Сергей Филиппов, стр. 5

Несмотря на страшные головные боли, трудные экспедиции и невыносимую жару, Филиппов сам себе не позволял халтурить. Единственное, когда снимали эксцентричную драку Кисы с отцом Федором, Филиппова заменил Гайдай. В сцене, где показаны только их ноги - ноги Пуговкина и Гайдая.

После "Двенадцати стульев" Леонид Гайдай приглашал Филиппова постоянно. Вдова режиссера Нина Гребешкова, рассказала: "У Гайдая был свой "круг" актеров - Пуговкин, Вицин, Куравлев - с которыми он сходился не только творчески, но и человечески. Приступая к новой работе, он садился за стол и прежде всего составлял список артистов, которых хотел бы занять. Обычно этот список достигал фамилий 30. Начиная с "Двенадцати стульев", в этом списке всегда значился Сергей Филиппов. Больше того, он и снимался во всех последующих картинах Гайдая. Радовался даже эпизодам, что его помнят, зовут. С Леней они друг друга почитали. Гайдай ценил его за редкий дар фактурный, пластичный, он был очень скрупулезный и ответственный в работе. Даже несмотря на то, что у Сергея Николаевича был весьма тяжелый характер. С ним боялись дружить, но все его очень уважали. Прежде всего, потому что он был гениальным актером. Он играл всем, чем только можно - глазами, бровями, носом. На одном только крупном плане он мог довести зрителей до истерического смеха".

Сергей Филиппов, действительно, радовался даже эпизодам. Но не потому, что хотел сниматься во всем подряд, а потому, что его фактически перестали приглашать. Он оказался в совершенной изоляции. Театр его отторгнул, и теперь только кинематограф оставался единственным смыслом в его жизни. И все вдруг исчезло.

Как раз в это время "Мосфильм" совместно с Италией приступал к съемкам "Невероятных приключений итальянцев в России". По словам родственников Филиппова, итальянская сторона предлагала дать роль Хромого ему. Но, во-первых, иностранцы не могли гарантировать больному актеру должное внимание и полноценный уход, а во-вторых, от этого приглашения отказался сам режиссер Эльдар Рязанов. Годы спустя, при встрече с сыном Сергея Николаевича все, что он смог сказать: "Да, Юра, ваш папа любил выпить". И это об актере, который снялся у него в трех фильмах и сыграл самый удачный, самый знаменитый эпизод в "Карнавальной ночи".

Вывел Филиппова из этого тупика, фактически спас его как актера и как человека режиссер Игорь Усов. Он познакомился с Сергеем Николаевичем незадолго до операции, прислав приглашение на роль купца Хмурова в "Табачном капитане". Филиппов согласился, но неожиданно... исчез. Спустя несколько дней Усов приехал к нему домой и застал встревоженную Антонину Григорьевну. Та рассказала, что Сергей Николаевич уже три дня сидит в своей комнате, запершись на ключ, не отвечает на звонки, ни с кем не разговаривает и даже не ест. Начались долгие переговоры. Лишь поздно вечером удалось вызволить актера из самозаточения. Как выяснилось, Сергей Николаевич таким образом прощался с жизнью. Ему было очень плохо, голова страшно болела, он начал заговариваться.

Были подключены все возможные знакомые, и скоро Сергею Николаевичу сделали трепанацию черепа - опухоль вырезали. Это его спасло. Правда, после операции на месте удаленной черепной кости "дышала пленка", и артист прикрывал ее беретом. По этому поводу он шутил: "Фурцева говорила, что Филиппов - дурак, а мне мозги вырезали - и все равно я все понимаю!.."

После этого Антонина Григорьевна, Барабулька, решила, что каждый прожитый Сергеем Николаевичем год - подарок судьбы и Бога. В конце каждого года она вывешивала на стену воздушный шар, как знак, как символ счастья, как благодарность жизни за то, что она все еще есть. И таких шаров было еще почти два десятка.

Не заставил себя долго ждать и подарок от Игоря Усова. Он предложил Филиппову роль Бабушки в лирической комедии "...А вы любили когда-нибудь?". Второй Бабушкой в этом фильме был Георгий Вицин. Это единственная женская роль в творчестве Филиппова и одна из немногих, где он поет своим голосом. Фильм не стал популярным, однако актеры, которые там снимались, очень полюбили его. Во время съемок Филиппов и Вицин надевали свои парики и бабушкины наряды, выходили с "Ленфильма" и шли на Невский гулять. И никто ни разу не заподозрил в этих двух старухах замечательных артистов, своих кумиров.

В перерывах между съемками Сергей Николаевич впадал в меланхолию. Так как сюжет комедии строился вокруг взаимоотношений отцов и детей, он вдруг начинал говорить о сыне. Конечно, если рядом не было Барабульки. Он переживал, что Юрий и Антонина Григорьевна не выносят друг друга, что и сам он не может найти взаимопонимания с сыном, хотя Юра - человек способный, талантливый, и он, как отец, очень любит своего отпрыска.

Сергей Николаевич очень хотел, чтобы сын продолжил актерскую династию. Юрий часто приходил в театр, наблюдал эту профессию "изнутри", беседовал с Акимовым. Даже иногда в массовке снимался. Впоследствии, учась уже в Мухинском художественном училище, Юрий приносил свои работы строгому Николаю Павловичу (как известно, Акимов был не только режиссером, но и талантливым художником). Молодой Филиппов очень быстро понял, что актеры постоянно заняты: утром учат роль, днем - репетиции, вечером - спектакль. Такой ритм жизни не устраивал его, поэтому, ввиду своей лености, Юрий пошел в художники. Отец был разгневан, но сын был упрям. Но это был только первый удар для Сергея Николаевича.

Вторым стал отъезд Юрия за границу. В конце 70-х он с мамой, Алевтиной Ивановной, уехал в Соединенные Штаты.

"Нельзя сказать, чтобы я был вообще послушным сыном, - писал Юрий Сергеевич позднее, приступая к работе над книгой о своем знаменитом отце. Я всегда и везде хотел делать все по-своему. Вот даже и в Америку поехал, чем опять же рассердил отца. Но кто рассудит отцов и детей?.. Задиристая молодость постепенно уходила, и воспоминания о моем отце, который умел веселиться и веселить других, сильно чувствовать, любить и безумно ревновать, не давали мне покоя. Углубившись в работу над книгой, я вдруг осознал, что Сергей Николаевич принадлежит всем зрителям, народу, стране, которых он страстно любил..."