Мой друг — Олег Даль (Между жизнью и смертью), стр. 51
А у меня масса дел — и документы, и гостиница… Думаю: «Ну, чего я буду терять время?» И посоветоваться-то не с кем…
Говорю таксисту:
— Слушай, ну что же мне делать?
А он мне отвечает, уже зная, кого надо встречать:
— Давай я тебя в Бюро отвезу, делай свои дела, а через два часа снова заскочу за тобой, и поедем, встретим его.
Тоже любопытно: не был Даль уж каким-то особо прославленным актером и ролей у него немного было, и по театру его мало кто знал, а на гастроли на Кубань он и вообще не приезжал, но узнавали и любили его буквально все — шофер такси, горничные в гостинице, прохожие на улице… Иногда даже знаменитых актеров привозишь: «А это кто? А где он играл-то?» Вплоть до таких имен, что даже неудобно их называть. А его все знали! Все!
В общем, приехала я в Бюро, насчет машины спокойна, но решила еще раз проверить, когда рейс. И вдруг слышу в трубке:
— Самолет прибыл полчаса назад.
То есть только мы уехали из аэропорта, как он прилетел. Никого в Бюро нет, что делать — не знаю. Сижу в новом платье, накрашенная — реву и подолом утираюсь. Секретарша ходит вокруг и меня успокаивает. А мне так обид-но-о-о… О его колючем характере-то предупредили, и я чего боялась: развернется он сейчас и уедет. Столько трудов было его заполучить, и вот так, по глупости, по моей нерасторопности все может рухнуть! Он ведь не знает ни гостиницы, ни номера, ни даже телефона Бюро — ничего! Уверен, что мы его встретим. Ну как повернется и уедет? (Кстати, так чуть и не случилось.) Реву ревом. Вдруг звонок из Москвы — Дунаева:
— Что же вы делаете?! Почему Даля не встретили?!
— Где он?!
— В аэропорту! Звонит мне, ругается: «Что это такое?!!»
Быстро набираю номер в аэропорт и сквозь слезы:
— Тетенька, там у вас артист Олег Даль…
— На черта мне твой Даль!!! Шо ты мне холову морочишь?!
— Я вас умоляю, предупредите, чтоб он никуда не уезжал!
Слышу, она объявляет:
— Гражданин Даль, подойдите к окошку справочного бюро!
Хватаю по новой такси и опять туда мчусь. Бегаю, бегаю — нигде его найти не могу! А в нашем аэропорту в углу есть междугородные автоматы. Смотрю — он возле них ходит. Злой. Я зареванная, но как только его увидела — довольная. И к нему:
— Олег Иванович, я из Бюро…
— Ничего себе начало работы!!!
Только одну фразу и сказал. На меня не смотрит и молча взад-вперед ходит. Тут уж слезы мои высохли, и я начала «подыгрывать». Стою, носом соплю — изображаю раскаяние, а в душе уже ликование: слава богу, что он здесь! Главное, что то, чего я боялась, не случилось.
Ходил, ходил. Потом:
— Че ты ревешь?! Успокойся! Никуда я не уехал…
Видит, какая я стою. И уже подобревшим голосом:
— Просто я жене позвонил уже… напугал ее… Сейчас жду очереди еще раз позвонить, а то она волнуется…
Сели потом в машину, я ему рассказала: так, мол, и так все получилось… Отвезла в гостиницу. Он в номер зашел, цветы увидел и совсем успокоился.
И вот что я поняла: он очень требовательный человек. И все эти рассказы о его капризах, грубостях и т. д. по линии Бюро исходили от тех людей, которые не смогли ему организовать нормальные условия работы. За те дни, которые мы с ним отработали, никаких вещей, о которых меня предупреждали, ни разу не произошло. Мы, правда, тоже старались, чтобы, не дай бог, фрагмент задом наперед не пошел или еще что-то подобное не случилось. Были какие-то мелкие конфликты на площадках. Например, в какой-то аудитории из зала крикнули:
— Что ты Конецкого читаешь, ты нас лучше сам насмеши!
Ну, площадки всякие были… А в отношениях с нами никаких трудностей в работе не возникало. Наоборот, он старался нас как-то развлечь, развеселить, рассказать что-то забавное, а в душе, чувствовалось, — ему не до всего этого.
