Ошибки перевода и их последствия (СИ), стр. 78

— Исцелять, что же еще?

— Ладно, — понуро согласился Эвир.

— Надеюсь, ты не сбежишь в ужасе? — Вит поймал его отрицательное качание головой и кивнул: — Тогда тебе лучше лечь. И я не знаю, будет ли тебе больно.

Эвир улегся, вздохнул.

— Я умею переносить боль.

Вит посмотрел на Риана, улыбнулся:

— Обнимешь меня?

— Конечно, — Риан подошел, обнял.

Исцелять эльфа оказалось потруднее и позатратнее, чем стаю глетленнов или единорога. Наверное, все зависело от степени разумности и физиологии мозга. И Вит почти обрадовался, увидев на пороге разгневанного лорда Тэрмариллена:

— Наставник…

— Что. Ты. Творишь?!

— Лечу… Простите, что без позволения, но ему срочно…

— Маленький глупец!

Управление целительными импульсами перехватили, Эвира перестало дергать во все стороны. После Тэр вынужденно признал, что его глупый ученик спохватился вовремя, еще немного — и даже выплеснув весь резерв и жизненную силу, Вит вряд ли смог бы помочь Эвиру. Но в тот момент магу хотелось только прибить мальчишку — и вовсе не за то, что взялся лечить эльфа, а за то, что мог вымотаться и заболеть сам. Эвира оставили лежать в комнате Вита, перетаскивать его в казармы было пока нельзя. Самого Вита Тэр утащил в свою спальню. Риану оставалось только бессильно сжимать кулаки: сейчас он, как Источник, был для Вита слабее, чем верховный маг.

— Эвир? — Аэлис, возникший в комнате, перепугался при виде слабо дышащего любовника.

— Сейчас его нельзя трогать, но не бойся, завтра он уже придет в себя. И больше не будет затрахивать тебя до полусмерти, — устало сказал Риан. — Можешь побыть с ним? Меня-то со службы никто не отпускал.

— Побуду, — пообещал Аэлис.

Он пристроился на краешке постели. В голове вертелись все собранные за день сплетни и слухи об Эвире. Один другого гаже, но те, кто говорил ему все это, раньше никогда не лгали. Получалось, что Эвир неразборчив в своих любовных похождениях, не скрывает того, что готов переспать с любым, кто в этом заинтересован. А еще жена его выгнала… Вот тут мнения расходились: болен, изменил, нашла другого побогаче. А он, оказывается, в самом деле был болен. А Витольд и лорд Тэр его вылечили. И что теперь? Вряд ли здоровому гвардейцу понадобится теперь глупый кролик…

Аэлис чуть слышно всхлипнул: если раньше он хотя бы как-то интересовал Эвира, теперь вряд ли.

— Эй, — хриплый шепот заставил его замереть, — ты чего? Плачешь?

— Ага.

— Почему? — Эвир попытался приподнять голову.

— Лежи-лежи! — ему на лоб осторожно опустилась ладонь, прижимая к подушке. — Тебе вставать нельзя.

— Так почему ты плачешь, кролик?

— Потому что теперь я тебе вряд ли буду нужен…

Аэлис снова всхлипнул, слизнул скатившуюся к уголку губ слезинку.

— У тебя есть два плюса. Ты не пахнешь духами и не ноешь без конца дурным голосом. Там, в поясной сумке… Я тебе ленту принес с рынка.

Слуга стер мокрые дорожки со щек и робко улыбнулся:

— Мне? Правда?

— Там, — Эвир слабо махнул рукой.

От лишних вещей он избавился еще перед тем, как лечь, так что сумка и все прочее кучей лежало на кресле. Аэлис добыл щегольски вышитый шелком кожаный спорран, вернулся на кровать и попросту вытряхнул содержимое на покрывало. Первой упала зеленая шелковая лента с изумрудной каймой. Следом посыпались конфеты, какие-то цветные камешки. И сверху упало кольцо, резное, красивое, выполненное с потрясающей детализацией — по золоту был насквозь прорезан силуэт бегущего оленя. Аэлис, сцапав ленту, принялся укладывать все назад, невольно засмотревшись на кольцо.

— Красивое… Твое?

— Ага. Очень понравилось в свое время, олень красиво вырезан.

— А почему не носишь?

— По размеру не подходит.

— Жаль, на твоей руке смотрелось бы замечательно. Хочешь, принесу чего-нибудь?

— Попить, — Эвир закрыл глаза.

— Я мигом! — Аэлис вскочил и телепортировался к кухне.

