Пепел революции (СИ), стр. 52

Кильчевский попрощался с Изабеллой, сказал ей, что делать, если он не вернется, в чем был практически полностью уверен. Оставил ей большую часть денег и своих вещей, и утром отправился в порт.

Феодосия, еще совсем недавно встретившая их с Шемаковым сонной рыбацкой деревушкой, которая, казалась, пребывала в вековой дреме, и в сновидениях видела свою блистательную историю с гордыми крепостями на вершинах скал, теперь напоминала бурлящий муравейник. Город был буквально забит людьми и военными грузами. Все ругались, кричали, кто-то бегал и искал штаб, молоденький офицерик метался и не мог найти подводу с патронами. Местные жители опасливо смотрели на всю эту вакханалию и старались не попадаться под ноги военным. Сам городок был весьма невелик, и как он смог вместить многие тысячи дополнительных людей, было сложно понять. На рейде уже стояли несколько больших кораблей, однако, их точно было недостаточно для перевозки такого количества людей и грузов.

Кильчевский безуспешно искал есаула Колкова. Во всех контролирующих конторах практически все его знали, но он или только что вышел, или недавно видели его в другом конце городка. Колков будто специально от него бегал, но тут, конечно, было просто совпадение. Наконец, устав от бессмысленного бега, он взял за рукав одного из только что видевших есаула и дал ему крупную банкноту, посулив дать еще столько же, если он найдет неуловимого офицера. Тот засуетился, выскочил на улицу и потянул Кильчевского на набережную. Там стоял сущий ад. Часть грузов прибыло морем, часть — по железной дороге. Не хватало ни кранов, ни складов, ни казарм или домов для размещения людей. Видимо, никто не учел этот вопрос, а тыловые службы понадеялись одна на другую.

Его подвели к невысокому человеку средних лет, который кричал на какого-то капитана сухогруза. Кричал так, что того чуть не сдувало ветром. Кильчевский отдал деньги и поинтересовался:

— Есаул Колков?

Тот недовольно обернулся и Кильчевский заметил, что рыжие усы его прямо пылают гневом.

— А ты еще кто такой? Очередная тыловая крыса, мать-твою-так?! Чего надо?!

— Добрый день. Моя фамилия Кильчевский. Вас должны были предупредить насчет меня. Приятно познакомиться.

Несколько мгновений тот вглядывался в его лицо, потом махнул рукой, чтобы следовал за ним.

Они дошли до каких-то ящиков под навесом и там с комфортом расположились. Есаул снял шапку и вытер вспотевшее лицо.

— Проклятый Крым, жара какая. И влажность, везде влажность. Так что вы хотите, Евгений Яковлевич?

— Я хочу, чтобы вы мне помогли добраться как можно дальше. В идеале, добраться с вашими станичниками до Екатеринодара.

Тот хохотнул.

— Ишь, до Екатеринодара. Можем и до Царицына, а если повезет, то и до Москвы махнем.

Кильчевский улыбнулся. Было заметно, что есаул весьма ершистый человек, только было неясно, у него такой характер или же что-то его вывело из себя.

— Нет, так далеко не надо. Георгий Иванович, расскажите мне об этой операции, куда, что и когда. Я абсолютно ничего не знаю.

— Ну что же, меня о вас в целом предупредили. А что касается операции, отправляемся через несколько дней. Сил у нас мало, но мы намереваемся выйти в район наших станиц и там сбросить советскую власть. Как видите сами, — он ткнул пальцем в стороне причалов, — снабжение у нас неплохое, хватает и пулеметов, и орудий. Даже бронепоезда с аэропланами есть. Да всего хватает, чего греха таить. Людей только мало.

— А сколько, если не секрет? И сколько у вас лично?

Он недоверчиво посмотрел на Кильчевского, подумал, потом вздохнул.

— А черт с Вами. Не удивлюсь, что красные знают о составе и силе нашего десанта получше штаба генерала Улагая. В целом готовы в десанту порядка пяти тысяч штыков и сабель, или чуть меньше. Вооружения и всего вдоволь, бери да воюй. А я командую сотней, так что, можете рассчитывать только на эти силы.

— Так мало? Я зачем же столько кораблей, что я видел? Неужели прибудут еще силы?

