Пепел революции (СИ), стр. 31

— Пойдемте, пойдемте, Евгений Яковлевич. Там уже поезд стоит и ждет только нас в Симферополь. Тронемся, вы позавтракаете, отдохнете, и скоро будем на месте.

— Позавтракаете?

— Ну а что еще делают в девять утра?

— А, — он вдруг остановился и вспомнил. Владимир Владимирович, я тут совершенно случайно встретил в соседней камере старого приятеля. Вернее, приятельницу. Она выполняла задание по доставке секретных документов на аэроплане и была почему-то арестована на земле Крыма.

— Что вы говорите, — от удивления Нефедов даже остановился и, забыв о своей дикой спешке, начал вглядываться в темноту. Женщина-летчик-курьер по особым поручениям? Вы не шутите?

Оксана подошла к решетке и присела в реверансе. Нефедов долго ее разглядывал, потом еле слышно проворчал себе под нос:

— Слишком стар я для этого мира, в мое время такого не было.

Бросив на нее тяжелый взгляд, он повернулся к коротышке:

— Сударь, это даже не трибуналом попахивает. Арестовывать человека, который спешит на Кубань с секретным посланием. Вы только что на сутки минимум сорвали операцию наших войск. Самый добрый судья в Прощенное воскресенье приговорит вас в одну секунду к растрелу.

Тот страшно побледнел и попытался оправдаться.

— Но, сударь, вы до военно-полевого суда даже не доживете. Вы бросили молодую девушку, невинное дитя, отважного человека, который в наше непросто время помогает всеми силами Отечеству, в тюрьму. Девушку! В тюрьму! Поэтому, я как дворянин и офицер, вызываю вас на дуэль!

Нефедов достал часы и поднес их к глазам, потому, что в полумраке видеть что-то было практически невозможно. Досадно цокнул языком, невероятным быстрым движением руки нырнул себе за пазуху, раздался выстрел и коротышка повалился на пол.

Кильчевский смотрел с ужасом на эту сцену. Что это сейчас было?! Да, бывший полицейский-взяточник и редкая сволочь, но убивать его?! Однако, тот совсем не было мертв. Он поднялся и держал руки на том месте, где совсем недавно было левое ухо.

Нефедов прикрыл глаза, что-то считая про себя, потом огорченно вздохнул и пошел к выходу.

— Я получил сатисфакцию. Вы что-то хотите добавить?

Раненый в отчаянии яростно отрицательно помахал головой.

— И скажите спасибо, что мы спешим и я не рассказал вашему руководству про эту историю. Вот бы вам не поздоровилось, даже страшно подумать.

Если можно было сильнее побледнеть, чем цвет молодого айберга, то коротышке это удалось.

— Я бы на вашем месте, чтобы загладить свою вину, предоставил молодой девушке любую помощь в выполнении ее миссии. Это ваш долг, как офицера и патриота, и как мужчины. Пойдемте, Евгений Яковлевич, мы задерживаем сотни людей.

— Еще минутку, простите.

Кильчевский подошел к Оксане и тихо спросил:

— Ты вернешься еще в Крым?

— Да, доставлю, наконец, — она уничижительно метнула молнии в сторону одноухого, — документы и вернусь. На Кубани мне делать нечего, да и небезопасно там. А Одесса скоро падет, это и ребенку понятно. Пока в Крыму побудем.

— Я, надеюсь, скоро вернуться. Два-три дня, не больше. Зайди ко мне тогда, я живу в…

Она улыбнулась.

— Я найду тебя, не беспокойся. Если удачно выполню свою задачу и сама где-то не застряну с очередным взяточником, то обязательно еще увидимся. Ты меня отсюда вытащил, теперь я тебе должна.

Она кивнул толстяку.

— Пойдемте, надо приготовить мой аэроплан, мы и так много времени потеряли. Берите всех своих людей, механиков, инструменты, будем чинить аппарат.

Они прошли вперед с оконфузившимся офицером и ее походка снова, как и тогда, при первой встрече, была экстрактом легкости и грации.

— Хороша, бестия, — тихо шепнул ему Нефедов. Во внучки мне годится, правда, но будь я помоложе, я бы…

Он мечтательно прикрыл глаза.

