Ошибки перевода и их последствия (СИ), стр. 79

— Она у меня крепче иной стали. Ладно, раз ты уже в порядке — валите-ка из чужой комнаты. Да, чуть не забыл… Через пару месяцев у меня уйдет Эллэ.

— Почему и куда?

— В отставку, пузо растить, — рассмеялся Риан. — Даэл после свадьбы расстарался так, что никакие травы не помогли.

— Значит, будет девять гвардейцев плюс я в нагрузку. Общее число совпадает с принятым.

— Если думаешь, что слова «в нагрузку» относятся только ко мне, то ты многое позабыл.

Эвир вопросительно посмотрел на него.

— Нагрузка будет тебе, — Риан пакостно ухмыльнулся.

Эвиру сразу вспомнилось, как гонял в полной выкладке по горным тропам свою команду злобный Кремень.

— Дворцовая стража, ты еще об этом помнишь?

— Ничего не знаю, Устав для всех един.

— И где тут бегать? За красотками по саду, прыгая через фонтаны?

— Места знать надо. В общем, я на тебя прошение подаю.

— Подавай, — буркнул Эвир.

Значит, через два месяца ждет его ох какая нелегкая жизнь. Волосы, небось, обкорнать прикажет. Заботливо отращиваемую косу было жаль. Но, в конце концов, это всего лишь волосы. Выйдет в отставку — отрастит снова. Седую и до пояса.

— А теперь оба свалите куда-нибудь.

Аэлиса пришлось вести в его комнату: он пока только мог прижиматься к избраннику и стараться не хлюпать носом от очередной мысли «я просто сплю, и мне это снится».

— Умойся, кролик, — Эвир погладил его по голове.

В ванной Аэлис позволил себе неслышно пореветь под плеск воды, потом в самом деле умылся, приводя в порядок физиономию. Посмотрелся в маленькое зеркальце и душераздирающе вздохнул: глаза красные, губы накусанные, сам весь несчастный — первостатейный жених!

— Завтра повяжем до весны голубые ленты, — сказал Эвир.

Аэлис закивал. Он был согласен с Рианом: равный брак для него и Эвира был бы нонсенсом, заставил бы сплетников дворца перемывать кости им обоим, а его еще и пробовать на прочность, которой не было. А так, когда его обручье будет серебряным, а лента — голубой, а не золотой, никому и в голову такое не придет. Подумаешь, чудит аристократ. Брак-обещание еще не вечное супружество.

Он не говорил, но и его семья когда-то давно была богата и знатна. Но дед пошел против воли своего отца, женившись на простолюдинке, и был отречен и лишен наследства. С того времени выживали как могли, только родители немного сумели скопить, да его и сестру вот выбрали служить во дворце. Прадеда он иногда видел на праздничных приемах. Высокомерный статный эльф скользил глазами по лицам слуг, то ли не узнавая правнука, то ли не желая признавать в нем свою кровь. Аэлис не думал обижаться, но к нему не подходил никогда.

Родители Эвира сына после развода поддерживали, пусть и неохотно. Потому он сейчас в нагрузку к отряду и был выдан — хоть при деле будет, пьяных красоток обхаживать. Денег особенно не давали. Впрочем, по меркам аристократии Эвир был беден, по меркам гвардии богат, по своим собственным ощущениям — еще бы пара сотен золотых не помешала.

— Пойдем во дворец отдыха, кролик?

Аэлис быстро согласился, потом вспомнил, что сперва стоит отпроситься у старшей горничной, и ушел телепортом ее искать, оставляя Эвира одного, осмысливать только что произошедшее. И гвардеец надеялся, что хотя бы полчаса, пока Аэлис будет искать вечно занятую эльфийку, у него будет. Следовало завтра найти, поблагодарить юного нага и попросить прощения за злые слова и глупые поступки. Если бы не он… Следовало в ближайший выходной Аэлиса познакомиться с его родителями и представить жениха своим. И тут-то накатило осознание всего, что случилось. Эвир рухнул в кресло, пытаясь привести мысли в порядок. Он все-таки был болен. Теперь здоров… В самом деле здоров — голову не туманило желание немедленно завалить кого угодно в постель и затрахать до потери пульса. Он мог связно соображать. Отлично. Семейная жизнь не затрещит по швам снова.

