На крыльях (СИ), стр. 53

Келла не остался бы самим собой, если бы не добавил хлесткое нецензурное словечко - наверное, от нервов.

Нина вдруг подошла к нему, молча взяла за ворот куртки - совсем не по-женски, и стала целовать. Не мог же он ей не ответить?

И ему оставалось лишь заключить девушку в объятия.

За дверью квартиры Журавлей в это время было весьма оживленно.

- Дай мне его убить, - шептал яростно Виктор Андреевич, видевший, что происходит на площадке через глазок. Ему хотелось взять Зелибобу за шкварник и проволочь по земле метров триста рылом вниз, чтобы земельки поел.

- Не лезь ты к ним, - уговаривала его Софья Павловна. Она куда лучше понимала происходящее. И видела, какими глазами на Келлу смотрит дочка. Наверняка влюбилась, что бы ни говорила.

- Тянет к моей Ниночке свои грязные похотливые ручонки! - продолжал Виктор Андреевич возмущенно.

- По-моему, Нина сама их первой протянула. Пойдем-ка спать, дорогой, - решила его супруга. - Оставь их в покое. Завтра тяжелый день.

- Уже сегодня, - любил во всем точность Журавль-старший.

И супруги покинули прихожую.

15

Декабрь

Я стала узником времени.

Когда Антон был рядом, я не чувствовала его, не замечала, как уплывают секунды, минуты, часы, заполняя океан памяти. Когда же он покидал меня, время становилось пыткой.

Когда Антон был далеко, я заполняла свою жизнь учебой, еще раз с лихвой познав, что такое слухи, заполняла курсами, приносящими удовлетворение, заполняла работой в кафе - не только выходные, но и иногда в будние дни. Работа, несмотря на то, что простой я бы ее не назвала - все-таки всю смену на ногах, нравилась мне. И особенно пленяли меня те самые моменты, когда после ухода последнего гостя мы всей сменой собирались за столиком у самого большого окна, пили кофе и разговаривали об искусстве, о чувствах, которые испытывали, о путешествиях... И тогда же в голове моей появилась маленькая мечта - увидеть вместе с Антоном море. Конечно, я могла бы увидеть море и сама, без него, но в совместной поездке мне чудилось нечто почти сокровенное. И я для себя загадала - если мы съездим с любимым на море, то у нас все будет хорошо.

Но что может сравниться с любовью? Наверное, только такая же яркая ненависть. А потому, хоть я и старалась по максимуму заполнить свое время, мне казалось, что жизнь моя пресна, и каждое утро я просыпалось с мерзким ощущением того, что чего-то не хватает. Это ощущение, как змея на груди, все пыталось дотянуться до самого сердца, ужалить побольнее, и единственное, чего боялась эта змея -голос Антона.

Однако несмотря ни на что я старалась не унывать и не жить в полсилы. Парадокс, но после того, как я повстречала Антона, во мне начало что-то меняться -постепенно, неспешно, но необратимо. И я хотела быть сильной, самостоятельной и самодостаточной - не ради него, а ради самой себя и ради наших отношений. У меня появились хобби, новые знакомые, не только мечты - но и цели, планы, стремления, и я чувствовала себя более живой, чем раньше. Более уверенной. И более взрослой, хоть по-прежнему наивной.

С Кириллом я так и продолжала общаться, и, честно говоря, он смог стать мне хорошим если не другом, то приятелем - точно.

Наше общение в Интернете было интересным, но ни к чему не обязывающим, приятным, ненавязчивым, без глупого флирта и непонятных намеков. Оно началось с малого: с редких диалогов и шуток, но в какой-то момент превратилось почти в ежедневное. Наверное, Кирилл стал первым моим настоящим другом по переписке, и с ним было приятно делиться своими мыслями или же читать его.

Сначала я воспринимала его как музыканта из известной группы, и мне было неловко, и я постоянно ловила себя на мысли - а вдруг это просто глупая шутка? Однако эти мысли со временем развеялись.

Человеком Кирилл был эрудированным и мыслил нешаблонно, и мне казалось, что на каждое суждение или событие у него есть свое мнение. При этом обоснованное. Кирилл легко и просто высказывался на любую тему, и мог, наверное, поддержать разговор обо всем, что угодно, будь то астрономия, история или же литература. Если же наши точки зрения не совпадали, Кирилл никогда не начинал настаивать на своей правоте, как Нинка, а деликатно пытался объяснить, в чем именно он прав, а в чем я не права. И не обижался, как Настя, если я пыталась настоять на своем.