— Евгений, так чего мы ждем?! Быстро бежим на вокзал! Если пассажиры нас не расстреляют, то я сам тебя повешу, что из-за твоих приключений мы потеряли столько времени!..

Глава 4

Когда они, наконец, были в своем вагоне, то Кильчевский обнаружил, что внутри уже все готово к их недолгому путешествию. Там было несколько диванов, столы с закусками, в углу располагался аптечный пункт.

Нефедов попросил располагаться, как дома и завалился спать, сказав, что должен выкроить хотя бы пару часов для сна. Вскоре его богатырский храп разносился по всему вагону и заставлял дрожать даже посуду поблизости. Кильчевский решил было полюбоваться видами за окном, но почти сразу ритмичный стук колес убаюкал его и он задремал. Ему снова ничего не снилось, ни кошмаров, ни пророчеств, ни каких-либо вторжений в его сны. Это был умиротворенный сон уставшего путешественника, спокойный и крепкий. Он не знает, что его ждет сегодня вечером, но уверен, что несколько часов ничего не случится, и поезд будет так же упорно двигаться через метель и тоскливые степи юга России.

Бывает такой сон, когда может выпасть практически на сутки из реальности и проснуться еще более разбитым, чем раньше. А бывает наоборот, отключившись на десять минут, просыпаешься, будто полностью обновилось сознание и полон сил, как молодой тигр. К сожалению, Кильчевский проснулся по первому варианту. Даже не проснулся, а его разбудил громкий разговор в другом конце вагона, где стояли Нефедов и какой-то незнакомый офицер.

— А проснулся, Евгений? — заметил его Нефедов. Просыпайся, приехали, Симферополь. Нас уже ждет автомобиль на перроне, домчит в две секунды.

Они вышли вдвоем наружу, где хлестал отвратительный снег с дождем, а холодный ветер пронзал до костей еще даже острее, чем в Севастополе. Действительно, чуть в отдалении их уже ждал Форд, чем-то слегка напоминавший автомобиль в Одессе, на котором они вместе с Шемаковым отъездили много километров. Через несколько минут они остановились возле красивого розового здания с лепниной и колоннами.

Нефедов проводил его и показал на дверь в конце коридора.

— Евгений Яковлевич, вам туда. Успехов. Я побежал дальше, у меня дела. Думаю, мы с вами еще увидимся.

Он ушел.

Кильчевский стоял и смотрел вслед. Несмотря на короткое знакомство, ему нравился этот неунывающий оптимист, всегда готовый решить любую проблему. Кажется, Нефедов не знает и не умеет сдаваться, и если будет висеть над пропастью на одной руке, а второй бросать камни во врага, то падая, будет думать, сколько еще сможешь бросить, пока не разобьется. Если бы в белом движении было больше таких людей, не высокомерно рефлексирующих по прошедшим дням, сказочно существующим только у них в голове, а занимающихся реальным делом, все могло пойти совсем по другому сценарию.

Он посмотрел на дверь в конце коридора. Что его за ней ждет? Никакой чертовщиной, вроде, не пахло, изменения реальности тоже не заметно. Вполне возможно, что там его ждет обычный человек, который преследует свои интересы, простой штабист-советник. И чего он так боится? После невероятного по своей наглости и простоте бегства из Москвы, чего еще ему бояться?

Он хмыкнул и отворил дверь.

Сперва Кильчевский ничего не увидел, поскольку, окна были занавешены, а единственным источником света во всей комнате был небольшой настольный светильник. Комната была на удивление большой, но очень скудно обставленной. Внутри никого не было видно, он сделал пару шагов и в нерешительности остановился. Где хозяин? Может, ему стоит вернуться вниз. Только он повернулся к двери, за спиной прозвучал сильный жизнерадостный голос:

— А, Евгений Яковлевич, прибыли-таки!

Тот резко обернулся и увидел в паре метров перед собой человека, удивительно бледного и сухощавого. Он был по-щегольски одет по довоенной моде, кисти затянуты в перчатки, а мундштук изящно дополнял весь облик столичного денди. Человек с виду был чуть ли не вдвое моложе его самого, и сначала Кильчевский на секунду задумался, а не ошибся ли тот кабинетом.

— Простите…Феликс Дмитриевич? — нерешительно произнес Кильчевский.