Ошибки перевода и их последствия (СИ), стр. 69

«Ничего, я еще посмотрю, что там за ушастый».

И случиться это должно было очень скоро: наставник, тот самый остроухий, что привел сюда ее, обещался не выматывать ученика и не задерживать надолго. Все-таки, праздник завтра.

— Праба, идем, нам пора, — вскоре Вит вошел в комнату.

Идти пришлось недалеко, только до огороженного крепкой стеной, словно высокий и чересчур широкий колодец, дворика, куда выходили порталы, купленные служителями дворца, чтобы не мотаться от общегородского. Удовольствие было дорогое, как успел поведать правнук, да еще и заговаривалось сложными многоступенчатыми чарами на верность: провести через такой портал кого-то со злым умыслом подкупленный служитель не смог бы. Они же наружу прошли легко, оказавшись в светлом саду, слегка неухоженном, заросшем, но сразу бросилось в глаза, что здесь уже начали наводить порядок, обрезать деревья, вскапывать грядки, полоть и косить.

Навстречу из дома выдвинулся эльф, которого красавцем в жизни бы Агата не назвала.

— Солнышко, — обрадовался он. — Пришли.

— Знакомьтесь, — Вит рассиялся, как то самое лучистое, — Декариан Валлен, десятник гвардии, мой любимый и жених. Агата Златник, моя прабабушка.

— Очень рад знакомству, — эльф поклонился. — Прошу в дом.

Дом Агате понравился, был он основательный, хоть и крохотный, но все в нем дышало покоем и миром, уютом и любовью. Эльф на нее поглядывал с плохо скрытой опаской и помалкивал. Эфраз прошлась по дому и вернулась в гостиную, где на маленьком столике Вит и Риан уже расставляли тарелки и чашки.

— У вас чудесный дом, — улыбнулась она.

— Мы вместе его выбирали. И вместе украшали. А сад какой, праба, ты видела? — Вит излучал радость.

— Видела. Я очень за вас рада.

Видела она и то, как широченная, загрубевшая ладонь десятника под прикрытием стола осторожно сжимает тонкую ладошку Витольда, словно этот остроухий ищет у него поддержки. И как Вит придвигается к нему ближе, прижимается к его боку, коротко гладит по бедру, словно успокаивая пугливую лошадь. Что ж, иногда приятно ошибаться. Пламя плясало в ее зрачках, дарило возможность увидеть больше, яснее и четче. След от острых зубов на плече эльфа, скрытый одеждой, но не от взгляда нага или эфраз. Тонкие ниточки связи между ними и еще три лучика, протянувшиеся вовне. Того, к кому тянулся второй луч от Вита, Агата увидела довольно скоро. В дверь с радостным визгом влетел… Она привстала, ахая:

— Згинь?

— Тарон. Мой побратим из племени глетленнов.

Глетленн завертелся около Агаты, бешено размахивая хвостом и требуя делиться вкусным.

— Мелкий еще, глупый, — пояснил эльф.

— Ничего. Сколько ему?

— Десять недель, праба. Он просто очень быстро растет после нашего побратимства.

— Я все же склоняюсь к мысли, что ты его усыновил, а не побратался, — фыркнул Риан.

— Ну или так, — засмеялся Вит.

Тарон поставил передние лапы на его колено и умудрился лизнуть в щеку.

— Тарон, ну, нет же! Просил же не лизаться!

Агате было одновременно и больно, и радостно. Радостно, что у ее внука все так прекрасно и светло. Больно от недавней потери и разбуженных воспоминаний. Чтобы отвлечься, она потянулась к тарелке с пирогами, улыбаясь ото всей души: сразу видно, кто пек-то, да по чьему рецепту.

— Надо будет еще познакомить твою прабабушку с Лейа, — вспомнил Риан.

— Ага.

— И кто же это? — дожевав пирожок, поинтересовалась та.

— Это мой второй брат. Единорог.

Единорогов Агата еще не видела, так что заинтересовалась. В ее воображении вставали гобелены и картины средневековья. Действительность не разочаровала, единорог был красивым, мощным животным, обладавшим витым острым рогом и огромными умными глазами. Услышать его Агата не смогла, это вообще получалось только у тех, кто был связан с единорогами кровными узами, да еще у Вита, который мог слышать всех разумных и полуразумных, способных мыслить образами. Но отнесся единорог к ней благосклонно, обнюхал, потыкался в ладонь мордой, позволил себя погладить.