Когда он вернулся, Эвир спал и во сне с трудом выглотал воду. Аэлис пристроился рядом с ним, осторожно погладил разметавшиеся по постели черные волосы. Эвир принес ему ленту. Наверное, даже выбирал. Красивая лента, и ему к глазам подойдет. Может, даже он будет выглядеть поярче с этой лентой? Если, конечно, ее не отнимет Арла. Нет, нельзя ее отдавать, лучше уж туникой пожертвовать. Хоть вообще домой не приходи, все ведь отбирают. А он, как справедливо заметил Повелитель, размазня. У Арлы полно украшений, одежда лучше. Зачем Аэлис все отдает?

— Не отдам. Ни ленту, ни тунику. Это подарки, — пробормотал он, утыкаясь носом в плечо спящего гвардейца.

— Кро… лик… — слабо позвал Эвир.

— Я тут, тут. Все хорошо, спи.

Эвир успокоился. Где-то зазвенел колокольчик, призывая слугу. Аэлис дернулся, но остался на месте. Его попросили присмотреть за больным, он занят. Колокольчик утих, и юноша потихонечку задремал.

Эвир слегка пошевелился, открыл глаза. Регенерация темных славилась повышенностью, вступив в реакцию с кровью светлых, она давала шанс прийти в себя быстрее, чем чистокровный светлый эльф. Его больше не штормило, голова не кружилась и казалась легкой. Рядом сидел Аэлис, сонно моргал.

— Привет, кролик. Я долго провалялся?

— Совсем недолго. Сейчас примерно полдень.

— И впрямь недолго. Надо возвращаться в казарму…

— Тебе пока еще не разрешили вставать! Вернется Декариан — и пойдешь, если разрешит.

— А ты все время будешь со мной лежать?

— Буду, меня тоже пока не отпускали.

Эвир поднял руку, обнял Аэлиса за шею.

— А ты… ты не уйдешь теперь? — эльф прижался крепче.

— Не знаю, кролик. Вряд ли.

— А твоя жена? Вы же все еще в браке.

— Уже нет, ты на мне браслет видишь?

— Нет… А почему она так поступила?

— Я бесплоден. А ей нужен наследник.

Он даже удивился тому, что признал, наконец, свою вину в том, что детей у него так и не появилось ни от одной женщины.

— Мне не нужен, — сразу блеснул глубиной ума Аэлис.

— Предлагаешь брак?

Аэлис открыл рот, не найдясь с ответом. Эвир перевернулся на бок, прижимая его к себе и глядя прямо в глаза.

— Так что, кролик, станешь моим супругом?

— Стану. А что, вот так сразу?

— А как ты хочешь? Можем повязать ленты, на год, на десять лет, как захочешь.

Аэлис просто расплакался вместо ответа, вцепившись в Эвира покрепче.

— Ну-ну, тише, кролик. Что с тобой?

— Я согла-а-а-асен! — прорыдал Аэлис на всю комнату.

— Ну и я согласен. Не рыдай, малыш, все будет хорошо.

Какое там, пришлось его отпоить водой, умыть, после этого Аэлис немного успокоился. Эвир баюкал его в руках и удивлялся сам себе. Тихо и светло удивлялся, без возмущения.

— И мы, правда, повяжем ленты?

— Повяжем. Золотые.

Аэлис икнул и тихо пискнул, повторяя:

— Золотые?

Он даже не рассчитывал никогда на равный брак.

— А что тебя так удивляет?

— Я слабый, всего лишь младший слуга, мною даже сестра помыкает.

— А я аристократ без наследства.

— Ну…

Риан, уже пару минут слушавший этот лепет, стоя в дверях, хмыкнул.

— На самом деле, Аэлис, бери, пока он согласен. Эвир — отличный парень и хороший боец, был, по крайней мере, раньше, и будет, если его погонять как следует. И, надеюсь, Виту все удалось, так что ходить под кусты не станет.

— Забираю, — определился Аэлис, покрепче обнимая Эвира.

— Вот и молодец. Я б посоветовал вам все же голубые ленты. Через пару лет можно и поменять на осеннее равноденствие, а ему, — десятник кивнул на Аэлиса, — было бы все же проще и спокойнее.

— Ладно, повяжем «обещание».

— Как ты?

— Знаешь, гораздо лучше. Словно пелена с глаз упала, — признал Эвир. — Твой че… жених в самом деле что-то такое поправил, видно.

— Он умеет.

— От гордости не лопни, — посоветовал Эвир.

— Это не гордость. Это счастье, а от него лопнуть нельзя, только взлететь.

— Макушкой потолок не пробей.