Обречённая на месть. Дилогия (СИ), стр. 200

— Значит, уничтожаю, — ничуть не огорчился мужчина.

Провёл ладонью над пиалой, а после с ней в руках подошёл к раковине в углу кабинета и смыл бурые хлопья.

— Благодарю за помощь, Мик, — Атор небрежно бросил на карту три золотые монеты. — Завтра встретимся в Академии.

— Забери своё золото, — поморщился Ларош. — Какие расчёты между своими?

— Я предпочитаю платить за услугу деньгами, — холодно прозвучало в ответ. — Так надёжней. Даже между своими.

Микаэль кивнул, признавая правоту коллеги. Не попытаться он не мог. А что не получилось, так и ладно. Услуга была не слишком значимой, а плата — более чем щедрой. Свернув карту, кровавик погасил свет в кабинете и спустился на кухню, к недопитому чаю. Гости к этому времени уже исчезли в портале.

— В такие дни я ненавижу твою работу, — вздохнула дождавшаяся его

Нора. — С утра кто-то разбудил, и вечером покоя нет. А у тебя, между прочим, выходной.

— Не ворчи, женщина, — шутливо отмахнулся маг, с удовольствием окидывая взглядом ладную фигурку жены. После рождения сына супруга чуть пополнела, но, по мнению Микаэля, это её лишь украсило. —

Малыш спит?

— Да, — Нора грациозно потянулась, медленно закинула ногу за ногу, прекрасно зная, как на это реагирует муж. — Пять минут назад была у него.

— Тогда у меня есть предложение, — кровавик поднялся, подошёл к жене. Его ладонь медленно скользнула по обнажённой ноге Норы, сдвигая лёгкую ткань халатика всё выше. — Точнее, просьба.

— Какая? — супруга бросила на склонившегося мужа лукавый взгляд.

— Роди мне дочку, — шепнул Микаэль, подхватывая свою единственную на руки. — Можно даже двух.

— Это ювелирная работа, — женщина прильнула к любимому, пока он нёс её в спальню. — Требует особой сосредоточенности и нескольких подходов.

— Заметь, не я это предложил, — усмехнулся мужчина, опуская драгоценную ношу на кровать. — Будет тебе, Норка, и сосредоточенность, и несколько подходов.

Не желая больше тратить время на разговоры, он избавился от одежды и потянул поясок халатика. Через тонкую ткань пеньюара коснулся губами живота супруги. Почти всю первую беременность упрямая Нора сводила мужчину с ума, не желая соглашаться на брак и уж тем более — переезжать к нему. И сейчас Микаэль мечтал наверстать упущенное.

Видеть, как с каждым днём наливается грудь любимой женщины, как растёт животик, почувствовать первые толчки малыша. И сам процесс «ювелирной работы» над будущей дочкой или вторым сыном кровавику тоже очень нравился.

* * *

Дана меланхолично размешивала чай, наблюдая, как кружится в кружке одинокая чаинка. После долгих размышлений у Рида и состоявшегося разговора с Атором она была готова к тому, что Коул её обманул. Точнее, думала, что готова, в глубине души отчаянно надеясь, что та белокурая малышка, похожая на Флер, и есть чудом выжившая сестрёнка. Не находя ответов на вопросы, почему же в таком случае Бергенсон не воспользовался возможностью оформить опекунство над попавшей в его лапы наследницей, не устроил её помолвку с Бенедиктом, Лидана до последнего не хотела верить, что убийца её семьи способен и на такой чудовищный обман. Хотя первое, что сказал боевик, выслушав её просьбу, было простое и короткое: Коул солгал. А визит к Микаэлю

Ларошу окончательно расставил всё по местам.

Подняв голову и встретившись взглядом с Атором, девушка вновь поспешила уткнуться в чашку и тихонько вздохнула. Боевик был абсолютно безэмоциональным. Он разговаривал с ней ровно, но янтарные глаза смотрели холодно и бесстрастно. И это нервировало.

Дана не знала, чего ожидать, как реагировать. И боялась снова сказать что-то не то. Подсознательно она чувствовала: предположение, что Атор собирается наказать её при помощи секса, его разозлило. А как извиниться и не усугубить при этом ситуацию, Дана не представляла.

