Зверь в отражении. Одержимый, стр. 34

Маркус крался по коридорам замка и постоянно прислушивался. У личной библиотеки Вальтера не было ни души. Стараясь не шуметь, он тихо вошел и прикрыл за собой двери. В помещении стоял запах пыли и истлевшей бумаги. В детстве Маркус считал, что именно так пахнет время. Раньше он любил бывать здесь, находить старые книги и свитки. Он часами сидел в дальнем углу, где его невозможно было заметить, взахлеб читал истории о магах, проклятых и смертельных ритуалах.

Он внимательно осмотрелся. В библиотеке ничего не изменилось, разве что прибавилось книг. Стол отца был завален картами и пергаментами. Заклинатель подошел ближе, не зная, откуда начинать поиски. Он успел пожалеть, что не заглянул в его покои и не проверил сундуки, но удача неожиданно улыбнулась ему: шкатулка нашлась под одной из карт. Маркус облегченно выдохнул, откинул крышку и сомкнул пальцы на рукоятке атаме. Защитные чары защипали кожу, но почти сразу отступили.

Из темноты между книжными полками раздался глухой рык. Маг стремительно повернулся и замер.

— Блэкхард?

Лунного света, проникающего через окно, оказалось достаточно, чтобы разглядеть серого волкодава. Стейнар вышел вперед, продолжая угрожающе скалиться. Маркус стиснул кинжал и попятился.

— А это ты, дружище.

Зверь был здесь все время. Охранял. Мысленно ругая себя за неосмотрительность, заклинатель осторожно шагнул вперед. Стейнар осклабился и встал на пути.

За дверью послышалась возня и приглушенные всхлипы. Маркус напрягся, когда в библиотеку влетел Даррел и толкнул вперед заплаканную Адалинду. Растрепанная служанка растянулась на полу и замерла, увидев перед собой оскаленную волчью пасть.

Стрикс растерянно уставился на кузена. Даррел не удивился, увидев его, и махнул рукой в сторону девушки.

— Как только она узнала, что ты покидаешь нас, тут же прибежала ко мне.

Адалинда всхлипывала и лепетала о прощении. В глотке Стейнара клокотал утробный рык, с клыков капала слюна.

— Вирс думал, что никто не знает о его тайной службе королю, — тем временем продолжал Даррел. — Мне стоило лишь соблазнить его служанку, и она охотно стала делиться со мной новостями.

— Простите, господин Маркус. Простите, — глотая слезы, она протянул к нему руку и зажмурилась. Морда волка находилась в дюймах от ее лица.

Маркус взглянул на брата, но попросить отозвать берсерка не успел.

— Убей, — бросил кузен.

Девушка закричала, и Стейнар вмиг разорвал ей горло. В нос ударил запах свежей крови, Даррел довольно ухмылялся.

— Не люблю предателей, — сообщил он спокойно.

По полу растекалась багровая лужа. Маркус отступил.

— Она сообщила лишь о том, что мы уезжаем?

Дар непонимающе уставился на него. Конечно. Роберт не сказал ей о приезде Рималли. Иначе брат не стоял бы сейчас здесь.

— А что еще она должна была сказать? — вспылил кузен. — Мы с отцом ждали, что рано или поздно ты все узнаешь и вновь попытаешься ее спасти. Выкрасть клинок хорошая идея. Только ничего не выйдет. Отдай мне атаме, Маркус и разойдемся по-хорошему. В этот раз тебе не удастся нам помешать. Сегодня ночью мы закончим начатое.

— Сегодня? — оторопело переспросил он.

Даррел ухмыльнулся еще шире.

— Я уже позаботился о том, чтобы твою прекрасную Елену сопроводили в ритуальный зал. Она обречена, брат. Ее ждет вечность. Понимаешь? Так сошлись звезды.

Дальше он не слушал. С яростью дернул нити силового плетения, направил их прямо на брата и бросил ослепительно сияющую сферу в сторону берсеркера. Заклятия не действовали на зверя, но это помогло его задержать. Даррела отбросило прямо на книжные полки, и Маркус побежал к дверям, едва не поскользнувшись на крови.

