Ошибки перевода и их последствия (СИ), стр. 83

— У вас тут и поклонник, смотрю. И много таких?

— Поклонников?

Она рассмеялась, и этот смех угольками прокатился по его груди, искрами осел в солнечном сплетении, заставив как-то странно и незнакомо вздрогнуть его магию.

— Не думаю, что у меня есть кто-то, кого так можно было бы назвать.

— Сотник, например. Или придворный маг.

— Сотник Гайран отыскал во мне податливый материал для натаскивания в нелегком искусстве стрельбы, я все же не гвардеец. А придворный маг до сих пор старательно обходил по большой дуге.

Тэр пожал плечами.

— Все меняется.

Вместо ответа она просто толкнула дверь, кивком предлагая ему войти. И он вошел и остолбенел в первое мгновение, рассматривая обычные гостевые покои, превращенные в нечто невообразимое. В корзинках громоздились мотки ниток самых разнообразных цветов, у стены замерли пять или шесть магических манекенов, он даже, кажется, узнал фигуры нескольких дам, которых они изображали. И кружева — повсюду. Нежные, воздушные, выплетенные человеческими руками, а не паучьими лапками, изысканные узоры в накидках, лифах платьев, шлейфах, перчатках и вуалях.

— Какая красота. Когда вы столько успеваете?

— Иногда совершенно не хочется спать, потому что снится… всякое. А зимние ночи были долгими.

Тэр кивнул.

— Эрнар тоже плохо спит зимой.

— Хотите, покажу вживую кое-что?

Тэр несколько поспешно согласился. Вроде бы, они успешно общались, и это даже было похоже на светскую беседу? И ему было интересно, что Агата хотела показать.

— Располагайтесь, — она вышла в гардеробную.

Тэр устроился в кресле, мимоходом заметив, что не взвился на явно привычный ей повелительный жест в сторону кресла. Что ж, придется поблагодарить демона за вовремя подсунутую трубку.

Она не заставила себя долго ждать, вышла через несколько минут — и он онемел вторично, раскрыл глаза, боясь моргнуть. На мгновение показалось, что ее окутывает пламя, но это было кружево. Черное, алое, с вкраплениями мелких золотых искр, так точно передающее языки огня, облизывающие худощавое тело, крупную и несколько тяжелую для него грудь, руки. От движения огненный узор на платье стал казаться живым.

— Как же ты прекрасна… Как огненная роза, — Тэр взирал на нее с неприкрытым восхищением.

Платье было таким же, как и все ее наряды: закрытым от горла до пят. Но — Великий Лес! Это было кружево, лишь плотным плетением скрывающее все стратегические места, и под ним явно не было надето ничего более.

— Можно мне потрогать… кружево?

— Можно.

Агата шагнула ближе. Тэр осторожно огладил ее ладонями от плеч до талии, вернулся к груди.

— Изумительнейшая работа.

Разумеется, он совершенно не то хотел сказать. Разумеется, он говорил сейчас о кружевах, сдерживая совсем иные слова. Ей, как женщине, это было совершенно ясно.

— Совершеннейшее очертание нитей, — плел Тэр, не думая.

Они, эти демоновы нити, очерчивали так, что хотелось рвануть, вкладывая в это движение всю магию, взбесившуюся и болезненно-сладко бьющуюся внутри. Останавливало только понимание колоссальности вложенного труда и наслаждение чисто эстетическое.

— Их надо снять. Рассмотреть ближе.

— Ну так сними, крючки на спине.

Тэр расстегнул платье, полюбовался, как оно спадает на пол. Неспешно и плавно. Пламя облизнуло ее тело в последний раз и успокоилось на ковре, она переступила его босыми ногами. Он потянулся к ней, заключая в объятия. Все было так естественно, как будто она родилась в ином мире Избранной — для него одного. И его магия потянулась к ней, вплетаясь в огненную ауру, питая ее и подпитывая себя. Первый поцелуй затуманил разум, будто на стекло дохнули.

После он так и не вспомнил, как его избавили от мантии и прочего. Запомнилось только то, что ее руки были ласковыми и немного неуверенными. И почти девичья нетронутость ее тела, очень долго, по меркам людским, не знавшего мужчины. Обнимать эфраз после соития было очень приятно, теплую и расслабленную. Магия мурлыкала в нем свернувшимся котом, довольная, словно лежал он сейчас в собственной постели. Запоздалое понимание — или просто принятие? — того факта, что он отыскал собственный Источник, пришло внезапно.

