Искусник. Испытание на прочность, стр. 24

Несколько секунд скопившиеся за стеной мутные светлячки амулетов держались, потом начали тускнеть и таять, удаляясь. Но жалеть их мастер не собирался: даже в самой паршивой ситуации у человека есть выбор, каким способом зарабатывать на хлеб, и особенно на кусок ветчины к этому хлебу. Инквар ухмыльнулся про себя и поставил поперек хода плотный дымовой заслон, заперев его с двух сторон щитами. Пусть соглядатаи Корди пошевелят мозгами, придумывая новый способ наблюдения за особыми гостями.

— Все, — сообщил он, отдавая свечку Ленсу. — Больше вампиров не будет. Но на ту служанку я потом схожу посмотреть, мне стало интересно.

— Моя сестра тебя выгонит, — убежденно заявил Ленс, бросая на Инка хитроватый взгляд. — Она теперь рабыня. Знаешь, как черные искусники не любят свободных?

— Конечно, — с наигранным безразличием кивнул Инквар. — Но никогда раньше не слышал, чтобы Густав так поступал с собственными родственницами.

— Она не его рабыня, — словоохотливо пояснил Ленс. — Ее поймал чей-то черный искусник.

— Сильные черные, способные на такое, есть только у троих баронов, — откровенно зевнул Инквар и направился к купальне. — Пойду умоюсь и посплю, а ты не пускай в мою комнату слуг и женщин. Они всегда суют нос в самые опасные места.

Искусник и на мгновение не сомневался, что каждое его слово немедленно станет известно Корди, хотя вблизи больше не ощущалось никого из шпионов. Но наверняка в стенах и мебели спрятано несколько слуховых трубок и где-то в особой комнате постоянно сидят соглядатаи.

И Инквар не ошибся. Написанное на листке сообщение принесли Густаву Корди уже через пять минут после того, как прозвучали слова искусника о трех баронах. Отличать жемчуг от песка старший соглядатай умел.

Корди сидел перед большим рабочим столом в удобном кресле с высокой спинкой, а напротив устроились все четверо его искусников, разложив перед собой бумаги, которые они сортировали по какому-то непонятному на первый взгляд признаку.

— Что там? — недовольно глянул барон на посыльного, но руку за донесением все же протянул.

А прочтя, некоторое время хмуро щурился, обдумывая, как быстрее, а главное, точнее решить возникшую перед ним задачу. Затем усмехнулся и приказал сидящим напротив рабам:

— Возьмите по листу бумаги и молча напишите имена пятерых хозяев самых сильных искусников.

Уже через пару минут он получил четыре листка, на каждом из которых стоял столбик из пяти имен. И очень скоро выяснил, как сильно не совпадают мнения его искусников. Двое мастеров, которых ему пришлось ловить по всем свободным землям, первыми написали баронов Орбонга и Фидгеля, а остальные, отобранные за долги у правителей соседних с поместьем Корди городов, сначала вспомнили барона Метьенга.

— Как ты это объяснишь, Бикет? — поизучав несколько минут лежавшие перед ним списки, обратился барон к самому старшему и сильному из своих мастеров.

— Все правильно, — едва взглянув на бумаги, уверенно объявил тот. — Мы ведь можем оценить силу только тех мастеров, с работой которых сталкивались лично. На слово никто из искусников не верит, такое у нас правило. Но вот у меня и Нилкеса совпало по три имени, и это тоже правильно, прежде мы жили не очень далеко друг от друга и знали одних и тех же мастеров. Но если вашей светлости хочется выяснить, кто из подневольных мастеров сильнее во всех городах и баронствах, придется спрашивать главу гильдии травниц. Именно они сдают искусникам на усиление самые ценные зелья и точно знают, чьи потом нужно разводить один к пяти, а чьи — к семи. А вот зелья Юдгана разводят к десяти. Кстати, Юдган долго не живет на одном месте, мотается в поисках артефактов по всем городам и знает намного больше мастеров, чем мы.

— Об этом мне известно, — подозрительно уставился на него Корди. — А вот почему ты так охотно о нем рассказываешь?