— Нет, больше не будут. Мы можем рассчитывать только на себя, на вооруженные отряды в степях да на казаков, кто присоединятся к нам. А что касается количества — вы очень наблюдательны. С нами отправляет огромное количество людей из тыловых служб, гигантские штабы, всякие беженцы и прочая шваль. Их, всяких захребетников уже сильно больше десяти тысяч и постоянно растет.

— То есть, насколько я понимаю, солдат и офицеров меньше трети от общего количества? Это какой-то самоубийственный десант будет.

— Ситуация даже хуже. Как вы понимаете, из этого крошечного количества около трети — офицеры, которые могут командовать, но заниматься грязной работой, или же, копать окопы они точно не будут.

Кильчевский удивленно откинулся на один из ящиков и прикрыл глаза. Это настолько глупая и нелепая операция, что даже удивительно, что ее вообще затеяли. Не лучше бы направить эти силы в Таврию, где каждый боец был на вес золота. Ощущение, будто Врангель направляет эти полки специально, чтобы они потерпели поражение.

— А на чем это мы сидим? — задумался Кильчевский, оглядывая ящики.

— Снаряды для горных орудий. Зачем они нужны в кубанских степях мне понять трудно, но, надеюсь, что в штабе знают. Хотя, я слишком высокого о них мнения. Поди, это решение какого-то офицерика, который направил то, что было, не особо разбираясь в особенностях. Не ему же воевать ими.

— А какой тактический план? Ну вот высадился десант, что дальше? Удерживать плацдарм? Вряд ли будет высадка в Новороссийске.

— Да, высадка в любом крупном порту типа Новороссийска будет чистым самоубийством. Мы там завязнем в уличных боях, да и просто наши силы растворятся в городских кварталах. Красные подтянут резервы и блокируют нас на этом пятачке. Нет, план, думаю, другой. Высадиться на каком-то диком берегу и с максимальной скоростью двигаться к станицам и ключевым железнодорожным узлам. Я так думаю, конечно, может, там другие планы.

— Нет, вы думаете совершенно разумно. А где высадка будет?

Есаул хитро прищурился и подмигнул.

— А этого никто не знает, кроме нескольких офицеров. Даже, генерал Улагай вряд ли знает. Чтобы избежать утечки, всем накануне раздадут секретные пакеты, которые надо вскрыть после выхода в море. Не знаю, насколько это поможет, мы с казаками давно думаем, что у красных шпионы окопались во всех штабах, ну это хоть что-то.

— Да, хитро. Так вы мне поможете в моем задании?

— Я ничего не знаю о вашем задании, и знать не хочу. Мне поставлена задача способствовать тому, чтобы вы достигли Екатеринодара. Все. Остальное меня не касается.

— Понял. Последний вопрос. Мне негде остановиться. Подскажите, здесь есть гостиница или дом или хоть что-то?

Он рассмеялся и подкрутил усы.

— Евгений Яковлевич, когда в рыбацкий городок приезжает больше пятнадцати тысяч гостей, среди которых сотни офицеров, каждый из которых голубая кровь и генерал на генерале, которые требуют как минимум дворец себе, то о гостинице не смейте шутить! Прошу за мной, в доме, где я живу, есть свободная комната. Это не дворец, конечно, но перед тем, что нас ждет на Кубани, следует набраться сил. Скоро мы будем с сожалением вспоминать эти деньки.

Комната оказалась очень маленькой и душной, но привередничать не приходилось. Несколько дней Кильчевский провел в городке, постепенно вникая в структуру армии и ее иерархию. Выявились как положительные аспекты, так и очень печальные.

К сильным сторонам можно отнести опытность и идеологическую стойкость бойцов. Почти все участвовали в германской войне, потом их побросало по всем фронтам Гражданской, и они умели драться и понимали, за что они дерутся.

Печальна была структура армии. Как и говорил Колков, было огромное количество людей штабных и тыловых служб. Каждое мельчайшее подразделение имело полностью укомплектованный штаб, где толковых офицеров было совсем мало, но полно непонятных личностей, которые с чувством собственной важности занимались тем, что на бумаги ставили печать или редактировали приказы. Как такая структура сочеталась с молниеносной тактикой в кубанских степях? Радовало, что действительно, Врангель надавил на тыловые службы и те выделили малую часть того, что союзники поставляли несколько лет. Сколько еще добра осталось на складах было страшно подумать, а сколько еще было расхищено?