На крыльях (СИ), стр. 111
Мучительные встречи продолжались до апреля, сводя с ума. Алина была то нежна, то вдруг отталкивала его прочь. Он понимал, что она думает о его брате, и это его и унижало, и злило. Кирилл безумно ревновал, но молчал. Наперекор Алине он пошел только однажды - когда она, охваченная безумной идеей, вдруг захотела поехать вместе с ним в Берлин. Кирилл сначала согласился, однако потом, когда узнал, зачем, пошел в отказ. Алина хотела сделать фото с ним на фоне Берлинских достопримечательностей, чтобы прислать Кате Радовой, девушке брата. И дать ей понять, что она, Алина, проводит время с Антоном.
- Ты разве не понимаешь, что это ненормально? - говорил Кирилл в тот день. - Оставь его в покое. И, думаешь, будет не понятно, что это он, а не я?
- Я хочу, чтобы мышка сомневалась в нем, - отвечала Алина. - Ты же понимаешь, как это важно?
Кирилл все же не согласился. И долгое время они не виделись. Однако стоило Лесковой ему позвонить, как он сорвался и кинулся к ней, вновь оставив и работу, и Дину, которая порядком раздражала его, и свою гордость.
А потом мать узнала о них. И Кирилл, которого Алина часто обвиняла в мягкотелости, наконец, решился. Он долго к этому шел, не желая противоречить матери, но все же понял - больше не может так жить, мечась между Алиной и Диной. Любовью и долгом.
К тому же Дину было жаль - кажется, девчонка что-то напридумывала себе и решила, что влюбилась.
Кирилл пошел на отчаянный для себя шаг. Несколько дней назад он сказал матери, что не женится на Дине. Она ему не нужна - он не любит ее и не чувствует, что будет испытывать хотя бы симпатию к ней.
- Для меня она - маленькая девочка, - сказал с вызовом Кирилл, глядя молчавшей матери в глаза. - И да, мама, я с ней уже расстался. Сегодня. Она опять приехала, и я сказал ей все. Что не могу так больше. И что со мной она будет мучиться. И да, по телефону поговорил с ее родителями. Извинился.
Алла устроила ему страшный скандал: для нее подобное заявление было поистине ножом в спину от сына, на которого она возлагала большие надежды. Кажется, даже на Антона она так не злилась, когда он собрал вещи и ушел из дома к папаше. Алла кричала, пыталась воззвать то к совести, то к доводам рассудка, то угрожала, но Кирилл держался. Его словно заклинило на своей Алине.
Сама Алина, узнав о поступке Кирилла, долго смеялась. Звонко и высоко. Надменно.
- Зачем ты это сделал, идиот, - говорила она по телефону. - Ты на что надеешься? Я тебе тысячу раз говорила, ничего серьезного между нами не будет. Боже, ну ты меня и насмешил. Шутник.
- Давай, попробуем быть вместе, - попросил Кирилл. Но получил лишь жесткий отказ. И новую порцию смеха.
А после звонила Дина и плакала в телефон, просила вернуться, клятвенно обещала, что все забудет, кричала, что станет лучше - ради него, и что будет любить его так, как никто не любил.
Кирилл отвечал ей коротко и грубо. А после разговора поймал себя на мысли, что с бывшей невестой ведет себя не лучше, чем Алина - с ним.
После всех этих разговоров он, поддавшись эмоциям, не выдержал, позвонил ненавистному брату, приехавшему на время в город, и наорал на него, обвиняя во всем, потому что сил сдерживаться не было. А тот Кирилла просто послал.
Было обидно, горько, больно. Кирилл отлично понимал, что его поведение - детское, безвольное, и от этого становилось еще более мерзко. В какой-то момент он даже стал задаваться вопросом: отчего он так любит Алину? За что? Почему, когда он почти забыл о своей детской любви, она вновь появилась в его жизни?
Кирилл вдруг решил, что, наверное, ему пора к психотерапевту. И даже записался к нему.
Только к нему он так и не попал, потому что на следующее утро (как раз тогда, когда Антон вернулся со свадьбы) к Кириллу неожиданно приехала нетрезвая Алина. Она стояла за порогом: красивая и несчастная, в коротком, соблазнительно задравшемся платье, с карминовыми губами и странно горящим взглядом. Где она была и что делала, он не знал. А она не говорила. Молча зашла в его квартиру, не снимая туфель.
