Ошибки перевода и их последствия (СИ), стр. 81
— Отец!
— Третьему сыну благородного лорда, вы хотели сказать? Впрочем, это не важно, я предлагал Эли золотые.
— А я отказался. До золота еще нужно дорасти, — неожиданно твердо сказал Аэлис.
Посмотрели на него, как на идиота. Отказаться от золота…
— Это мой выбор, — тихо закончил юный эльф.
— Я же говорила, — Арла появилась в дверях. — Так вот, значит, кто…
— Будет и золото. Попозже, — Эвир переместил руку ниже, обнял кролика за пояс.
Скептические взгляды всей семьи сказали ему все, что осталось висеть в воздухе: голубые ленты развязать проще простого, а будет ли еще это «попозже» — ветер в кронах нашумел. Эвир потянул Аэлиса к двери. Тот пошел за ним, не оглядываясь, часто моргая, чтобы не дать пролиться слезам.
— Не бери в голову, кролик. Все у нас будет — и золотые ленты, и золотые обручья.
— Я думал, они обрадуются…
— Они просто еще не поняли ничего. Или сестрица твоя им наплела… Впрочем, даже если что-то и рассказывала, это могло быть правдой. Я далеко не невинное создание.
— Ты самый лучший! — Аэлис посмотрел на него.
— Ты так считаешь? — Эвир рассмеялся, обнял его покрепче, не стесняясь взглядов прохожих, наклонился к его уху и зашептал «страшным» шепотом: — А если я — коварный негодяй?
— И в брак со мной вступаешь по расчету?
— Еще какому, крольчонок. Представь себе, каково жить в казарме, где в небольшой комнате ютится аж десять эльфов и одиннадцатый — командир десятки. А у тебя есть своя, личная, где хоть голым ходи, хоть на голове стой — никому дела нет.
— Я тоже по расчету, — серьезно сказал Аэлис.
— О… И каков же он у тебя?
— Гарантированный секс, грелка в постели и чесание спины.
Опешивший в первые мгновения Эвир громко расхохотался, подхватил его за пояс и закружил по улице.
— Идет, Эли, это хорошая сделка. Обещаю греть и чесать вдоволь. Ну и первый пункт — само собой, тоже.
На них смотрели с улыбками — любовь, сразу видно.
***
Как пролетела зима, Витольд не заметил. Просто не заметил — после того, как он едва не окочурился, спасая Салэвира, наставник взялся за него всерьез, так что некогда было поднять голову от книг, или он валился с ног или с хвоста, целый день проведя в городской лечебнице, учась помогать, дозируя силу и направляя ее в нужное место, а не так, как привык — широким потоком.
— Неплохо, Вит, неплохо. У тебя замечательно получается, — Тэр не забывал хвалить ученика, воодушевляя.
Конечно, и без похвал Вит это не бросил бы никогда, но слова наставника окрыляли. Еще очень помогало то, что и праба, и Маринка тоже хвалили, радовались успехам. Марина и сама старательно училась, делилась с братом в редкие свои появления во дворце сложностями обучения и выспрашивала про самоконтроль.
В один из ее визитов Витольд заметил, будучи не таким уставшим, как всегда, как изменилась сестра. В Марине словно горел теперь яркий и ровный огонь, почти не плюющийся злыми искрами. А когда рядом появлялся ее наставник, этот огонек тянулся к нему, ластился, а сама Марина расцветала в слегка смущенной улыбке.
— Они такая милая пара, — восторгался Вит.
В последний ее визит он заметил еще кое-что, что заставило незлобивого, спокойного и физически не очень сильного нага с шипением припереть демона к стенке:
— Ты! Мою сестру! Она никуда не поедет теперь, я запрещаю!
— О чем ты? — удивился Ликарн.
— Она беременна!
Демон расплылся в глупой улыбке.
— Беременна…
Вит посмотрел на этого рогатого идиота и махнул рукой, все равно тот сейчас не был способен соображать. Марина на осторожный вопрос брата только кивнула:
— Я знаю. Второй месяц или третий, точно не скажу. Так получилось, резинок тут не изобрели, а стандартные заклятья на меня, как оказалось, не действуют.
— Тебе нельзя сражаться с темным эльфом.
— Я и не хотела, если честно. Я уже не боюсь пещер, но меня все равно от них в дрожь бросает, это ж сколько камня над головой будет!