Встречи на маршруте были разные, но очень выделилась из них одна — в кинотеатре «Космос». Это было последнее выступление его в тот день, началось оно в девять вечера и очень долго продолжалось. Представляла его администратор:
— Выступает заслуженный артист республики Олег Иванович Даль.
А он вышел и сказал:
— Я не заслуженный… я просто артист.
Когда в конце зрители вышли за ним на улицу благодарить, кто-то сказал:
— Пусть вы и не заслуженный, но для всех нас вы уже давно народный.
Встреча эта прошла «на ура». Мы таких площадок, вообще-то, боимся: кинотеатр, случайная публика, пятнадцать минут, отведенных перед сеансом или после фильма. А тут он разговаривал с людьми больше часа! Я считаю эту встречу одной из лучших, настолько тонкий контакт был между публикой и им, настолько умные, хорошие вопросы задавали. Разговор получился прекрасный.
В «Космосе» так: лестница, лестница, лестница… От сцены до самой верхотуры, и если дверь наверху открыть, то лесенка идет до самого киномеханика. И вот, когда все кончилось, Олегу Ивановичу из первых рядов подарили огромную-огромную охапку цветов — астры и хризантемы. И он бежит с этим малиново-красным букетом по лестнице вверх, ко входу в зал — такой счастливый, радостный. Кидает мне эту охапку:
— Все! Поехали!
Мне кажется, что и он получил от этой встречи самое большое удовольствие.
В Университете встреча прошла по-разному. Были выкрики из зала. В конце прислали ему записку: «Закругляйся, дядя. Гав-гав-гав!». А он отреагировал так:
— Ну, что ж… Закругляюсь… Смотрите фрагменты…
И ушел со сцены.
Потом, в день его отъезда, приходила группа ребят в аэропорт извиняться — это уже когда я его провожала. А он:
— Да что вы, ребята!.. Ладно вам…
И завершение поездки было очень хорошее. Очень тепло с нами расстался, и расцеловались мы с ним, и руки он нам на прощание пожал… А тут еще и ребята эти прибежали. Уезжал он какой-то довольный. Нигде ничего не сорвалось, хотя были и какие-то моменты, из-за которых он переживал. Тот же Университет, например.
Как-то прислали ему записку: «Есть ли у вас дети?» Он ничего не ответил. А в Новороссийске зашел разговор о том, что он очень любит собак. Не с залом, а так, за кулисами Дворца моряков перед выступлением. На следующий день приходит кто-то из работников Дворца и говорит:
— Олег Иванович, у меня есть прекрасный щенок. Очень хорошая собачка. Мы хотим вам ее подарить. Возьмите…
— Что вы, ребята! Это же ТАКАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ — живое существо к себе приручить…
И вот когда ему задали вопрос о детях, я подумала: «Боже мой, да если этот человек так относится к животным и не заводит собаку не потому, что не хочет, а потому, что боится не уделить ей чего-то должного, потому что много ездит, живет на колесах…»
Конечно, с другой стороны, все это очень сложно… Но интонация была именно на ОТВЕТСТВЕННОСТИ. Сотни людей заводят собак просто для антуража, а этот…
Наверное, он все-таки немножко потеплел душой за время, проведенное у нас. Людмила не доверила его никому из организаторов. Только она и я с ним работали на маршруте.
Сама я родом из Темрюка. За ним есть место, где возле Керченского пролива сходятся два моря. Едешь по дороге — с одной стороны Черное, с другой — Азовское. Мы ему рассказывали, и он страшно заинтересовался этим местом. И все говорил, что еще раз приедет:
— Приеду к вам в марте 81-го года. Поедем к твоим родителям… Там у вас Темрюк, Тамань… вино… Вот когда пить начну — сразу сюда… Посмотрю, что там за «два моря»…
Не знаю, был ли он «зашит» в это время, но у нас совершенно не пил.
Разговоры о его следующем приезде шли, еще когда он у нас работал. Потом у Людмилы был, вероятно, и телефонный разговор с ним, потому что я помню, как оговаривались даже сроки его второго приезда, где его поселить, куда его свозить. Почему он говорил о весне 81-го, а не приближающегося 80-го года — ни вспомнить, ни объяснить не могу.
Очень много и смешно рассказывал он о съемках «Плохого хорошего человека». Точнее, об обратной стороне этого дела. Они с Папановым приехали на натуру первые, потом встречали в аэропорту Высоцкого… Очень весело им всем жилось, но недолго: