На крыльях (СИ), стр. 112
Ему повезло. Едва только Кирилл вышел из такси и подошел к клубу, в котором, по всей видимости, радовался жизни братик, увидел его. Антон вместе со своей девушкой стоял около безлюдного входа.
Только вот встреча получилось не совсем такой, как Кирилл представлял себе.
Все произошло быстро. И внезапно. Совсем неправильно.
Антон шепнул что-то своей девушке, и она, глядя на Кирилла огромными испуганными глазами, вдруг убежала - скрылась в дверях. А Антон пошел навстречу.
«Меня испугался? - подумал тогда плохо соображающий Кирилл. - Девке велел убраться».
Его это так развеселило, что он почти засмеялся, но смех застрял в горле, когда вдруг Антон рванулся к нему и неожиданно оттолкнул в сторону - так, что Кирилл едва не упал. Почему ненавистный брат так сделал, он понял лишь тогда, когда на пытавшегося защитить его Антона набросились непонятно откуда взявшиеся парни в количестве двух штук, но Антон успешно от них отбивался. Третий кинулся на самого Кирилла и ударом в лицо повалил на асфальт.
А четвертый - со знакомым смазливым лицом порочного ангела, со впалыми щеками и васильковыми глазами, стоял и не мигая смотрел на происходящее.
Кирилл не был хорош в драках - ненавидел насилие и жестокость, но он сдался далеко не сразу, хоть и чувствовал вкус крови во рту. А вот у Антона дела шли намного лучше - он почти справился с обоими противниками, методично уворачиваясь от них и нанося ответные удары. Но двое против одного - всегда нечестная борьба, и Антону, кажется, приходилось не сладко.
- Сегодня не твой день, - сказал парень с васильковыми глазами крайне неприятным злым голосом, нависнув над валяющимся на асфальте Кириллом, ловящим воздух ртом от резкого хука в живот. - Это тебе - за сестру, падаль!
И несколько раз ударил его в лицо и под ребра, а после - по голове.
Последнее, что Кирилл увидел перед тем, как потерять сознание - нож в руке парня, который с самого начала кинулся на него - и этот нож опасно завис над беззащитной спиной Антона.
- Сзади! - Кирилл не помнил, смог ли прокричать это или нет. И его накрыла густая, как кровь, горячая тьма.
Вот так все в раз и перевернулось с ног на голову. Любовь вдруг отошла на второй план, и злость, и ревность, и ненависть - все. Остался только страх. Терпкий, глубоко въевшийся, черный.
Какая, оказывается, малость отделяла Кирилл от брата. Всего лишь нескольких минут хватило ему для того, чтобы понять: все, что между ними было - шелуха по сравнению со смертью.
Очнулся он уже в больнице - с тяжелой головой,которую успели перебинтовать, но в относительном порядке,и тут же начал пытаться выяснить, что с братом, отказавшись от госпитализации.
- Поймите! - говорил он взволнованно - нож все еще стоял перед его глазами. -Там был мой брат! Его ведь привезли вместе со мной? Скажите!
Медсестра, сжалившись над буйным пациентом, даже позвонила в приемное отделение.
- Как там у родственничка твоего фамилия? - спросила она.
- Тропинин, - не без труда вымолвил Кирилл.
- Сонечка, здравствуй еще раз, - сказала медсестра в трубку. - Скажи-ка, к вам привозили тут одного... Тропинин фамилия. Ага... Ага, поняла. Спасибо. Ну, парень, - обратилась она в Кириллу. - Привезли родственничка твоего. В реанимации, в кому впал. Тяжелый.
У Кирилла от ужаса помутилось в глазах, а голова, казалось, готова была разорваться на части.
- Он выживет? - только и спросил он.
- А мне-то откуда знать? - пожала плечами медсестра. - Это надо в реанимацию идти и с доктором говорить.
В ее устах все звучало обыденно и просто. А Кирилл чувствовал, как сходит с ума, и страх гложет его душу, как уличная собака - кость.
Плача, Кирилл позвонил матери.
Он убил своего брата.
31
- Из-за меня. Это я его убил, получается. Я, мама, я, понимаешь? - говорил без остановки Кирилл, сидя под дверями реанимации. Он качался туда-сюда, не понимая, что происходит и как теперь сможет жить.
