Ошибки перевода и их последствия (СИ), стр. 65

— Надо было брать единорогов, — оглядывая нагруженные в нанятую на рынке тележку узлы, весело фыркнул он. — Как мы все это потащим?

— Я как-нибудь дотащу, — мужественно сказал Риан.

— Мне наставник показывал одно заклинание из первоначальной магии, — Вит выудил из памяти нужные слова, повторил их про себя и плавно повел рукой над покупками, нараспев выговаривая формулу облегчения веса.

— О, а вот теперь точно дотащу!

Сил эта первоначальная магия отнимала достаточно много, но, признаться, была весьма действенной. Вит тоже прибрал пару узлов с полотенцами и постельным бельем, буквально отобрав их у Декариана. Весили они, как небольшие тюки с ватой.

— А еще продукты на вечер, — вспомнил Риан.

— Ой, точно!

Пришлось оставить пока тюки в тележке и завернуть в продуктовые ряды, постаравшись пробежаться по ним как можно скорее. Рисковать и всучивать лежалую муку или несвежие яйца десятнику в форменной тунике никто не решился, так что обзавелись всем нужным быстро и даже без торга.

— Я могу что-нибудь приготовить, — сказал Риан.

Вит только рассмеялся:

— Нет-нет, я сам. То-то в походе только Рика и Велес кашеварили? Но ты можешь помочь, мясо порубить мелко, например, морковь почистить.

— В приюте учили, но у меня руки не тем концом…

— А меня всему учила праба. Я и вязать умею, и шить, и готовить. Так что не волнуйся, ладно?

— Я умею делать ремонт, что не очень пригодится, да?

— Почему? Если тебе захочется, ты можешь переделать что-то своими руками. Может, нам вдруг захочется второй этаж надстроить? Тут такие стены, что и два выдержат спокойно. Риан, — Вит с облегчением опустил покупки на пол в их крохотном холле, обнял жениха, — это НАШ дом. И ты волен делать в нем все, что только пожелается. Менять, переставлять, красить. Только не в серый и не в зеленый, вот и все условия, ладно?

— Ладно, — Риан поцеловал его в нос.

Вит тут же наморщил его и запустил пальцы в волосы эльфа, поглаживая за ушами. Риан все порывался сходить к цирюльнику, мол, отросли космы, пора стричь, а Виту нравилось то, что у него волосы, такие жесткие на вид, в самом деле мягкие и слегка завиваются на кончиках, отрастая.

— Обрежу, — сразу пообещал Риан, неправильно истолковав его действия.

— Не надо. Они такие… такие красивые. И почему ты мне не дал убрать шрам и исправить тебе нос?

— А вдруг буду еще некрасивее?

— По-моему, кое-кто тут просто пожалел одного слезоточивого нытика.

Риан засмеялся.

— И это тоже. Ну зачем тебе терпеть?

— Чтобы не терпел ты. Нос — это очень, — он привстал на мыски и чмокнул в этот самый нос эльфа, — очень важная часть тела. А если он сломан, дышит неправильно.

— Когда-нибудь поправим. Обещаю.

— Я внял твоему слову, Декариан Валлен. Кстати, о лечении, как там Арис? Уже пробовала подношения?

— Шутишь? Сожрала все, что дали, намекает, что хочет еще.

Вит вспомнил, с какой опаской он шел в денник единорожицы. Что ни говори, а если этакая махина толкнет или притрет боком к стене, костей целых в нем не останется точно. Про рог и говорить нечего, он и без стальных накладок был острее острого и длиной с меч Риана. И копыта еще… Короче, компактный такой, живой танк. Насквозь больной танк, поправил он себя, превратившись в нага и взглянув на Арис по-новому.

— Девочка, ты только потерпи, ладно? Я постараюсь поправить все за один раз, но будет больно, не прибей меня, хорошо?

Арис зафыркала с тоской, потом кивнула. На единорогов никогда не надевали узды, как на лошадей, поэтому Риан крепко ухватил Арис за рог: даже взбесившись от боли, она не сможет ударить побратима. Виту оставалось только беречься копыт. Он вздохнул и крепко прижал ладони к ее боку, где чувствовал самый болезненный источник нездоровья. Арис захрипела, боль снова запульсировала багровым, единорожица порывалась встать на дыбы, но Риан нажал на рог, не давая даже двинуться.

— Потерпи, сестренка.

Вит утроил усилия, вливая в нее исцеляющий поток магии, хотя и сам тихо скулил, прекрасно чувствуя боль этого существа.

— Еще немножечко, милая, красавица…

По шкуре единорожицы пробегали целые всполохи золотого света, впитываясь в нее, проникая в нутро, заживляя. Да, очень больно. Как операция без наркоза. А еще ведь как-то надо добраться до ее головы, там тоже не все хорошо.

Наконец, Арис обесиленно всхрапнула, в желудке засиял ровный свет. Взмокший Вит вытер слезы со щек и обполз ее, остановился прямо перед мордой.

— Арис, сейчас будет самое сложное и, наверное, болезненное. Я буду исцелять твой мозг. Будет лучше, если ты ляжешь.

Единорожица беспрекословно улеглась набок.

— Риан, держи, не отпускай.

Но, к изумлению всех троих, исцеление мозга было практически безболезненным. Хотя, когда рассасывался шрам на веке и скуле, Арис жалобно ржанула, но не дернулась. Потом Риан уставился на нее, на губах расплылась улыбка, он принялся изредка кивать. Вит тихонечко отполз к стенке денника и привалился к тюку соломы. Сил не осталось даже на обратное превращение в человека. Он закрыл глаза и провалился в сон.

Проснулся он в объятиях Риана.

— Спасибо. Мы так славно поболтали с сестрой.

— У меня все получилось? Я так рад, — Вит слабо улыбнулся.

В тот день он получил такой нагоняй от наставника, что даже забыл поинтересоваться самочувствием Арис и ее способностью есть приношения «влюбленных» эльфов. И сейчас выяснилось, что все отлично. Настроение взлетело до небес, а вместе с ним и странное желание не кухню обновить и посуду, а пол в спальне и только что купленное огромное пуховое одеялище, которое одно занимало целый тюк, хоть и было легким.

— А кровать мы так и не купили, так что спать будем на одеяле, — Риан рассмеялся.

— Нам ли привыкать, — Витольд подхватил тюк с бельем и одеялом и потянул его в спальню. В этот раз смену ипостаси он удержал — пусть в хвостатом виде он все видел и чувствовал гораздо острее, но и роль в ней получалась почти всегда ведущая, а ему хотелось сейчас иного.

Риан расстелил одеяло, сразу же поманил на него Вита. Того долго упрашивать не пришлось, из одежды он выскользнул, как смазанная маслом змея, принялся раздевать Риана, отстраняя его руки:

— Позволь, я сам.

— Хорошо, мое солнышко.

Раздевание партнера, вернее, любовника, на самом деле, можно превратить в полный эротизма спектакль. Несмотря на сугубую простоту одежды, а, может, и благодаря ей. Вот, например, шнуровка туники. На самом деле, шнуровки на форменной тунике гвардейца аж три: две нарукавные и одна на горловине. Первые затем, чтобы прятать под рукавами наручи с метательными стрелками. Сейчас-то на Риане, кроме безрукавки, штанов и туники, ничего не было, и ничто не мешало Виту растянуть шнуры и забраться ладонями под рукава, поглаживая тыльную сторону широченных запястий, чувствуя, как ускоряется под пальцами пульс. Эльф опять засветил глазами, но вслух ничего не сказал. Витольд улыбался ему, ласкал, потихоньку стянул тунику, припал губами к сгибу локтя. Было там у Риана особенно чувствительное место. Если лизнуть и подуть — эльф шалел.

— Солнышко мое солнечное, — Риан прерывисто вздохнул. — Не издевайся, а?

— И не думал даже. Ой, прости-прости!

Пришлось быстро освобождать эльфа от штанов и подштанников.

— Бедненький, штаны узкие, нехорошие, чуть не задавили, — проворковал он, поглаживая гордо взвившийся, аж до шлепка по животу, член. — А если я поцелую, все пройдет?

— Поцелуй — и мы сразу узнаем.

Вит наклонился, тронул быстро облизанными губами налитую головку, покрыл ее быстрыми легкими поцелуями, краем глаза отслеживая реакцию жениха уже на такое «форменное издевательство». Риан глубоко дышал, стараясь делать это равномерно. Кулаки комкали одеяло, Вит порадовался, что пошито оно из особенно прочной ткани — потрескивало, но не рвалось.

— Сокровище мое, поможешь мне? — оторвавшись от своего занятия, он призвал самолично зачарованный флакончик с полюбившимся маслом. Заклинание было идентично тому, что накладывалось на флаконы с мылом.