Волшебная скрипка (СИ), стр. 31

— Спасибо, — поклонился ему эльф.

Ночевать было решено сегодня здесь же, орки споро разбили лагерь, ну, то есть, устроили себе лежанки вокруг костра, вот и весь лагерь. Раннину-младшему и Сашке было предложено переночевать во дворце, но эльфу этого отчаянно не хотелось.

— Останемся тут, у тебя и подушка есть, — засмеялся Раннин.

«Подушка» валялась на земле, вывалив язык, и радостно смотрела на Сашку.

— Ага! У меня и одеялко есть теплое-теплое, — рассмеялся тот и тут же смутился, заалели уши.

— Буду согревать всю ночь, — пообещал Раннин.

Орки понимающе усмехались, но никто не отпустил ни одной скабрезной шутки. Даже когда раззевавшийся Сашка внезапно уснул, сползя на колени полуэльфу головой и запихнув руки тому под рубаху. Щен подобрался, улегся греть Сашке спину. Для них постелили толстые войлочные подстилки, одеяла были у них свои, Раннин устроил своего эльфеныша поудобнее, лег рядом и уже привычно укутался вместе с ним в одеяльный кокон.

Спалось Сашке сладко, было тепло и уютно — ноги грела тяжелая щенячья туша, все остальное согревали Раннин и одеяла.

Утром их разбудил Марат, упоенно «умывая» поочередно. Как раз хватило времени умыться после щенячьих нежностей и расчесаться, как к стоянке орков подошла небольшая делегация эльфов во главе с Леди-Колокольчик.

— Все обвинения сняты, пособники демона будут казнены, — рассказывала Лимериль. — А вам в качестве извинения принц предлагает самим выбрать все, что хотите.

— У меня все есть, — сразу отказался Сашка. — Правда, мне ничего не надо. Только узнать, нет ли среди имен пособников моих слуг.

— Нет, они ни в чем не замешаны. Лир-Ша?

— Пусть принц отдаст мне шкатулку с северинами, — ухмыльнулся Раннин, который был временами очень прагматичен. Раз уж есть возможность обзавестись камнями бесплатно, не прилагая усилий к их поиску, почему бы и нет?

— Хорошо, я передам, — эльфийка усмехнулась точно такой же ухмылочкой, кивнув сыну.

Раннин повел Сашку завтракать, пока родители о чем-то разговаривали.

— Сейчас в степи, потом вернемся — и с гастролями по провинциям.

— Как скажешь, Ран, — согласно кивал Саша.

Во время путешествия по степи он собирался тоже играть, пусть даже бесплатно, для всех, кто захочет его слушать.

Вернулся шаман, отозвал Сашку в сторону.

— Надо тебе кое-что показать, чтобы ты пришел в степь и святилище с легкой душой.

— Маму? — догадался эльф. — Я готов.

Показывал шаман просто — налил воды в широченное серебряное блюдо, что-то произнес, и в голубоватом мерцании Сашка увидел мать. Она сидела в каком-то концертном зале, красивая, трезвая, улыбающаяся. А на сцене со скрипкой стояла девушка. Изображение показало ее лицо с недобрыми холодными глазами записной стервы, которая своего добьется всегда и всюду. Слегка они смягчились только при взгляде на Сашкину мать.

— Значит, Эльтарн тоже жив? Это хорошо. Надеюсь, он перевоспитался хоть немного, а то бить людей плетью — последнее дело, — Сашка покачал головой. — Я так понимаю, там прошло больше времени, чем здесь?

Девушка на сцене выглядела старше той Сашки, какой он себя помнил. Лет так двадцати пяти с виду. И, если судить по залу, это уже была даже не консерватория, а какой-то концерт, где Эль солировала.

— Возможно. Теперь ты успокоишься?

— Да, спасибо, тан Раннин. Теперь я совсем спокоен.

Орк кивнул ему, провел ладонью над чашей.

— Беги к Лир-Ша, он уж весь извелся, что я тебя увел.

Сашка сделал шаг к лагерю, но остановился. Он очень хотел спросить кое-что у орка, но никак не мог решиться на этот вопрос, только краснел до корней волос и нервно комкал подол рубахи.

— Спрашивай уже, спрашивай, — добродушно усмехнулся тот.

— Я не успел выяснить, как здесь обстоят дела с… браками… Я… я-очень-люблю-вашего-сына! — собравшись с духом, едва не в одно слово выпалил Сашка.