Даррел появился прямо перед ним. Клубы дыма еще не успели рассеяться и наполовину скрывали фигуру заклинателя. Маркус кинулся на него, когда что-то острое вспороло живот. Холод пробежал по позвоночнику и льдом обжег вены. Подкосились ноги. Он судорожно вздохнул, выронил атаме из ослабевших пальцев и схватился за плечо брата, встретившись с его ошарашенным взглядом. Кузен обеими руками сжимал меч. Маркус захрипел, рот наполнился кровью, и она побежала по подбородку.

Даррел с перекошенным от ужаса лицом отпрянул от него. Маг потерял опору и стал медленно оседать на каменный пол. Он пытался зацепить исцеляющее плетение, но оно распускалось, вместе с прочими нитями, которые приходилось удерживать.

— По-мо-ги…

Маркус протянул руку к кузену, но тот отступил еще на несколько шагов. Его фигура стала расплываться перед глазами. Веки слипались, сознание плыло и проваливалось в темную пропасть забвения.

— 30 —

Адалинда как сквозь землю провалилась. Стоило Роберту сказать ей, что они уезжают, она тут же бросила корзину с бельем и крикнула, что скоро вернется. Они не стали ее дожидаться: Вирс помог Елене собраться и накинул ей на плечи черный меховой плащ. Берсеркер крутился под ногами.

Она не могла понять, к чему такая спешка. Мужчины обсуждали приезд короля, их поведение казалось ей странным, как и во время путешествия. Они часто вели уединенные беседы, но она почему-то точно знала, что говорят о ней.

Путь от Бристоля до Корнуолла был недолгим и прошел без приключений. Днем они все время проводили в дороге, к закату останавливались на привал. Она старалась отвлекаться от тяжелых дум, но с наступлением ночи ее часто настигало смятение. Внутри царила лишь пустота, которую нечем было заполнить, и неверие в происходящее.

— Почему я не могу плакать, Маркус? — спросила она, когда они сидели у костра. — Я постоянно думаю о них, но ничего не чувствую.

Заклинатель сосредоточенно водил ножом по деревянному бруску. Он ловко отсекал все лишнее, в очертаниях будущей фигурки угадывался волк.

— А ты бы хотела, чтобы горе свело тебя с ума? — Маркус сдул стружки и внимательно посмотрел на нее. — Ты пережила страшную потерю, Елена. Такое не проходит бесследно.

Она подсела ближе и в отчаянии ухватила его за руку.

— Прошу, позволь мне оплакать их. В последний раз.

В ясных глазах заклинателя отражались всполохи костра. Он ничего не сделал, во всяком случае, ей так показалось, но ледяная клетка, в которую все это время было заключено ее сердце, вдруг начала таять. Елене на миг показалось, что она задыхается, а мир вокруг начинает разваливаться на части. Воспоминания закрутились шальным вихрем, пробуждая к жизни невыносимую муку, все это время крепко спящую где-то на дне. Она отчетливо услышала призрачный детский плач. Глаза защипало, губы задрожали.

— Елена, — Маркус попытался обхватить ее за плечи, но она вырвалась и бросилась бежать в сторону леса.

Хотелось забиться в самую темную нору, подальше ото всех, чтобы придаться отчаянию наедине со своими мыслями. Платье цеплялось за колючие кустарники, ветки царапали лицо и руки. Она спотыкалась о коряги и корни, но продолжала бежать, пока силы не оставили ее совсем. Елена рухнула на толстый ковер изо мха и прелых листьев, подтянула колени к груди. Ей хотелось умереть.

Следом прибежал Блэкхард. Замер, тихо заскулил, лизнул шершавым языком ее щеку. Елена отмахнулась, давясь судорожными рыданиями, накрыла голову руками. Волк лег рядом, но больше не докучал. Наверное, только благодаря его теплому боку, она не замерзла той ночью в лесу. Ей казалось, что она вот-вот очнется от страшного кошмара, но рассвет развеял малейший намек на надежду, не оставляя ничего кроме осознания безысходности и одиночества. Пришлось возвращаться в лагерь.

Маркус не спал. Когда она ворвалась к нему в шатер, он читал книгу и пил вино. Елена упала перед ним на колени, умоляя забрать боль. Слезы лились по щекам, из горла вырывались громкие рыдания. Заклинатель обнял ее, утешая, а затем все прекратилось. Как будто ветер задул тлеющую свечу.

— Блэкхард проводит тебя к конюшням, а меня еще ждут дела.

Голос Роберта отвлек от воспоминаний. Елена повернулась к нему и посмотрела в глаза.

— Почему мы не можем остаться? Что происходит, Роберт?