Ошибки перевода и их последствия (СИ), стр. 68

Демон словно знал, что к нему сейчас придут, встретил при полном параде. Агате поцеловали руку, уверили, что с радостью окажут всяческую помощь, стоит только милой леди о том намекнуть. «Милая леди» явно не поверила, смотрела сурово, пообещала открутить рога, если Ликарн обидит правнучку. Демона обещание впечатлило до восхищенного вздоха: «Ах, какая женщина!»

— Вы очень похожи, Марина. Обе такие Огненные.

А Марина слегка ошарашено пыталась понять, что вот с ней сейчас такое происходит, почему накатила злость и обида. Ей ведь сделали комплимент… Что ж хочется демону ногтями в лицо вцепиться?

— Что случилось, девочка? — он приподнял ее голову, заглядывая в глаза.

— Ничего, нас-с-ставник.

— Ты злишься.

— Это пройдет, — огрызнулась Марина, окутываясь пламенем.

Ему пришлось отдернуть руку: ученичество еще не было закреплено ритуалом, и ее пламя могло обжечь даже его.

— Марина, я тебя обидел сравнением?

— Нет. Да… Я не знаю!

— Я вовсе не имел своей целью тебя задеть, просто восхитился. Тобой я восхищен больше.

Она сердито отвернулась. Льстец! Но все же — что ее так вышибло-то? Две недели держать себя в руках и так сорваться, еще и непонятно на что!

— Пойдем, Марина, нужно помедитировать.

Она покорно отправилась в зал. В этот раз медитация не ладилась, отрешиться не удавалось.

— Что тебя так расстроило? — мягко спросил Ликарн.

Если бы она еще сама понимала!

— Я не знаю. Я просто… Вы смотрели на нее! — сорвалось с языка.

— А ты хотела бы, чтобы не смотрел? — удивился демон.

— Она красивая — теперь. Она и дома была красивая, только старая, — сбивчиво начала Марина, не замечая, как он улыбается. — И я на нее похожа, только праба, она… сильная, волевая, а я…

— И ты тоже такой станешь, когда пройдет еще немного времени.

— Она вам понравилась.

— Только потому, что твоя родственница, — продолжал утешать ее Ликарн.

— А я нравлюсь больше? — Марина посмотрела на него несчастными глазами.

Кто другой уже повелся бы на этот взгляд, проклятущий демонюка только улыбнулся:

— А ты — больше. А теперь — слушай свое сердце.

Марина вздохнула и сосредоточилась. В этот раз все получилось, когда она перестала изводить себя идиотскими чувствами. Снова вокруг нее была глубокая тьма, а сама она, как сгусток огня, сформированный в зародыш, вращалась в этой тьме. Когда она вернулась, нервы уже успокоились совершенно.

— Молодец, — Ликарн все так же улыбался.

***

Риан никогда не думал, что будет бояться не понравиться родичам своего избранника или избранницы. Когда Вит предупредил его, что прабабка, каким-то чудом оказавшаяся в этом мире, желает с ним познакомиться, он почувствовал легкую дрожь в руках.

— Твоя прабабушка… Ладно. Как мне себя вести?

— Как обычно, Риан. Мы будем дома, это наша территория, не нужно подстраиваться под кого-то. Я приведу ее после занятий с наставником, вечером.

— Хорошо. Надеюсь, я ей понравлюсь.

— Ты обязательно ей понравишься, ты же просто сокровище, — Вит улыбнулся ему, но обнять гвардейца при исполнении не решился, Риану, по-хорошему, и разговаривать с ним было нельзя.

— Хорошо.

Вит поспешил удалиться, не организуя Риану взыскание. Отпустить десятника должны были чуть пораньше, ведь завтра у него Малый обряд. Значит, придет домой он раньше, чем там появится Вит с Агатой. Сам Вит тоже переживал — как все пройдет, хоть и не сомневался, что все будет отлично.

Прабабка выспросила у него все, начиная с момента его попадания в этот мир, пришлось рассказывать честно и без утайки, и о драконе, и о наемнике, и о вампире, и о том, как лечил племя глетов, едва не надорвавшись, и о том, как не хотел подпускать к себе Риана, да и кого бы то ни было вообще. О причинах Агата не спрашивала, все уже знала из рассказа Марины.

— Он кажется мне вполне надежным… — решила она.