— Обстоят дела с браками? Да как обычно, придете в святилище, принесете клятвы и обменяетесь какими-нибудь знаками. Боги услышат вас и благословят.

— А это ничего, что мы оба — мужчины?

— Ничего, конечно же. Раз уж любите.

— Спасибо! — Сашка помедлил секунду и шагнул к нему, обнял, как мог бы обнять своего отца, если бы тот был жив. Здешних родителей он не знал и таковыми не воспринимал, а вот орк ему сразу показался близким и родным существом.

Орк обнял его в ответ, тут же полез обниматься Марат, решивший, что хозяин давно не обращал на него внимания. Явился и Раннин.

— Ну вот, всех обнимают, а я?

И ему достались самые горячие объятия, и даже — неслыханная смелость! — поцелуй.

— А вот теперь — в степи, — решил Раннин. — Искать ползучие камни и кататься на них.

Путешествие в неизведанные дали для Сашки прошло весело и не без сюрпризов. Но Раннин только вздыхал: Избранный не был бы Избранным, если бы не вляпался в очередное приключение. А началось все с того, что Сашка однажды на ночной стоянке проснулся от того, что рядом с лагерем кто-то скулил, и не смог уснуть — столько тоски было в этом собачьем плаче. Он осторожно выбрался из-под тяжелой руки полуэльфа и прислушался. Плакала гяйна, словно звала кого-то. И вот что Сашке стоило посмотреть на спокойно спящего Марата? Но он не посмотрел и даже не вспомнил о том, что о призрачной гяйне ему уже говорили. А только удивился тому, что ни один орк-дозорный не отреагировал на этот плач. А вот тому, что они не увидели и его, пробирающегося между спящими орками к границе лагеря, он не удивился. Прихватил у костра кусок жареного мяса и пошел в темноту.

— Где ты, собачка? — тихо позвал он. — Иди ко мне, на-на-на, иди сюда.

И она вышла, сперва показалась просто белой, а потом сквозь нее проступили очертания травы. Она подошла, посмотрела на него тоскливо, не обращая внимания на еду. Только тогда Сашке стало жутко, а сердце замерло. Но он не отступил, наоборот, сделал еще шажок ближе.

— Ты грустишь о своем щенке?

Гяйна шумно вздохнула, принялась его обнюхивать.

— Не бойся, я тебя не обижу, — Сашка протянул ладонь к призрачному носу псицы.

Нос был влажный, ощущался как нормальный собачий. На запястьях сверкнули золотом знаки Избранного.

— Ох, опять эти браслеты, — вздохнул он и погладил наклонившуюся под его ладонь огромную голову.

Призрачная шерсть тоже чувствовалась совсем как настоящая, жесткая, но гладкая, как шелк. Из-под его руки по ней разбегались искорки, впитывались, как капли росы. Гяйна успокоилась, уселась, возвышаясь над Сашкой, подставила морду для поглаживания. Он и гладил, не замечая, что с каждым мгновением его странная визави становится все более материальной, а сам он слабеет, как будто лечит десяток галерных рабов, избитых до крови.

Сзади тоненько завыло, раздался шорох, за пояс обхватили руки Раннина, вливая силу, потом затявкал Марат, пытаясь прогнать странную взрослую собаку. Гяйна коротко и веско сказала «Вуф!», и Марат, взвизгнув, замолчал, только кинулся под ноги Сашке, дрожа всем телом и ощетинившись.

— Все хорошо, — прошептал эльф, — ей просто нужна была помощь.

— И чем же ты ей помог? — Раннин продолжал обнимать его.

— Ну… не знаю… — растерялся Сашка.

А гяйна, тем временем ставшая совсем уже настоящей и материальной, отошла на шаг назад, и на ее месте возникла орчанка — красивая, молодая, в ярком наряде и украшениях, но с совершенно белыми волосами. Низко поклонилась, звеня многочисленными монистами:

— Спасибо тебе, Медовая Луна. Доброе у тебя сердечко.

— А… А вы…

— Гяйны — души степей. Ты пожалел меня, я награжу тебя за это, когда ты сам решишь, что хочешь, степь отдаст тебе желаемое.

— А… спасибо, — растерялся эльф. — А вы больше не будете плакать?

— Теперь нет. Я рожу себе щенков. И мы вместе будем бегать по степи.

— Я бы очень хотел, чтобы вы были счастливы, — серьезно склонил голову Сашка.

— Я буду, — улыбнулась гяйна, сделала шаг назад и растаяла.