— С ума сойти… — потрясенно прошептал он.

Почти полгода он жил рядом и бегал от него, как от огня… Вернее, от огня и бегал, глупец.

— Ты — мой Источник, — поделился он с Агатой новостью.

— Я поняла, — улыбнулась та, потягиваясь. — Не знаю уж, может ли быть Источник у эфраз, но мне с тобой… хорошо.

— Мне с тобой тоже. Ты великолепна, огонек.

Она перевернулась, оседлала его бедра, задорно улыбаясь:

— Ах, огонек? Повторим-м-м?

— С радостью, — сразу же возгорелся желанием Тэр.

Усталости он не чувствовал, да и она тоже, так отчего бы и нет? Тем более что хотелось этот раз запомнить. И он в памяти отложился, как одно из самых прекрасных воспоминаний в его очень долгой жизни вообще.

========== Глава двадцать первая (часть 1) ==========

Комментарий к Глава двадцать первая (часть 1)

Что-то Котика настигла бессонница от усталости, так что вот вам маленький кусочичек радости))). 28 числа Котика ждет такая безумная хрень, как инвентаризация, и случится она во время рабочего дня, а продлится, как пообещало высокое начальство, до 5 утра 29 числа. Так что пожелайте Котику не сдохнуть)))

Приближалось весеннее равноденствие, и эльфы сплошь посходили с ума, как казалось Виту. Почему-то он совершенно не волновался сейчас, в отличие от осеннего праздника. Да, они снова встанут у алтарной чаши, смешают кровь и произнесут слова венчальной клятвы. И золотые ленты превратятся в золотые обручья. Но зачем же перед этим полторы недели бегать и кудахтать, как куры из горящего курятника?

— Я тоже хочу, — признался Риан, посмеиваясь.

— Что? — не понял Вит, разглядывая очередную бесстыдно обжимающуюся парочку на аллее.

На него снизошел долгожданный отдых, вернее, на наставника снизошло желание этот отдых ученику дать. А еще вернее — до наставника снизошла праба, что Вита то ли не удивляло совсем, то ли удивляло до полной потери способности это чувство испытывать, он не понял и сам.

— Хочу бегать кругами и орать в ужасе.

— Я такой страшный? — «погрустнел» его жених.

— Ничуть. Просто все носятся и нервничают, а мы спокойны, как дохлые единороги.

— А толку-то нервничать? От этого, что, время быстрее пойдет или замедлится? Вон, взять хоть Аэлиса: опять себя до нервного обморока вчера довел и тунику мне обрыдал, хоть выжимай.

— Может, ему трав пожевать?

— Я у Ликарна отжал его замечательных травок и трубку, — усмехнулся Витольд. — На правах будущего родича. Вот, кстати, Маринка тоже спокойна, как тот самый дохлый единорог. И ее жених. А наставник так и вообще в перманентном состоянии нирваны.

— Чего?

— Э-э-э… безмятежности и счастья, — перевел незнакомое эльфу слово Вит.

— Он Источник нашел. Еще бы…

— Угу. А мой меня сам нашел. Риан, а что ты в наш первый раз почувствовал?

— Счастье… Что ты со мной.

— А когда понял, что ты — мой Источник?

— Испугался. Что ты решишь, будто я тебе навязан против твоей воли, и возненавидишь.

Вит качнул головой, потом усмехнулся:

— Я стараюсь проблему обсудить, а потом уже впадать в истерику. Или не впадать — все равно же бесполезно. Так что я бы сначала поговорил с тобой. Как с той ревностью к Эвиру.

— Но мы ведь со всем разобрались?

— Да. И меня это радует. А ты меня к кому-нибудь ревновал? — Вит любопытно сощурился.

Он не замечал такого, но вдруг?

— К принцам. В первую встречу, — признался Риан.

— А, да, помню такое, — задумавшись, кивнул наг. — А почему?

— Почему ревновал? Они же принцы.

— Мне казалось, всем вокруг видно, что я им не ровня, а еще им со мной было немного скучно.

— Думаешь? — усомнился Риан.