Он отдавал себе отчет, что никакой особенной любви к Аэлису не испытывает. Просто с этим мальчишкой ему тепло. Да и какая может быть любовь после пары ночей? Может быть, позже между ними установится хотя бы дружба, может, потом из нее проклюнется что-то большее. Сейчас он чувствовал только ответственность за создание, безоглядно доверившееся ему.

Аэлис вернулся как раз тогда, когда Эвир успокоился.

— Меня отпустили. Сказали, что жалование не получу за день.

— Ну и Тьма с ним. Идем отдыхать.

Надо отдать кролика в умелые руки демона, пусть промнет ему все косточки. Да и самому отдаться. И вообще по полной программе: ванна, массаж, угощения. Весь набор, кроме инкуба. Сексом они займутся потом, в маленькой комнатке Аэлиса. Или в купальне Дворца, но между собой. Было немного странно не желать чего-то или кого-то еще.

— Чем помочь? — приветливо спросила эльфийка во Дворце Отдыха.

— Всем. У нас обручение.

Служители тут же развили бурную деятельность, разделив их, разводя по разным процедурам. Аэлису почему-то было страшно и тоскливо. Сидит тут один, в роскошном бассейне, после великолепнейшего массажа. А Эвира нет и нет. Когда же двери купальни распахнулись, и Эвир ввалился в купальню, он и вовсе потерял дар речи. Гвардейцу безжалостно остригли его роскошные волосы, обрезали так коротко, что были полностью открыты уши.

— Но…

— Служба требует. А вот тебе бы…

Эвир замолк, внимательно рассматривая эльфа в бассейне. По голосу это точно был его кролик. А вот внешность… Такого красавца Эвир сюда точно не приводил. Вроде бы всего-то слегка подстригли волосы, поухаживали за кожей и ногтями. Да и блеклым таким Аэлис уже не выглядел. Раскраснелись губы, на щеках проступил румянец, волосы от воды слегка потемнели, а маски и прочие средства ухода проявили их платиновый отлив. И глаза теперь казались поярче, глубже.

— Что-то не так? — встревожился тот.

Эвир поспешил присоединиться к своему юному любовнику в воде.

— Все так, просто… ты красивый, знаешь? — он обхватил подбородок мальчишки пальцами, медленно наклонился, чтобы попробовать эти яркие губы, с доверчивой готовностью раскрывшиеся навстречу.

После секса Аэлис расцвел еще больше. Видимо, поверил, что красив и желанен, а тело отреагировало. Эвир подумал-подумал и решил, что Тьма и Корни с ними, с деньгами, а нареченному стоит купить что-нибудь красивое и яркое. И серьги. Например, скромное серебро с топазами, как раз будет к лицу.

— Твои уши просят серьги, — сообщил он.

— Я никогда не носил раньше, — Аэлис коснулся девственно-чистых мочек пальцами, смутившись.

— Вот и начнешь. Тебе очень пойдет серебро.

Когда к вечеру они вернулись во дворец, Аэлис щеголял в новенькой тунике, серебристой, с зеленовато-голубыми узорами на ткани, а в его ушках сверкали небольшими камешками аккуратные серьги.

— Ты завел любовницу? Любовника? — сразу накинулась на брата Арла, служившая помощницей третьего садовника и пришедшая, как всегда, требовать чего-то от брата.

Эвир ушел в казарму, поужинать, так что защитить жениха не мог. Сперва Аэлис по привычке втянул голову в плечи и виновато сжался, но что-то внутри, поселившееся там или родившееся после предложения Эвира стать супругами, не позволило ему ощутить себя привычно — слабым и беспомощным, неспособным дать отпор.

— Это не твое дело, — он вскинул голову.

— Как это не мое? Кто она или он?

— Тебя это не касается. Почему я должен тебе отчитываться?

Арла негодующе на него посмотрела, развернулась и ушла, бросив:

— Идиот.

Он пожал плечами. Может и идиот, но он постарается больше не быть тряпкой, о которую Арла привыкла вытирать ноги. И вообще, стоит перенести все вещи в комнату во дворце. Ее ведь оставят Аэлису? Или выгонят из-за брака, потому что муж должен обеспечивать? Стоило прояснить вопрос, и он отправился к своей непосредственной начальнице. Не хотелось оставлять это на тот момент, когда к нему, не приведи Великий Лес, придут и скажут выметаться.