— Красавец какой игреневый, — Агата похлопала по сильной шее, огладила бок. — Я-то все больше к лошадкам привыкла.

Единорог гордо переступил с ноги на ногу.

«Я красавец!», — сообщил он Виту.

Тот счастливо смеялся, сверкая своим внутренним золотом, словно младший брат солнца, спустившийся на землю. Единороги еще помнили — стадной, генетической, как сказал бы человек с Земли, — памятью время, когда по этому миру ползали и ходили тысячи таких вот солнышек. И Лейа знал, что ему завидуют все его сородичи: получить в побратимы нага было почетно.

«Тщеславный жеребенок», — фыркнула Арис. Ей тоже досталась порция восхищения и ласки, и Арис, подпускавшая к себе только Риана и Вита, даже не фыркнула.

— Так что у нас все хорошо, праба, видишь? — Вит улыбался.

— Теперь вижу, и не буду волноваться. Нет, буду, конечно, все равно, но уже меньше. Значит, завтра у вас обручение?

— Ага, — тут уже разулыбался Риан.

— Приду, обязательно. Посмотрю, какие тут обряды.

Вит снова обнял ее, зашмыгав носом. Вокруг завертелся Тарон. Риан вызвался проводить Агату обратно во дворец. Та не возражала. Расспросить эльфа еще кое о чем без присутствия Вита будет весьма неплохо. Когда погасло сияние портала, Огненная цепко ухватила гвардейца за локоть и хищно усмехнулась:

— Ну, дорогой будущий зять, теперь поговорим.

— Поговорим? А о чем, леди Агата? — Риан недоуменно посмотрел на нее.

— Расскажи мне свою версию всех событий, с самого начала, как только увидел Вита.

— Я простой гвардеец, леди, и многое не знаю просто потому, что не присутствовал.

— Рассказывай, при чем присутствовал, — потребовала Агата.

Риан вздохнул и принялся рассказывать короткими, рубленными фразами. Когда дело дошло до ночи после первой части лечения глетленнов, стал заикаться и краснеть, начиная с ушей.

— Пропустим, — сжалилась Агата.

Дальше рассказ пошел бодрее.

— Ну, а потом лорд Тэрмариллен сказал, что отправится за вами. Это все, леди Агата.

— Хорошо, спасибо, Декариан.

Ей теперь было над чем подумать. И о чем поговорить с наставником Вита, и с Повелителем, и даже с наставником Марыси. Пока что не преминул явиться придворный маг.

— Добрый день, леди Агата.

— Вечер, — женщина пока еще не привыкла к тому, что здесь лишь начинается осень, и свет за окном сбивал с толку, однако солнце уже касалось верхушек дворцовых башен.

— Как вам наш мир? Нашли для себя что-нибудь занятное?

— Эльфы все такие торопыги? — усмехнулась она. — Вы хотите, чтобы я высказала первое впечатление, которое еще даже не оформилось у меня в слова?

— Эфраз всегда так долго думают? — удивленно посмотрел на нее Тэр. — Что ж, вернемся к этому вопросу позже.

— Я — человек, несмотря на кровь. Как и Витольд. Даже если у мальчика отрастает вместо ног змеиный хвост, родился он человеком и прожил двадцать два года им же. А скажите-ка мне, любезный лорд-наставник, зная, что на мальчишку положили глаз перевертыши, что же вы, со всей своей хваленой магией, едва не упустили момент?

— Магия не всесильна, к сожалению. А к немагическим вещам она и вовсе неприложима.

— А еще, зная нелюбовь Вита к всякого рода людным сборищам, вы все же обязали его прийти туда.

— Он Избранный, представляться разным расам и посещать дворцовые праздники ему временами придется.

— Разве он не выполнил свою миссию? Избранность — это что же, по-вашему, неизлечимая зараза, которая теперь на всю жизнь?

Тэр холодно посмотрел на нее.

— Да, это на всю жизнь.

— Обоснуйте, — женщина жестом указала ему на кресло, занимая второе.

— Потому что это навсегда. Избранный не наемник, которого тянут на одно задание, затем забывают. Он — символ. Символ того, что мир не разбивается на куски.

— Час от часу не легче, — она фыркнула, — еще иконы с него малевать начните. Гарантом стабильности мира был, есть и должен быть глава государства. Ваш брат, если я не ошибаюсь?