Между делом я несколько раз пыталась незаметно показать ему, что «На краю» -не просто еще одна хорошая группа и совсем не вторичная, а талантливый коллектив, все члены которого много работали. Он, однако, мягко обходил эту тему, а потом, когда мы беседовали по скайпу, сказал задумчиво:

- Я, наверное, как-то тебя задел, да, Катя? Неосторожно высказался об этих ребятах.

- Солист - мой парень, - призналась тогда я. Скрывать это не было смысла.

- Понятно, - принял Кирилл этот факт к сведению. - Извини, не хотел тебя обидеть.

- Ты не обидел, - уверенно отозвалась я.

- Не знаю - не знаю, - со скепсисом в голосе сказал он. - Если бы про мою девушку сказали, что она - какая-то не такая, я бы обиделся. Знаешь, когда плохо говорят про Гекату, у меня на загривке шерсть дыбом поднимается.

Он тогда что-то хотел рассказать мне по свою ненаглядную Гекату, вернее, про Гектора - лидера «Красных Лордов», но в это время в номер Кирилла в буквальном смысле ворвались Марс - красноволосый басист и некто ангелоподобный - с совершенно очаровательным лицом и большими голубыми глазами. Я видела его мельком, но успела оценить классическую красоту. И кто это был, мне оставалось только догадываться.

- Меня, кажется, сейчас бить будут, - скороговоркой сообщил Кирилл и отключил камеру прежде, чем я успела увидеть, как Марс хватает его за воротник. Чуть позже я узнала, за что - за то, что Кирилл, который обожал шутить, каким-то образом провел в номер Марса несколько горячих поклонников нетрадиционной ориентации. Посчитав, что будет забавным, если они обнажат торсы и станут поджидать кумира, спрятавшись в шкафах, под кроватью и на балконе. Однако в номер Марс вернулся не один, а в сопровождении корреспондента и оператора известного музыкального телеканала - у него брали интервью. Естественно, появившиеся почти из ниоткуда полуголые парни изумили как работников телевидения, так и самого Марса и одного из помощников менеджера группы. Повернув все в шутку, басист известной группы, не будь дураком, понял, кто над ним пошутил, и пошел разбираться с помощью единственного метода, который понимал, - физического воздействия. Как Кезон его избежал - не знаю. Видимо, за счет природной сноровки.

- А кто был тогда с Марсом? - спросила я зачем-то, вновь вспомнив красивого парня рядом с басистом. Наблюдать жизнь почти легендарной группы изнутри было чем-то необыкновенным и захватывающим.

- А, так, приятель Марса, - махнул рукой Кезон и поиграл бровями, явно пытаясь донести до меня, что именно за приятель. И больше о том молодом человеке не говорил. А я и не спрашивала.

Сначала по скайпу мы разговаривали крайне редко и по чуть-чуть, а потом Кирилл, который находился в гастрольном туре, стал показывать мне через свою вебку виды тех городов, в которых находился. Он мог просто идти по улицам, снимать то, что происходило на них, весело комментируя при этом, а я сидела за своим ноутбуком и с интересом разглядывала небоскребы Нью-Йорка, или исторические кварталы Бухареста, или шумный рынок в Мехико. И это действительно было волшебно. С Антоном так не получалось - когда мы с ним общались по скайпу, он предпочитал видеть мое лицо, и чтобы я видела его. Остальное его не волновало.

Нинка считала Кирилла странным, однако тот факт, что мы общаемся, ее неимоверно радовал - отчего-то тешил самолюбие. А еще ей казалось, Кезон -отличный стимул для ревности Антона. Я крутила у виска и говорила, что Кирилла я воспринимаю, как приятеля по переписке и даже встречаться с ним вживую не собираюсь. К тому же Тропинин отлично знает, что мы общаемся. Скрывать от него я ничего не собиралась, и, наверное, если бы Антон сказал мне: перестань, я не хочу, чтобы ты с ним общалась, я бы прекратила это, но он сказал совершенно другое, что отчего-то поразило меня. Ведь я считала его слишком большим собственником.