— Но ведь никаких тайн Юдгана я вам не открыл, об этом может рассказать каждый торговец диковинками, — устало вздохнул искусник, спать в последние дни им приходилось очень мало. — И ваша светлость давно знает, что старина Юд — вечный путешественник и объехал все пределы. Об этом слышали все мастера, бароны и наемники в свободных землях.

— Так ты думаешь, он и отсюда скоро уйдет? — мрачно насупился барон.

— Я ничего не могу предполагать, — отказался от ответа Бикет. — Юдган непредсказуем. Но есть одна тонкость, о которой тоже знают все, но мало кто обращает на нее внимание. Он но сути — большой ребенок и более всего обожает новые игрушки. И сегодня за завтраком я убедился в этом собственными глазами.

— Я тоже, — помолчав, жестко бросил Корди, собрал листы и стукнул указкой но колокольчику, вызывая секретаря: — Срочно пошли всем приглашение. И как только Юдган проснется — доложи.

Потом пристально оглядел сидящих за столом мужчин в черных одеждах, мрачно скривился и нехотя приказал им идти отдыхать, пока спит его необычный гость. Хотя все они уже твердо знали, что это чистейшая ложь. Юдган вовсе не гость, и он лично надел на себя невидимый ошейник раба в тот момент, как за ним захлопнулись ворота замковой ограды.

Впрочем, мало кто называл замком имение Корди, дед которого когда-то захватил в предгорьях Южного хребта небольшой городок Гавр, окруженный надежной каменной стеной. А потом много лет укреплял и перестраивал и огромный дворец, и стену, и весь Гавр, постепенно выселяя в окрестные деревушки тех, кто ему не служил или был уже не нужен. Каждый житель городка с тревогой поглядывал в окна, страшась появления помощников управляющего с купчей и мешком монет, но точно знал — однажды они обязательно появятся, и придется ставить подпись и срочно выбираться из дома.

Поэтому многие заранее строили надежные дома за стенами и переезжали туда, придерживая городское жилье на случай нападения или еще какого-нибудь невероятного поворота судьбы.

ГЛАВА 12

Алильена плелась по саду рядом с беззаботно щебечущей матерью с самым безразличным и скучающим видом, хотя в парке Корди было на что посмотреть. Чистенькие, словно вылизанные дорожки из розового гранита вились по поросшему подстриженной травкой пологому склону между роскошными клумбами, пышно цветущими кустами и раскидистыми, ухоженными деревьями, усыпанными пока еще зелеными плодами. Различные забавы вроде горок, качелей и каруселей чередовались с беседками, статуями, фонтанами и прудами, а на выложенном каменной мозаикой берегу быстрого прозрачного ручья вздымался поддерживаемый мраморными колоннами светлый купол летней сцены. Судя по всему, Корди любил и умел развлекаться, и это злило Лил все больше.

Пока он гулял по этим дорожкам и катался по прудам на белоснежных лодочках с красавицами, собранными по всем городам свободных пределов, ее отец, загнанный в угол безысходности, пробирался звериными тропами в Восточную долину, а они с Ленсом жили на чердаке у Парвена, потому что оттуда в случае нападения было легче всего сбежать через небольшое окошко. Пасли овец и гусей, чистили печь и копали грядки, словом, делали всю самую грязную и тяжелую деревенскую работу, лишь бы не попасть в рабство к человеку, для которого его собственные желания намного важнее, чем изломанные жизни и растоптанные мечты тех, кто ничего ему не должен и никогда ничего не обещал.

И теперь, наконец заполучив их с Ленсом, дядюшка искренне считает, что Алильена должна жить и поступать не так, как хочется ей, а так, как прикажет он.

Ведь у нее, в отличие от самого барона, есть совесть и способность к состраданию, и она никогда не захочет, чтобы за ее строптивость наказывали Ленса и маменьку, хотя та сама во всем виновата. Лил даже спрашивать не хочется, почему мать с братом оказались здесь, хотя направлялись совсем в другое место. Она ведь и сама ехала не сюда, хотя и догадывалась, как хитер и пройдошлив проклятый Корди и на какие пакости готов, лишь бы добиться своего.

— Лил, — пробился сквозь мрачные думы магини настойчивый голос матери, — я устала. Давай посидим вон в той беседке, мне там очень нравится.