Пепел революции (СИ), стр. 42

Тут из-за спины серого появилась маленькая тень и метнулась на спину человеку. Тот неуловимым движением увернулся, набросил что-то вроде полупрозрачной сети, и метнул все вместе в сторону черного. Тот еле убил этот удар, тень в сети попала в угол дома, который частично обрушился на стоящего внизу. Наверное, это все? Ведь под огромными камнями никто не может выжить, и даже такие необычные люди.

Однако, черный скоро вскочил и устремился к упавшему на колени серому. Когда до врага оставалось не больше десяти шагов, из-под земли ударили бледная молния и поразила атакующего. Черный заорал, задергался и в судорогах упал. Тут же какой-то морок и туман, окружающий эту часть города, начал развеиваться, и через несколько минут уже было все довольно хорошо видно, даже несмотря на ночь.

— Давай уйдем быстрее, — испуганно прошептала Оксана Дмитиревна. Он кивнул, и они пошли к лестнице.

Но уйти им не удалось. Когда уже были на земле, невдалеке уже стоял, опираясь спиной на стену, серый. Черты лица его казались очень знакомыми.

— Ох, Кильчевский и Гюльбенкян. Ну и подкинули мне хлопот…

— Что? Мы зна… Нефедов? Владимир Владимирович?!

— Угу, он самый.

Кильчевский спрятал Оксану Дмитриевну себе за спину и поднял пистолет на уровень пояса.

Тяжело дышавший Нефедов взглянул на оружие и презрительно плюнул.

— Бросьте вы ваши детские игрушки. Я тут случайно перехватил вашего убийцу, а вы мне угрожаете.

— Он шел за мной? Откуда вы знаете?

Тот смотрел не отрываясь.

— А, ну да. Извините.

— Силен, черт. Думал, крышка мне. Пойдем, посмотрим, кто это.

— А вы не знаете?

— Откуда.

Они подошли с осторожностью.

— Знаете его?

Кильчевский с мертвенно бледным лицом кивнул.

— Это человек из Одессы. Его фамилия Изенбеков, мы были знакомы. Почему он шел за мной?

— Он в игре?

— Вроде, нет.

— Интересно, — Нефедов перевернул его на живот и проверил карманы. Ничего нет. Ладно, пойдем отсюда, а то народ начинает собираться, еще заберут нас в полицию, у вас-то обоих опыт знакомства с камерами уже есть.

Они двинулись втроем к гостиннице.

— Это Беляев все осуществил.

— Кто?

— Он из Москвы. Он, наверное, внушил раненому Изенбекову задание, одолжил часть своих сил, и заставил меня убить.

— Не знаю, о ком ты говоришь, но вполне возможно. Правда, откуда такие силы, он меня едва не прихлопнул.

— Не знаю. Всегда думал, что это просто мелкая пешка, и не думал, что такая мощь у него есть. Вы не можете сказать, где он сейчас?

— Не могу, устал очень, валюсь с ног.

— Это вам подполковник помог в конце?

— Он. А если самому Алексешенко пришлось вмешиваться, это уже солидный масштаб. Правда, и расстояние приличное, больше сотни километров, но все же.

— Что мне теперь делать? Уехать?

— Ну, из вашей гостиницы точно. Она на самом видном месте, слишком много непонятных личностей возле нее крутится. Лучше вам обосноваться где-нибудь в глуши. Завтра сможете отправляться? Там и проще будет, если снова вас найдут.

— Да, завтра же уедем. С утра. Куда-нибудь в степь, в сторону Керчи.

— Да. Ну хорошо, я пошел отдыхать. Берегите себя и свою прекрасную спутницу.

Нефедов прихрамывая и охая поковылял прочь. Всю дорогу Оксана Дмитриевна молчала и шла чуть отстранённо.

В номере Кильчевский посадил ее напротив себя и очень серьезно спросил:

— Оксана. Ты поедешь со мной или нет? Я думаю, нам лучше расстаться, безопаснее для тебя. Видишь, за мной охотятся слишком опасные силы, я не смогу еще и тебя охранять. Давай я тебе дам денег, и ты отправишься к отцу.

Она сидела молча, и было видно, как в ее душе борются противоречивые чувства. Наконец, подняла на него глаза и печально улыбнулась.

— Знаешь, Евгений, на войне солдат никогда не бросит своего товарища в беде. Так и я сейчас. Куда ты без меня?

