Игра отражений (СИ), стр. 141
Три дня прошли для нее, как в тумане. Кристина не выходила в сад, опасаясь встретить там малефис, хотя тот ясно дал понять, что появится только с возвращением Доминико. Зато она повадилась спускаться к самой воде и разговаривать с морскими сестрами, а те — приносить ей ракушки со дна моря, которых не найдешь на берегу. Кристина любовалась ими, перебирала, крутила. Перламутровое мерцание ее завораживало. А еще в этих ракушках можно было услышать море. Особенно ей нравилась огромная, коричневато-белая витая спираль с четырьмя рожками по краю, в которой прибой слышался особенно четко. А еще у нее была зелено-золотая сердцевина.
— Она такая красивая, — восторгалась Кристина. — У меня будет самая лучшая коллекция морских раковин.
Русалки смеялись, словно колокольчики стеклянные звенели.
— Ты сам как раковина — внутри жемчуг зреет. От этого больно, но когда жемчужина выйдет, будет хорошо, — сказала старшая.
— Я устрица, — Кристина фыркнула.
Они снова засмеялись, выбрались на каменные ступени, ложась нежиться под солнцем. Правда, недолго — оно высушивало их чешую, а это было опасно. Кристине морские девы уже не казались опасными или безобразными. Они были необычными. А еще они о ней заботились. Она перебралась поближе:
— Вода теплая?
— Для тебя еще нет, — покачала головой, увенчанной золотым гребнем с такими жемчугами, что островные дамы удавились бы от зависти, Ианталь. Доминико объяснял, что она в своем народе носит титул, близкий к княгине, и ее покровительство потомку малефис, да и Двуликому весьма дорого.
— Жаль, так хочется скорее поплавать. Говорят, детям это полезно.
— Еще зима, штормы перемешивают ледяные глубинные воды с теплыми на поверхности. Подожди немного, когда они уйдут, и море согреется, — Ианталь вытянула руку, осторожно, почти не касаясь, погладила Кристину по животу, который еще и заметен-то не был. Русалка опасалась прикосновением вытянуть силы и тепло из жены нареченного брата, потому была особенно деликатна. Но ее словно бабочку к огню, так и манило к Кристине.
— А у меня будут близнецы, — сказала Кристина.
— Мы знаем, — покивала Ианталь. — Когда родишь, приходи, если позволит Нико, и если захочешь сам. От тебя родились бы красивые дети.
— В смысле «родились бы»?
— Если бы ты согласился лечь с нами, — серьезно пояснила Ианталь. — Морскому народу иногда полезно обновить кровь, и мы приходим к тем, кто может дать нам сильных детей. Они не будут людьми, но будут помнить своих отцов всегда.
— Ну, если Нико будет не против, — Кристина задумалась. — А то, что я Двуликий, не отразится на детях?
— Для нас это не важно. Даже если родится Двуликое дитя — оно найдет свое счастье.
— Хорошо, мы с Нико поговорим об этом. Я буду только рад.
Русалка улыбнулась и тут же настороженно развернула перепончатые ушки в сторону берега:
— Нико возвращается.
Кристина поднялась:
— Было приятно посидеть, — она подхватила раковину и пошла к дому.
Строенный плеск позади подсказал, что русалки тоже ушли в воду. А со стороны подъездной аллеи уже слышался быстрый перестук копыт, видимо, Доминико торопился.
— Что случилось? — Кристина ускорила шаг.
Нико слетел с седла, обнял ее:
— Ничего. Просто я страшно соскучился.
Кристина обняла его одной рукой:
— Я тоже. Нам нужно поговорить, Нико, идем в дом.
Теперь уже встревожился ее юный муж, ведь чувствовал же, что не ко времени эта поездка.
— Что, Кристо? С тобой все хорошо?
— Да, милый, все отлично. Ко мне приходил малефис. Сказал, что у меня Двуликое дитя, но он может сделать так, чтобы были близнецы. А еще твои сестры хотят от меня детей.
Нико замотал головой, как конь, отгоняющий овода:
— Погоди-погоди, все по порядку, хорошо? Я еще из мозгов не вытряхнул то, чем напичкали меня отец и управляющие, дай мне пару минут, любовь моя. И пожрать бы.
Просторечные выражения и общий затраханный вид юного аристократа немного смягчили сердце Кристины.