- Ты пьяна? - спросил Кирилл.
Но Алина ничего не ответила. Подошла близко - так, что в полутемной комнате стали видны ее зрачки под густыми ресницами, и схватила его за предплечья.
- Я не хочу так, - прошептала она. И первой поцеловала его - с неожиданной жадностью, до крови кусая губы. От нее пахло алкоголем и сигаретным дымом, терпкими духами и чем-то своим, особенным, родным. Целуя ее в ответ и позволяя делать себе больно, Кирилл забыл обо всем на свете.
Ему казалось, будто он целовал луну - светящую по-зимнему сдержанно, холодную, но прекрасную. Она не давала тепла - она лишь забирала его. Но Кирилл был согласен и на это.
Срывая с него одежду, Алина толкнула его на кровать. Тряхнула волосами и, изогнув спину, как дикая кошка, нависла над ним - как над добычей. Склонила голову, касаясь прядями волос его плеч, проложила дорожку неожиданно ласковых поцелуев от ключицы к губам и потерлась носом об его нос.
- Я люблю тебя, - прошептал Кирилл, обнимая ее так крепко, как мог. Ладони легко скользили по обнаженной загорелой коже.
Алина не ответила ничего - снова поцеловала его в ноющие губы, снова укусила и сама же зализала рану.
А потом назвала именем брата, шепча на ухо, как заклинание: «Антон, Антон, Антон», но обнимая при этом за плечи Кирилла. Но его так тянуло к ней, что он, даже слыша чужое имя, не смог ее оттолкнуть, ненавидя себя за слабость и наслаждаясь близостью той, которая украла его чувства.
Они уснули, и во сне Кирилл видел, как его отражение в большом круглом зеркале трескается и с грохотом падает на пол.
Проснувшись вечером, Тропинин сидел на краю кровати, пытаясь понять, что с ним происходит и как он должен реагировать на все это, Алина села к нему на колени, положив руки на плечи, и сказала, гладя по волосам:
- Сделай такую же прическу, как у него. И набей такие же тату. Хочу, чтобы ты был еще больше на него похож.
Кажется, это было той самой точкой невозврата.
Кирилл ненавидел Антона. Ненавидел себя.
За то, что он - был его копией, а не наоборот.
Все всегда считали Антона успешнее: он лучше учился, он был выше, он был сильнее, он успешно занимался плаванием, он всегда знал, чего хочет, он стал знаменитым. И его, именно его, выбрала Алина. А он, Кирилл, всегда оставался на втором месте, где-то в тени.
Всю жизнь он пытался выбраться из этой тени. Перестать быть отражением чужого сердца.
Но ему до сих пор говорили, что он удивительно похож «на того рок-музыканта из крутой группы», и он ужасно злился. Не Кей похож на него, а он - на Кея. Это выводило из себя.
Единственное, где он затмил брата, так это в глазах матери. Кирилл с детства точно понимал, что она хочет от сыновей, и старался быть для нее самым лучшим, даже если ему все это ужасно не нравилось. Например, как помолвка с Диной. Он согласился на нее только ради матери. А теперь и ее разочаровал.
- Зачем тебе это? - спросил Кирилл безжизненно.
- Я хочу его.
После слов Алины Кирилл дернулся, оделся и молча ушел прочь из собственной квартиры. Он направился в бар, выпил лишнего и отчего-то решил, что должен прямо сейчас, немедленно, увидеться с Антоном.
Сонный отец, которому он позвонил ночью, сказал, что брат находится на свадьбе - на втором ее дне, и даже дал название клуба, в котором веселился Антон.
- Зачем он тебе? - удивился Олег Иванович. - Что-то случилось?
Но Кирилл ничего не ответил ему - бросил трубку. Он, вызвав такси, поехал к Антону. Решил, что вот прямо сейчас набьет ему морду. За все.
За то, что он - его тень.
За то, что он - номер два.
За то, что Алина видит в нем его. Его брата.
Кирилл, у которого голова кружилась от ревности и алкоголя, и не видел, когда садился в такси, что следом за ним поехал «Порше», в котором сидело четверо парней. Они хотели подойти к нему еще около бара, но там было слишком многолюдно, и парням пришлось просто тащиться следом.