанием пойти к ней, заключить в объятия и больше не отпускать от себя ни на шаг. Но я не мог. Мои метания стали для Фенрира развлечением.

За окном давно стемнело. Снег медленно кружился в свете фонарей. Облокотившись о подоконник, я долго наблюдал за пушистыми хлопьями. Их хаотичный танец действовал успокаивающе. И впервые за последние дни я почувствовал себя… собой. Немного воспрянув духом, я принял душ, переоделся. Гардероб Фенрира отличался от того, к чему привык я. Черные футболки, джинсы, и ничего больше.

Мне не удалось поговорить с Многоликой, и я хотел навестить ее, но появившийся в дверях слуга нарушил мои планы. Кхалесса пожелала, чтобы я составил ей компанию за ужином.

Менее чем через полчаса я уже сидел за накрытым столом, а ведьма сверлила меня взглядом и молча улыбалась. Я же пытался разобраться в своих чувствах, как тогда, в особняке Совета. Неважно, сколько ей лет, какой силой она обладает. Она все равно человек из плоти и крови.

— Гаррет Маккивер, — Древняя усмехнулась и отправила в рот пару оливок. — Из загнанного преступника и головореза ты стал стражем королевской семьи. Ты заковал Зверя в цепи строгой морали. Что это? Робкая попытка оправдать прегрешения прошлого и заслужить прощение?

— Хочешь обсудить мое прошлое?

Я потянулся к бокалу с вином и залпом осушил его, даже не почувствовав вкуса.

— Я много думала в последние дни, — нехотя произнесла ведьма. — Ты был прав, Гаррет. Мы не враги. Если ты и твои друзья поможете мне, я избавлю тебя от Фенрира. Найду для него другое тело, сознание в котором не будет столь рьяно сопротивляться.

Я недоверчиво покосился на Кхалессу и замер, ожидая услышать мнение «соседа». Тишина. Я прекрасно понимал то положение, в котором пребывал Фенрир. В те мгновения, когда ему удавалось побороть темноту, он отыгрывался на мне: мучил, взывал к воспоминаниям и подкидывал картины расправы над теми, кто мне дорог. Но это все, на что он был способен. Вернуть себе власть над моим телом ему оказалось не под силу.

— Ты слышишь его? — она буравила меня взглядом.

— Сейчас нет, — я прочистил горло и постарался отгородиться от навязчивых образов.

Кхалесса подошла склонилась надо мной. Я вжался в спинку кресла, стиснул подлокотники. От нее едва уловимо пахло чефрасом[15] и жасмином. Каких-то пару мгновений мы смотрели друг на друга, а затем она поцеловала меня. Жестко, требовательно, и в тоже время жадно, глубже проникая языком. На миг я ощутил себя безвольной куклой в руках опытного кукловода: часть меня страстно желала ее. Именно к ней Древняя и пыталась воззвать, но ничего не вышло.

Я обхватил ее за плечи и отстранился. Поцелуй оставил горько-сладкий привкус на губах.

— Нет, — терпеливо и бесстрастно повторил я.

В глазах Кхалессы вспыхнул гнев. Эта женщина не могла вынести равнодушие к себе. Любовь и восхищение она привыкла принимать как должное, страх и ненависть — как забаву. Перед моим безразличием заклинательница оказалась бессильна, ее чары потеряли свою мистическую власть. Перекинула волосы через плечо и прошла к своему месту.

— Связь между мной и Фенриром обоюдна. Но с тех пор, как ты вернулся, я не слышу его мыслей.

— Зато мне хочется на стену лезть от его болтовни, — пробубнил я и налил себе еще вина, жалея, что на столе нет ничего покрепче.

— Мы связаны не только телом, но и духом. И пока он в твоем сознании, мы с тобой тоже связаны.

Она схватила нож и провела им себе по ладони. Зарычав от боли, я выпустил бокал из рук.

— Прекращай напиваться! У меня от тебя голова гудит.

— Прими аспирин, полегчает, — огрызнулся я и потянулся за полупустой бутылкой.

Эта связь пугала меня. Если я чувствовал только боль, которую испытывала Истинная, то она ощущала куда больше. Ее магия сделала Фенрира проклятым. Узы создателя со своим творением? Я мог только гадать, как работает эта неизвестная сила.

— Если мы будем постоянно препираться, ничего не выйдет, — Кхалесса бросила салфетку на стол. От пореза не осталось и следа. — У тебя есть вопросы. Спрашивай.

Я вздохнул, признавая ее правоту, отставил бутылку и скрестил руки на груди.

— Почему вы с Демиургом стали врагами? Ведь он был тебе как отец.

Я силился прорваться через дебри из его воспоминаний, но все равно увидел недостаточно. Ему удавалось закрываться от меня. Готов поспорить, он делал это нарочно.

— Был. Но какой отец добровольно отправит дочь на смерть?

В ответ на мой недоуменный взгляд она тяжело вздохнула.

— С детства он рассказывал мне сказки о волшебной стране. Говорил, что однажды мы отправимся на его родину. И я верила, мечтала об этом. Только все его слова оказались ложью. Чтобы открыть Переход, нужно заплатить жизнью.

Я подался вперед. Из сбивчивого рассказа Марилли я уже знал, что Древний пришел из другого мира. В подобное верилось с трудом. Значит, он желает вернуться, но цена за билет в другой мир стоит жизней. Кхалесса не пожелала платить. Они с Фенриром бросили Демиургу вызов, а война длится по сей день.

— Этого он хочет и от Мари?

— Да, — бесстрастно ответила ведьма.

— Чего хочешь ты?

— Вернуть его обратно в Энгар. В прошлый раз Мааре поделилась со мной знанием и своими жизненными силами. Теперь все проще. Марилли сильна, и мы сможем упрятать его обратно уже навсегда.

По залу прокатился гул, стены и пол содрогнулись, посуда на столе задребезжала. Столовая превратилась в морозильную камеру. Я выдохнул, облако пара растаяло в воздухе. Мы переглянулись.

— Оставайся здесь!

Клубы дыма сгустились, и Кхалесса исчезла.

Защита имения рассеялась, магия парила вокруг. Ругаясь сквозь зубы, я выбежал из столовой, и столкнулся с двумя стражами. Один отступил назад, не желая связываться, а дугой напротив посмотрел с вызовом:

— Демиург приказал привести тебя. Мы не хотим драться.