— Ты не понимаешь?!-он перешел на крик. Меня могут убить в любой момент! Нефедова чуть не размазали сегодня, а он очень непростой человек. Но она уже поднялась с кровати и деловито скидывала вещи в чемоданы. Он еще несколько минут повозмущался и замолчал.

— Тебя не переубедишь, да?

Она недоуменно пожала плечами.

— Нет. Я вот думаю, что не жалко бросить здесь, ведь в аэроплан все на поместится.

— Какой аэроплан?

— Как какой? Мой. А ты думаешь на поезде бежать?

— Я пока не думал.

— А я подумала. Ты же сейчас хочешь уехать, ночью, а не завтра туда, куда озвучил. Я же правильно поняла?

Он улыбнулся и погладил ее по щеке.

— Ты молодец. Да, пусть все думают, что я от испуга вывалил свой маршрут и намерения.

Они оставили в номере почти все свои вещи, взяв только самое необходимое. Приехали посреди ночи на аэродром, где стоял аэроплан, заправились и взлетели. Решили, что им надо остановиться где-то в горном районе. Когда уже начинало светлеть, пилот заметила большую площадку в горах, где и приземлилась с огромным трудом. Они бежали из Севастополя, и это было самое главное! Теперь врагам их никогда не найти! Осталось самое простое — найти в зимний безлюдных горах удобное жилье.

Глава 10

Они отыскали неподалеку маленький городок и поселились в бывшем пансионе, небольшом, но очень уютном доме. Обслуживала их молодая женщина, экзотического вида и с сильным акцентом говорящая по-русски. Так продолжалась их совместная жизнь, недели сменялись неделями, жизнь постепенно перерастала в любовь, особенно на фоне того, что все, казалось, забыли про них. Не было ни военных, ни чародеев, будто весь мир забыл про маленький городок в горах.

Иногда он ездил инкогнито в Карасубазар и даже в Симферополь за новостями, и всегда привозил огромную кучу газет, журналов и книг, чтобы жизнь его спутницы не была такой тоскливой. Однажды он приехал страшно возбужденным.

— Представляешь, Одессу эвакуировали!

— Да ты что! И все сюда, в Крым?!

— Вроде, да. Ну, основная часть. Кто-то в Константинополь, кто-то еще куда. Но основная — тут.

— А как, что? Подробности?

— Да там мало что знают сами. Ну как всегда, полный бардак, брошено множество ценностей и людей, кораблей не хватало, была стрельба за места. Сейчас все сидят в Севастополе и думают, что делать дальше.

— А что для нас это значит?

— Для нас? Да почти ничего. Много новых ртов в Крыму, не знаю, справится ли он. Я купил патроны и револьверы на всякий случай. И еды всякой. А ты давно проверяла аэроплан?

— Неделю назад. Но там все хорошо, он надежно замаскирован. Думаешь, скоро надо будет им воспользоваться?

— Да нет, пока все спокойно. Но пусть будет наготове, мало ли что.

Она улыбнулась и поцеловала его в лоб.

— А ты знаешь, внизу-то на равнине, весна чувствуется! Цветочки и снег тает.

Они гуляли по зеленеющим лугам, смеялись и дегустировали местные сорта вина. Их никто не тревожил, Алексешенко про него, наверное, забыл, а Беляев, если еще не помер от старости, искал его совсем не там.

Их домработница, как выяснилось, была родом из Парагвая, и в чертах ее лица была заметна большая примесь индейской крови. Как они поняли из рассказа, она приплыла в Россию еще до войны в составе национального ансамбля, а когда наступил девятьсот четырнадцатый год, оказалось, что уехать из России никак не получается: север и запад блокировала Германия, юг-Турция, а разрешение на выезд через Владивосток не давала полиция по каким-то своим причинам.

Так она осталась в Крыму со своим маленьким сыном, который живо освоил русский язык и отличался от местной детворы только кофейным цветом кожи. Его в городке так и называли «наш индеец», и в детских играх ему всегда доставалась роль гордого и независимого вождя. Звали ее Изабелла, и она рассказывала о своей Родине, о величайшей катастрофе Парагвая полувековой давности.

То была война маленького государства с гигантами, в результате которой населения страны уменьшилось в несколько раз, а все мужчины погибли в боях.