Боевик допил кофе, подошёл к раковине, чтобы вымыть чашку. Девушка покосилась на его широкие плечи и снова вздохнула. Отставив свой чай в сторону, встала, подошла и обняла мужчину, прижалась щекой к его спине. Она надеялась, что молчаливое предложение мира будет принято.

Но того, что Атор, ни на секунду не отвлёкшись, домоет чашку, Дана не ожидала. Он никак не отреагировал на её прикосновение. Даже не дёрнулся. Повернулся, аккуратно, но непреклонно высвободился из объятий девушки и направился к выходу из кухни. У двери обернулся, спокойно проговорил:

— Допивай чай и иди спать.

Дана растерянно опустилась обратно на табуретку, не понимая, что теперь она сделала не так. Она надеялась, что хаосит обнимет её в ответ, а он вместо этого ушёл прочь. Не понял? Или не захотел, зная, что к ней прикасались чужие руки? В горле застыл горький ком. Кроме Атора у

Лиданы не осталось никого. И потерять ещё и его она не хотела. Вылив остывший чай, взяла пастилку из стоящей на столе коробочки, сполоснула кружку и ушла в комнату. Открыла шкаф, задумчиво взглянула на полочку с самыми бесстыдно откровенными комплектами.

Такой намёк точно должен быть понятен. Всколыхнувшийся было страх перед мужскими прикосновениями девушка загнала подальше. «Ласки»

Бенедикта не прошли бесследно. И пусть синяков на груди не осталось, воспоминания о его жестокости никуда не делись. Но Дана была готова довериться Атору. В конце концов, он ни разу не был с ней груб или жесток.

Из ванной Дана вышла в коротеньком шёлковом халатике, скрывавшем до поры нежное кружевное безобразие. Тихо ступая, подошла к приоткрытой двери второй комнаты, заглянула внутрь. Мужчина сидел за столом и что-то чертил карандашом на лежащем перед ним листе. Бросил короткий взгляд на девушку и вновь отвернулся.

— А ты скоро придёшь? — поинтересовалась Дана.

— Я переночую здесь, на диване, — ответил боевик.

— Тебе противно ко мне прикасаться? — опустив глаза, герцогиня нервно теребила ткань шёлкового халатика.

— Глупостей не говори, — бросил мужчина, продолжая водить карандашом по бумаге,

— А почему тогда решил спать здесь? — тихо спросила девушка.

Атор отложил карандаш, поднял на неё бесстрастный взгляд. И ответил спокойно, словно речь шла о том, заварить ли чай:

— Дана, я в бешенстве. И едва сдерживаю желание уложить тебя на колени и как следует отшлёпать за рассеянность и безответственность, а потом трахнуть. Жёстко и резко. Есть и другие причины. Уверена, что хочешь оказаться крайней? Сейчас у меня не то настроение, чтобы нежничать. Тебе не понравится. Брысь.

Дана вздрогнула, сделала шаг назад. На щеках её вспыхнули алые пятна:

девушку задела грубость боевика. Но из комнаты она не ушла. Несколько секунд стояла на пороге, а потом тихонько подошла к дивану. Села на дальнем краю.

— Не хочу оставаться одна, — пояснила она. — Можно, я немного побуду здесь?

Атор не ответил, молча вернувшись к прежнему занятию. Дана несколько минут наблюдала, как летает по бумаге карандаш, а потом не выдержала:

— Ты что-то рисуешь, да?

— Да, — коротко прозвучало в ответ.

— А что? — девушка вытянула шею, пытаясь рассмотреть со своей позиции хоть что-то.

— Подойди, увидишь, — предложил мужчина, поднимая на неё бесстрастный взгляд. — Если не боишься.

На всякий случай Дана слегка опасалась. Хотя в то, что железный самоконтроль Атора полетит ко всем демонам и он действительно сорвёт на ней злость, не верила. Подошла с другой стороны стола. Боевик щелчком отправил к ней лист. Взяв его, герцогиня тихонько охнула, моментально залившись краской смущения. Таких похабных картинок она не видела даже в кабинете Флавии Треаль. И если мужчина был изображён очень схематично, то нарисованная девушка имела чёткое сходство с Лиданой.