Если бы он не поехал к Антону, ничего бы не было. Брат-близнец умирает из-за него за стеной. Из-за цепочки его поступков.
На него напали из-за Дины: тип с васильковыми глазами (в точности как у нее) - ее брат. Остальные - его дружки. Если бы Кирилл не бросил Дину. Если бы он не хотел быть с Алиной. Если бы он не ревновал брата. Если бы...
Если.
Если бы не все это, с Антоном, умирающим в реанимации, ничего бы и не случилось.
«Если» - самое мерзкое слово, слово-предатель мечты, слово-скальпель. Любимое слово неудачников.
Все как-то почти в одно мгновение переосмыслилось и казалось нелепым, глупым, детским. И осталось только чувство пожирающего, как стая пауков, страха.
- Молчи, - попросила Алла, набирая на телефоне непослушными пальцами кого-то из высокопоставленных знакомых, чтобы выйти на главврача. - Молчи, Кирилл, просто молчи.
С одной стороны, она была рада - думала уже, что Кирилл лично что-то сделал Антону: такого она бы точно не пережила, а с другой - чувствовала, как по клеточке умирает душа: безвестность убивала.
Алла не понимала, что с сыном. Она боялась за сына. Она молилась о сыне -впервые за много лет обратившись к высшим силам.
Время тянулось медленно. Секунда казалась минутой, а минута - часом.
Когда к ним вышел, наконец, мужчина в белом халате и с совершено уставшим лицом, Адольская тотчас подскочила к нему, перегородив путь.
- Дежурный врач? - спросила она.
- Родственники Тропинина, я так понимаю? Давайте поговорим. Но никаких прогнозов давать пока не могу, - сразу же предупредил мужчина.
- Просто скажите: выживет или нет? - пересохшими губами спросила Адольская. Сердце снова кольнуло.
- Если выйдет из комы в ближайшие несколько суток, можно будет говорить о благоприятном прогнозе для пациента, - осторожно, обтекаемыми фразами отвечал врач. И уточнил:
- Вы ему кто?
- Мать, - тихо ответила Алла. Она ведь мать, верно? Несмотря на то, какие между ней и Антоном отношения? Она всегда оставалась его матерью. Всегда.
- Кто-о-о? - протянул врач и даже очки снял с носа, с недоумением глядя на светловолосую статную женщину, у которой из-под пальто виднелась сорочка.
- Мать, - повторила Адольская.
- Может быть, правду скажете? Я могу разговаривать только с близкими родственниками, - недовольно поджал губы врач.
- Вы глухой или тупой? - прошипела женщина, которая точно не ожидала такой реакции.
- Идите-ка вы, мать, шутить в другое место, - резко отвечал мужчина в белом халате. - Это отделение реанимации, а не цирк. Мать она! Мы тут за жизни боремся, а она устраивает непонятно что!
От этих слов в глазах Аллы помутилось.
- Слушай, ты, любезный,ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? И как разговариваешь?- заговорила женщина жестко - так, как привыкла, и врач опешил.
- В вашей реанимации мой сын, - ткнула она себя в грудь. - И если с ним что-то случится, ты легко не отделаешься, дорогой мой. Я тебя не просто посажу, я всю твою семью...
- Мама, - вдруг неуверенно произнес Кирилл, трогая Аллу за плечо, но она не обратила на это никакого внимания.
-... понял меня? Я все тут по кирпичикам разложу, - продолжала гневно женщина, которой в эти секунды казалось, что там, за темно-зеленой стеной, из-за того, что этот козел в белом халате ничего не делает, умирает ее родной сын. - И тебя разложу.
Кирилл вновь тронул ее за плечо.
- Посмотри назад, - тихо сказал он.
- Да что тебе надо?! - закричала Алла, но все же обернулась. И замерла.
Кто-то там, наверху, услышал ее молитвы.
Позади них стоял совершенно здоровый Антон, держащий за руку свою девчонку, и смотрел на происходящее с огромным интересом. Наверное, слышал все ее слова.
- Что происходит? - спросил он, переводя взгляд с матери на брата.
- Женщина нашла своего восьмидесятилетнего сына Игната Федоровича Тропинина, - ядовито произнес доктор, который, правда, за время работы привык к неадекватным родственникам, перепуганным за жизнь и здоровье любимых людей.