— Он — мой Источник. Тот, с которым мне спокойно и хорошо.

— Тогда все пройдет без эксцессов.

— Завтра мы проведем Малый обряд, заключим помолвку. А через полгода — брак, как полагается, с обручьями и клятвами.

Агата прижала правнука к сердцу, радуясь. О том, что линия Павла Златника прервется на его правнуке, она перестала волноваться давно. Что ж поделать, если Витке не по сердцу девушки? Не вылечить этот недуг, не заговорить, не выжечь. Пыталась, нельзя сказать, что ничего не делала. Крохами своей силы пыталась перебороть, пока Пашка не приснился и не пригрозил.

Так и пришлось оставить в покое кровь нагов. О том, что в правнуке кровь прадедова до последней капельки вся собралась, Агата узнала сразу же после того, как мальчишку — шестимесячного кроху — привезли к ней впервые. Згиню тогда был год, и он уже был огромным и злющим, словно не кормят. А Витушек активно ползал, умудряясь сбегать из огороженной комнаты, словно тогда уже умел превратиться в змейку и просочиться в любую щелочку. Ее едва Кондратий не обнял, когда увидела в окно, как с крыльца деловито сползает правнук и целенаправленно, крабиком, ползет к кобелю, уже натянувшему цепь струной. Когда Агата выбежала во двор, пес валялся, позволяя ребенку пытаться перелезть через свою лапу. И подметал хвостом двор, вывалив язык и улыбаясь во всю пасть. Он не тронул Вита ни разу в жизни. Как и ни одна псина в деревне. Как и ни одна змея в лесу. Вот тогда Агата и вспомнила мужа, которого тоже не смел тронуть ни один зверь. Потом младенческие серо-голубые глазки Вита к годику засинели, как васильки, с каждым днем все ярче и ярче. Агата окончательно уверилась, что вот оно — нажья кровь копит силу, собирает по крохам магию, пытается не отдавать. Через два года Вита оставили ей не только на целое лето. Невестка ходила на сносях, ждали второго ребенка. Агата была непомерно удивлена: ни у нее самой, ни в сыновней семье больше одного ребенка не рождалось, как и говорил когда-то Пашка, мол, вся кровь только по прямому наследованию передаваться будет. А тут — второй. Агата радовалась возможности побыть с Витом, старалась почаще водить его гулять в лес, где магии все-таки было самую капельку больше. Учила, лечила, утешала. Уже тогда понятно было — Вит за себя постоять не сможет, ни силой, ни хитростью. Разве что уклоняться выучится, да только когда это еще будет.

Известие о рождении правнучки она восприняла сдержанно. Девка? Ну, пусть будет. И кровь свою же собственную в ней не разглядела. Слишком крепко та спала, слишком закуклилась с рождения. Только когда Маринка приехала к ней в последний раз, Агата поняла: с правнучкой случилось что-то, разбудившее ее силу. Но сказать не успела — Маринка исчезла прямо из кровати. Чего-то такого она и ждала, особенно после рассказа о странных снах об ином мире. И в смерть Вита не верилось с самого начала — из-за кольца. Камень, напитанный знакомой силой, был живым, сиял и переливался, даря покой. Недаром же Марыся с колечком расставаться не хотела.

А теперь вот приходится знакомиться с избранниками. Агата усмехнулась: выросли детки. Демон ей не нравился и нравился одновременно. Было в нем что-то такое, основательное, спокойное, сила, способная как разжечь, так и утихомирить огонь в крови правнучки. А вот чем не нравился — она определить затруднялась. Может, тем, что она по привычке, оставшейся с далекого-далекого детства, верила в Бога, так что едва не перекрестила рогатого, увидев? Интересно, как бы он отреагировал? Она сомневалась, что шарахнулся бы — чай, не бес. Скорей, рассмеялся или и вовсе бы ничего не понял.

А вот что за остроухого себе нашел Вит, это надо еще посмотреть. Сколько она тут их видела, эльфы все были красивы, статны, самоуверенны и высокомерны. Неужто ошибся Витушек снова? Прошло-то всего ничего времени. Эльфы эти закружат голову любому, а Вит доверчивый не в меру. Хоть и рассказывал всякое… И сам не видел, как ловко подвели его к тому, чтобы доверился-таки незнакомцу, подставился под чужие ласки, ради собственной жизни и жизней других существ.