Сапфир (СИ), стр. 43
На студии им обрадовались.
— Сначала танцуете вы как пара-победитель, за вами состоится танец тех, кто занял второе и третье место. После — вручение призов. Ваша задача простая: улыбаться и выглядеть счастливыми — поверьте, призы того стоят. Готовы? Вы, мисс Далински, в гримерную, что слева по коридору, вы, мистер Кассар, в ту, которая напротив. Все понятно?
Менеджер с микрофоном на ухе двигался суетливо и постоянно сверялся с прикрепленной к пластиковому планшету бумажкой, будто та вещала ему единственно верный план действий.
— Встретимся в бальном зале. Если есть вопросы, обратитесь к стилистам, они меня позовут.
Похожий на одутловатого пингвина беспокойный ассистент скрылся за ближайшей дверью.
От сооружения высокой прически Лана отказалась — не хотела, чтобы кто-то заметил на ее шее тату. Не нужны кривотолки и сплетни — они явились не за этим. Зачем? Уж точно не за призами. Ответ на вопрос «зачем они явились» она знала наверняка — чтобы Марио не сполз.
А сползать он начал.
Сразу же после того, как она поделилась с ним известиями о том, что свечение сапфира почти идентично тому, которое испускает цитрин. Беда. Настоящая беда. Ведь эти два спутать точно никак нельзя: если один подарит вечную жизнь, то второй убьет уже через пять часов.
Марио сделал вид, что воспринял новости равнодушно, но Лана вдруг увидела тень той самой тоски, которая уже мелькала в черных глазах — тень одиночества и отрешенности, тень смертельной усталости от бесконечной борьбы.
— Если хочешь, на студию мы не поедем, — предложил он, не глядя на нее.
— Поедем.
В тот момент она четко осознала одно: если сползут оба, то потонут. И, если Марио не будет тем, кто тянет наверх, то этим «кем-то» должна стать она, Лана. Но она не сможет им стать в тихом бунгало, на привычном крыльце или даже в постели Мо — его дом, слишком уютный и родной, заставит плакать их обоих. И потому им требовалась встряска.
— Мы поедем, — отозвалась она жестко. — И на студию, и в Гару, и куда там еще мы, черт возьми, собирались. И даже не думай мне отказать.
Мо смотрел на нее выразительно — перед смертью, мол, не надышишься. Глупо это все, глупо.
Но поехать на студию согласился.
Камеры — целых три — кружили по залу на длинных, свисающих с потолка и обмотанных проводами, железных «руках». Зал проветривали кондиционеры, но из-за обилия зрителей в нем все равно было душно; вдоль стен свисали тяжелые от полотка до пола портьеры. Позади, на второй сценический этаж, вели две подсвеченные красноватым свечением лестницы. Сверху балкон.
— Дамы и господа, встречаем — Лана Далински и Марио Кассар — победители конкурса «Ла-чача», уникальные танцоры, покорившие сердца зрителей своим искрометным талантом. И сегодня они вновь здесь, на этой студии — аплодисменты, дамы и господа, аплодисменты.
Зал хлопал так, будто каждому зрителю за овации был обещан бесплатный ужин, — бурно, искренне и шумно. В свете прожекторов концертные платья и рубашки ослепительно сверкали миллионами радужных огоньков. Лане вновь подумалось о сапфире — от камней и их сияния тошнило. Даже от стекляшек.
— Сегодня наши победители вновь станцуют для нас, и не что-нибудь — нет-нет, но самый настоящий танец любви — танго. Похлопаем, поддержим наших гостей!
И вновь аплодисменты. А после на зал пала тьма и тут же ярким светом вспыхнули прожекторы, окрасился синими, голубыми и красными бликами пол, который распался на линии, звезды, квадраты.
Зависла секундная тишина; Мо обнял Лану за талию, та прислонила голову к его плечу.
— Мы снова не готовились, — шепнул он со смешком.
— А нам и не надо…. Просто чувствуй меня. И танцуй, — шепнули в ответ.
Зазвучала музыка.
И вновь их руки отведены в сторону, пальцы сплетены и почти касаются друг друга кончики носов. Взгляды напряжены, пробиты током, бедра — стальные и гибкие — готовы плести узор из обволакивающих разворотов, наклонов и восьмерок.
