Пепел революции (СИ), стр. 41

— Феликс. Ты прекрасно знаешь правила, и даже все ЦК не сможет их отменить. Я приговорен к смерти. А я знаю, кстати, почему вы не можете взять Крым, несмотря на то, что другие армии белых бьете без особых проблем. Безумец на Перекопе и Смерть в Симферополе.

— Так уже знаешь, да? Тут ты прав, эти двое здорово нам мешают, но разберемся с остальным детским садом, прихлопнем и их. Мы умеем сочетать грамотно и земные силы и магические.

— Да, можете. Но пока разберетесь с Крымом, не успеете сделать свою Мировую революцию, революционеров и так давят по всему миру. В Германии как, остался хоть кто-то еще? А в США так и не вспыхнуло, хотя искр вы выбили достаточно.

— Значит, все останется, как было?

— Значит, да.

— А чего звонил-то тогда? — человек на том конце провода улыбнулся, это было слышно.

Улыбка печальная появилась и на лице Кильчевского.

— Да так, скучно было, решил старому товарищу позвонить. Сколько мы всего, а? Помнишь Нижний Новгород?

В трубке раздался смех.

— Только хотел сказать! Да, весело там было. Интересно, что с тобой сделают местные, если узнают, что ты звонил самому Дзержинскому. Расстреляют, тут же.

— Ну ты совсем меня обидеть хочешь. У самого будто револьверов нет.

— Есть. Один. Маузер.

Оба опять расхохотались.

— Твои агенты хорошо работают, если даже такое знают.

— Ну, в недостатке профессионализма меня пока никто не обвинял.

— Чуть не забыл, кстати. Этот, как его… Беляев. Как-то вы жестко с ним совсем, не по-революционному.

— Кто?

— Ну, который меня упустил в Одессе.

— А, его фамилия Беляев? Не знал. Ну а что, казнить сейчас не наш метод, как верховные пояснили. Да и спасая свои оставшиеся пару лет жизни, он сделает все, чтобы тебя притащить в Москву.

— А я хотел попросить тебя отозвать его. Не получится?

— Отозвать? Я этого делать не буду, да и не смогу. Он автономен, на связь почти не выходит. Поэтому, или ты его, или он тебя. Как руководитель ЧК я желаю, чтобы он тебя обманул и притащил твою хитрую морду сюда, где мы тебя по кусочку будем резать и сдирать шкуру, а потом поджарим на медленном огне, но как твой старый боевой товарищ могу пожелать, чтобы раздавил этого червяка.

— Ладно, прощай, Феликс. Было приятно слышать тебя, старый плешивый поляк.

— Прощай-прощай, Евгений. Недолго осталось тебе скакать, скоро увидимся в Москве и я на тебе отведу душу.

Кильчевский положил трубку на аппарат и закрыл глаза.

Оксана слегка коснулась его плеча.

— Может, пояснишь, что это было?

— Звонил человеку, который должен меня убить, — не открывая глаза он еле слышно прошептал.

— Ты знаком с Дзержинским?! Почему ты раньше мне не говорил об этом?!

— Когда, при встрече в Одессе или в тюрьме? Добрый день, меня зовут Евгений, я друг Дзержинского, который сейчас бросил все силы, чтобы меня убить. Так надо было представиться?

— И ты знаешь всех в ЦК?!

— Всех. Ну, с Лениным и Троцким очень поверхностно, а остальных — отлично.

Он рассказал вкратце о своей истории, опустив, конечно, основную магическую первопричину. Он слушала, открыв рот, и долго молчала, когда он закончил.

— А Алексешенко и Слащев знают это все?

— Конечно. Не такие они люди, чтобы общаться с неизвестно кем.

— Они тебе помогут?

— Нет, но они используют меня в своих целях. И если я выполню, что им надо, то они защитят меня здесь.

— Смогут?

— Думаю, да. Но от одержимых типа Беляева даже Алесешенко бессилен.

— А они не могут послать других агентов за тобой?

— Я бы удивился, если бы не послали. Но ты слышала, они заняты другими делами, им сейчас не до меня, и это так. К тому же, если загонят меня в угол, я просто покончу с собой, а это будет наихудший вариант из всех. Потратить столько времени и сил и получить только мертвого изменника? Ну, они на это не согласны.

— И что собираешься делать?

— Пока не знаю. Я пока не знаю. Надо выполнить задание подполковника, а там будет видно. Или он действительно может меня защитить, и тогда мне придется его держаться. Если начнет хитрить, то смело бросаю все и уезжаю на Кавказ.

— И меня бросаешь?

Он удивленно посмотрел на нее. Он раньше об этом не думал, но теперь нес ответственность и за нее. А куда она денется, когда красные ворвутся в Крым? К отцу? Не доедет. За границу? Но не так много денег у нее, чтобы обосноваться там. Сойтись с каким-то богатым генералом или буржуем? С такой эффектной внешностью для нее это будет не проблемой, но так низко Оксана Дмитриевна никогда не падет.

Он ее обнял.

— Конечно, я тебя не брошу. Мы теперь вместе.

— Вот ты сейчас прошелся по лезвию бритвы, еще немного, и я бы обиделась. А женская обида — она такая, что ты бежал бы до самой Москвы, лишь бы спастись.

Они рассмеялись и слились в страстном жарком поцелуе, твердо решив, что на сегодняшний вечер им хватит политики.

Глава 9

Вдруг стены немного покачнулись и моргнуло электричество. Со стен посыпалась штукатурка.

— Что это, взрыв? Землетрясение? — Кильчевский с неохотой оторвался от девушки и поднялся посмотреть в окно. Как только он подошел, небо окрасилось всеми цветами радуги, и куда более близкий и сильный удар сбил с ног. Оксана Дмитриевна закричала.

— Быстро одевайся!

Они набросили на себя одежду и выскочили из гостиницы.

На улице они наблюдали необычайное зрелище.

Все небо было расцвечено всеми красками радуги, но струились водопады света с самого неба, из-за темных тяжелых облаков. Многие люди выбегали из домов, и как завороженные смотрели, подняв головы. Что это? Это очень напоминало северное сияние, но было гораздо активнее и яростнее, да и к тому же, какое северное сияние может быть над Севастополем? Неужели, Солнце взорвалось или какая-то иная космическая катастрофа? В воздухе раздавались хлопки, как во время салюта.

Судя по звукам, эпицентр того, что происходило, был в нескольких кварталах от их гостиницы. Оксана Дмитриевна потянула его туда посмотреть, но Кильчевский, почуяв уже привкус магии, остановил ее. Она удивленно посмотрела.

— Тебе не хочется узнать, что там? Я такого никогда в жизни не видела!

— Не надо, мне кажется, это опасно.

Она резко одернула руку.

— Я тоже не девочка из пансиона, знаешь ли. Летать за линию фронта над немцами — гораздо опаснее было. Ты как знаешь, а я иду туда.

Она приподняла край кожаной куртки, из-под которого выглядывала рукоять револьвера. Кильчевский видел его первый раз, и где Оксана Дмитриевна его прятала раньше, было непонятно.

— Хорошо, пойдем. Дойдем до дома, возле чего бы там ни было, и с крыши глянем. Согласна?

Она сердито глянула, показала язык, слегка кивнула и они побежали в сторону эпицентра.

Когда взобрались на здание, все действие практически стихло. Они осторожно свесились вниз и осмотрели улицу.

Внизу стояли две фигуры, одна в обычной серой шинели, вторая была в каком-то сгустке тьмы. От этой тьмы периодически отделялся кусок, и с бешеной скоростью устремлялся к противнику. Тот из последних сил отклонял удары тьмы, и было заметно, что скоро силы у него закончатся.

— Что это происходит? — ошеломленно спросила Оксана Дмитриевна.

Кильческий примерно уже представлял, но не мог разобраться, кто в серой шинели. То, что тьмой управляет один из большевиков, было понятно, но кто второй?

Наконец, кажется, первому надоели его бесплодные попытки, и он разделил тьму на несколько частей и бросил их в разные стороны по улицам. Человек в сером еле стоял от усталости, и с виду уже смирился с неизбежным. Ждал, когда небольшие сгустки тьмы появятся у него за спиной и поглотят без остатка.

Кильчевский достал пистолет и нерешительно положил его на край. В кого целиться? Ясное дело, большевик по определению его враг, и стрелять надо в него. Но кто сказал, что серый точно друг? Да и можно ли таких сильных магов уложить пулей? Стоит подождать.