— Как-нибудь справимся, — утешил ее Вит.
— А тебе туда вообще нельзя, тебе там плохо будет, да еще и мага придется угробить… Не знаю, Витка, я вроде как подписалась на это…
— Я все сделаю, — сказала Агата.
— Ой, праба! — в один голос вскрикнули оба.
Когда в комнате появилась Агата и сколько успела услышать, они не знали.
— Я разберусь с этим вашим чародеем, — пообещала Агата.
— Но… Ты же…
— У меня есть опыт. Я все-таки войну прошла.
— Но это было очень давно, праба, и здесь нет огнестрельного оружия, — попытался воззвать к ее здравому смыслу Витольд.
— Зато есть арбалеты, и с ним я управляюсь уже вполне сносно, — усмехнулась женщина. — Пока вы учились, я тоже не сидела без дела. Лорд Эрнар был весьма любезен и позволил сотнику учить меня.
— Но магия…
— Лорд Тэр дал мне учебники.
Вит и Марина только моргали. Даже зная, что Агата — тоже Огненная, они с трудом могли уложить в голове ее способность к магии. И не они одни: Тэрмариллен согласился выделить ей учебники, по которым учился и Вит, только потому, что Ликарн отказался обучать Агату.
— Так что я разберусь с этим вашим свихнувшимся.
Агата носила статус гостя и все еще обитала во дворце. Но за зиму ее узнала каждая придворная дама: шали и митенки, перчатки, шарфы, очаровательные шапочки очень быстро и плотно вошли в обиход этих красоток. Вязала Агата быстро и качественно, а главное — красиво.
— Странная вещь, — только и сказал Тэр, рассматривая шарф. — Но мне нравится.
В этом мире искусство вязания было неизвестно, сам он почерпнул знания об этом на Земле. Кружевоплетение было, и являлось прерогативой темных эльфов, и то, кружева плели не они, а прирученные и дрессированные пауки. Новая мода укоренилась прочно, дамы и кавалеры выстраивались в очередь к Агате. Не скупились и на оплату, такое искусство требовало вознаграждения. Так что Агата уже не зависела от финансовой помощи Повелителя.
— Все-таки, она весьма необычна, — Тэр задумчиво вертел в руке шарф.
Шарф ему подарил Витольд, сам Тэр за модой не следил и новинками не увлекался. Хотя за жизнью Агаты приглядывал в полглаза.
— Скажи ей о своих чувствах, — советовал брат.
— Нет никаких чувств! — огрызался маг и сбегал.
Так было буквально до этого дня.
— Она тебя заинтересовала, — Эрнар не поднял головы от бумаг, хотя прекрасно видел, что брат вошел в кабинет.
— В ней есть что-то такое… — внезапно согласился Тэр.
— Что? Великий чародей не может сформулировать, что именно? — насмешливо прищурился Эрнар.
— Не могу. И перестань издеваться, — огрызнулся Тэр.
— Я? Ничуть не издеваюсь. Просто очень непривычно видеть, что тебя кто-то заинтересовал, но ты не можешь сказать, чем именно.
— У вас, нормальных приземленных существ, это, вроде, называется «влюбился».
Эрнар уронил перо, забрызгавшее бумаги чернилами, и выругался.
— Ты не шутишь?
Тэр принялся отчищать бумаги, злобно глянув на брата.
— Аккуратнее!
— Это было неожиданно.
— Очень! Особенно чернила на столешнице… ты знаешь, как трудно взаимодействовать с мертвой древесиной?
— Успокойся, я лучше перепишу документ и вытру пятно.
— Я спокоен. Когда ты не проливаешь чернила!
Эрнар отошел от стола и пристально уставился на слишком уж разозлившегося брата. Он не мог понять, что так задело того? Вынужденное признание? Его реакция на это признание? Ну, это ведь в самом деле было неожиданно: до сих пор Тэр относился к чувствам… да никак не относился, легко принимая влюбленности молоденьких слуг и служанок, магов и чародеек, прыгавших в его постель с целью пополнить резерв или набиться в ученики, и так же легко расставаясь с ними.
— Мне пора идти, — Тэр развернулся, рукавом снеся чернильницу на пол.
Привычная броня не налезала. Трескалась и расползалась по швам, как ставшая слишком маленькой туника. Самоконтроль летел к демонам, Тэр всерьез испугался, что попросту сходит с ума.