Задвигались подошвы — принялись наступать мужские туфли, и тут же изящно попятились назад каблучки. Марио нападал — давай, посмотри на меня, почувствуй. Обвивалась и отпускала вокруг него нога Ланы — кто тут нападает? Ты — тигр? Тогда я — тигрица. Берегись, отступай — съем, подчиню, лишу разума…
Они, как и прежде, ушли в музыку с первых тактов. Не вовремя аплодировали вдруг обнаружившие, что их не обманули и что на сцене разворачивается настоящая страсть, зрители. Им давал отмашку ведущий — угомонитесь, мол.
Лана пожирала партнера глазами.
«А красавчик ты, Мо… настоящий».
«Еще и сильный…»
«И крепкий…»
«И твердый»
«Уже?»
«Всегда при взгляде на тебя…»
«Они увидят…»
«Плевать».
Кружение тел, пируэты коленей; они танцевали столь же синхронно, как занимались сексом, — одно на двоих дыхание, одна страсть.
«Хочу тебя…»
Пристально наблюдал за ними ведущий. Иногда, когда свет прожектора ускользал в сторону, тер влажные ладони о колени.
Марио прижался сзади, обхватил Лану за талию — распахнулись разрезы, взлетели в воздух стройные женские ноги. И вновь объятие, крепче, чем того позволяла танцевальная этика.
«Смотришь на меня? Смотри, ощущай…»
Их окутала сексуальная дымка, которую жадно глотали и зрители, и камеры.
«Ты меня щупаешь, засранец…»
«Щупаю. Я бы пощупал тебя везде…»
Они проплыли от одного края сцены к другому.
«Задрал бы тебе платье, сдернул плавки…»
«Угу, мечтай…»
«И задеру».
«Я без плавок…»
«Что?!»
Мо крутанул Лану так, что у той затрещало плечо.
«Хочешь?»
«Трахну».
Она улыбалась сладко, как садист. Обвивалась, терлась кошкой, дразнила. Мо не удержался и хлопнул ее по заднице — отдельные зрители повскакивали с мест с одобрительным свистом.
«Ах, так?!»
В следующий «проход», она прижала руку к его члену и потянула на себя.
Вспотел ведущий, которого в этот момент показал экран.
«Держишься за него? Чувствуй. Он скоро будет в тебе».
Она действительно была без плавок и чувствовала, как вся внутренняя сторона бедер сделалась скользкой.
Они не танцевали — они готовились к сексу, они почти занимались им.
«Хочу тебя. Хочу танцевать, чтобы ты без платья… Чтобы подрагивали твои соски. Чтобы я голый прижимался сзади, хочу наклонить…»
Он наклонил ее сразу же — еще не отыграла музыка. Запер вверх по лестнице туда, где свисала тяжелая портьера, затащил за нее, словно жертву в капкан, задрал платье и втиснул себя в Лану так жадно, что та громко застонала.
Зрители захлебывались аплодисментами — они полагали, что столь эффектное завершение танца — часть шоу. Прекрасная, возбуждающая, единственно правильная.
Аплодисменты грохотали и грохотали, заглушая голос ведущего, и под них, наклонив к стене, партнершу безудержно, страстно и резко трахал Мо.
На церемонию вручения призов они вышли потные, расхлестанные и порозовевшие от прилившей крови. У Марио по вискам тек пот, у Ланы текло по ногам.
Ведущий обещал им денежный приз, годовой абонемент в какой-то танцевальный вип-клуб, приглашение для участия в следующем шоу…
Победители не слушали. Они, сверкая пьяными глазами, довольно улыбались в камеру.
Глава 10
Этим утром Мо снова думал о том, что должен составить завещание — вписать в него Лану как наследницу всего, что он оставит после себя: бунгало, двух яхт, неистраченных денежных средств. Он укажет Дэттона Фортнайта в качестве финансового консультанта, и тот поможет Лане продать суда или недвижимость. Если она захочет.
Ему было легче думать, что ненаглядная «Жемчужина» достанется ей, нежели кому-то еще. Найти бы только время и написать эту чертову бумагу…
— О чем ты думаешь?
Внедорожник размеренно гудел басовитым движком и несся по шоссе «L-G1» — Ла-файя — Гара. Все дальше и дальше от моря. Кусты, поначалу низкие и пожелтевшие от палящего солнца, с продвижением вглубь материка становились все выше, гуще, зеленее. Путался между рамами открытой кабины ветер, трепал волосы, воровал льющуюся из радиоприемника мелодию, разносил по пустой дороге.