— Идем, милый. Мне принесли красивую раковину, скоро коллекция займет всю комнату. Сейчас посмотрим, насколько тут вообще собираются нас кормить.
За столом не разговаривали: Нико быстро и аккуратно ел, восполняя силы, причем, сел, вопреки этикету, не напротив супруги, а рядом, и старался касаться ее хотя бы коленом, или хоть ее пальцев, передающих ему хлеб или солонку. Кристина положила руку ему на колено, улыбаясь. К черту правила, он был вдали от нее три дня, и она прекрасно понимала, что эти дни дались ему нелегко. Нико благодарно вздохнул и ощутимо расслабился.
Наконец, прием пищи завершился. Кристина ела мало, больше налегала на подкисленную воду, заново полюбив лимоны, конечно, еще не в виде фруктов, но разведенный лимонный сок пришелся ребенку по вкусу.
— Сейчас приму ванну, и я всецело твой, — Доминико, сообразив, что дорожная пыль и пот — не лучший аромат, сконфузился и быстро скрылся в ванной.
Кристина отправилась искать место для раковины. Где-нибудь в самом центре полки. От сравнения себя с устрицей до сих пор хотелось хихикать. И, главное, русалка ведь не промахнулась ни на йоту, внутри Кристины в самом деле зреет настоящая жемчужина. А будут две. Раковина заняла подобающее ей место. Кристина полюбовалась ей и стала поджидать супруга, размышляя, как тот отреагирует на близнецов.
Нико плескался недолго, вышел из ванной освеженный, с еще мокрыми волосами и обнаженный по пояс. Кристине пришлось с трудом возвращать мысли в нужное русло — очень уж отвлекали капельки воды, бегущие по смуглой коже с волос.
— Так о чем это я? — она проследила пальцем пару капель. — Ах да, дети. И малефис.
— Малефис? Сюда приходил кто-то из моих предков? — насторожился Нико.
— Да. Он сказал, что у меня Двуликий ребенок, но он может сделать близнецов.
— Сделать? Разделить одно тело для двух душ? Это опасно! — Доминико нахмурился, глаза засияли скрытой силой, выдавая сумбур в его душе. — Что он еще сказал?
— Что это будет больнее, чем рожать. И что он придет, когда ты появишься.
— Думаю, он прав, это будет больно. Представь, что ему придется, по сути, расширить пространство внутри тебя, чтобы поместить не одного, а двух детей, а еще вытянуть из твоего тела нужные для создания ребенка элементы. Черт! Черт, это и звучит-то жутко, а на самом деле еще и опасно для тебя! — юноша крепко сжал руки, обнимая ее, словно боялся теперь отпустить.
— Насколько опасно, Нико?
— Может пострадать твое здоровье, но, вероятно, не смертельно, иначе малефис не стал бы предлагать.
— Я соглашусь. Два ребенка — это намного лучше, чем один.
— Тогда я буду присутствовать, — заявил Нико. — И заберу твою боль. Если ты согласна, пусть будет так.
— Тебе будет больно вместо меня?
— Э-э-э… можно и так сказать, — уклонился от прямого ответа юноша.
— Что это означает?
— Что не будет больно тебе, — он посмотрел ей в глаза. — Не спорь, пожалуйста, mi amante. Не надо.
— Хорошо, милый. А что насчет детей твоих сестер?
— А? О! Ианталь все же решилась просить тебя подарить ей и сестрам детей? — Нико фыркнул, возвращая себе беспечный вид. — Я не против, если не против ты.
— Думаю, это будет любопытно. У них будут хвосты? Они будут русалками? Двуликая-русалка — это наверное, странно.
— Тебе будет интересно узнать, как русалки зачинают детей с людьми, — интригующе усмехнулся Нико. — И — да, они родятся русалками.
— То есть, это не просто обычный секс?
— Не скажу, — смешливо прищурился юноша.
Кристина сморщила нос:
— Ну и ладно, узнаю через семь месяцев.
Он наклонился, целуя ее под ушко и в плечо, дразняще провел по коже кончиком языка.
— Коварный соблазнитель…
— Угу.
Ловкая рука раздернула шнуровку корсажа, стянула с плеч кружевные оборки, освобождая губам больше пространства для ласк.
— А не перейти ли нам в кровать? — ноги Кристины уже подкашивались, за три дня она, оказывается, совсем изголодалась по ласкам.