Ученики Ворона. Огни над волнами (СИ), стр. 38

— Вас только и ждем, — сглотнув слюну, сказал Жакоб.

— А говорили — каши с нами не сварить, — Фальк нетерпеливо топотал ногами. — За стол, мастер, за стол! Мы вам там место подготовили, а сами уж по углам рассядемся!

— Не нарывайтесь лишний раз на неприятности, — толковал нам Ворон пятью минутами позже, работая ложкой и нарушая собственное правило не говорить во время еды. — Желающих задеть вас будет предостаточно, многие, подозреваю, будут вас даже провоцировать. Ученики других магов, воины из Королевств, где наше ремесло не в почете, Орден Истины — да мало ли кто. И причины у каждого будут свои. Кто-то это будет делать по дури, кто-то из принципа, а кто-то — сознательно, потому что велели. Де Фюрьи, тебя это касается персонально, Виталия тебе «старуху» не простит, поверь мне. И неважно, что по сути ты права. Более того — это дело усугубляет. Она уже наверняка скомандовала «фас» своим ученикам и даже назначила награду тому, кто будет шустрее остальных. Уверен, что очень неплохую, так что охота на тебя уже началась. Нет-нет, никаких ударов из-за угла не жди, не то место и время. Тут все будет тоньше, мы же маги. И потом — это Виталия, она оценивает не столько результат, сколько то, как он был достигнут.

— Вот ведь, — чуть ли не впервые я увидел Рози растерянной, не сказать — испуганной.

— Не позволяйте манипулировать собой, — требовательно сказал Ворон. — Не давайте вывести себя из равновесия, не стремитесь сразу же расплатиться по счетам. Помните, месть — не колбаса, она не протухнет. Если очень сильно захочется кого-то убить — узнайте имя того, кто вас задел, запишите его в книжку, поставьте пометку, чтобы не забыть, за что именно этот человек попал в ваши должники, и вернитесь к этому вопросу потом, тогда, когда его смерть принесет вам моральное удовлетворение, но при этом не создаст массу проблем. К тому же, в данном случае вы все равно не сможете этого сделать хотя бы потому, что не готовы к хоть сколько-то серьезному магическому поединку. Вас просто убьют. Точнее — не просто, а… Ну, вы поняли, что я хотел сказать, я так полагаю?

— Вот вы сказали — «ученикам», — Луиза облизала ложку. — То есть мистресс Виталия — она тоже наставница, как и вы?

— Ну, не как я, — Ворон с достоинством пригладил волосы. — Я — это я, не надо сравнивать. Но — да, она тоже наставница. И сразу — здесь и сейчас, в этой долине присутствуют сразу четыре наставника из пяти, которые есть в Рагеллоне. Случайно так получилось или нет — я не знаю, но факт есть факт. Нет только старого Ринга Халли, но он живет в такой глухомани, что до него, наверное, даже гонец еще не добрался. Или этого гонца к нему никто и не посылал, как раз по причине удаленности от побережья. Остальные четверо магов-наставников здесь. Я, Виталия, которую вы уже видели, Стивен ле Ре и Эвангелина де ля Фуэн. И их ученики с ними, правда есть одно «но». Не помню, говорил я вам или нет, но они сюда привезли с собой только нескольких лучших учеников, а меня заставили притащить весь свой выводок, то есть — вас.

— Интересно, — Монброн отправил в рот последнюю ложку каши и с печалью посмотрел в опустевшую тарелку. — А почему так?

— Понятия не имею, — пожал плечами Ворон. — Но не думаю, что это было сделано просто так, забавы ради. Потому и взываю к вашему разуму и инстинкту самосохранения, потому и говорю сейчас с вами не только как с учениками-несмышленышами, а как с собратьями по цеху. Не дайте себя убить, не уничтожьте мой труд. Не поручусь, что цели у кого-то, кто все это устроил, таковы, но всегда надо ожидать худшего. Маги в этом мире давно уже проклятое племя, потому всегда готовьтесь к тому, что будет худо. Хорошее — оно и так порадует, а беда в этом случае не застанет врасплох.

— Интересно, ученики других магов тоже будут чьими-то мишенями? — Мартин задумчиво потер подбородок, уколовшись щетиной. — Или только нам так свезло?

— Тоже не знаю, — вздохнул Ворон. — Нужно время, чтобы в этом всем разобраться. Но одно могу сказать точно — им будет проще. У всех трех других наставников подмастерья четвертого-пятого года обучения, считай, что готовые маги с посохом. Причем у той же Виталии ребята, сдается мне, на редкость толковые. Много у неё народа до конца дошло — восемь человек, она этой весной как раз их в большой мир выпускать будет. Четверо из них здесь. С Эви пятеро приехало, со Стивом — трое. И любой из этих учеников без особых сложностей разделается с двумя-тремя такими, как вы, одновременно. Я не пугаю вас и не пытаюсь унизить, я говорю то, что есть на самом деле. Они непременно будут вас провоцировать на поединок, поверьте.

— Они нас так не любят? — удивилась Магдалена.

— Нет, — покачал головой Ворон. — Их наставники так не любят меня. Победа ученика — возможность унизить наставника проигравшего и получить признательность собственного учителя. А признательность учителя — это дополнительный шанс выжить при выпускном испытании. Понятно?

Глава двенадцатая

Жизнь в военном лагере не затихала ни на минуту, она бурлила и днем, и ночью. Ночью она, пожалуй, была даже более насыщенная. Перекликались дозорные, задорно хохотали шлюхи, у костров бывалые воины тоскливыми голосами пели тягучие песни о тяжести ратного труда. Да еще то и дело откуда-то долетал звон стали — негласный запрет на поединки никуда не делся, но никто его особо не придерживался, а потому аристократы из разных королевств охотно пускали друг другу кровь, вспоминая старые фамильные обиды или попросту придумывая новые.

Шеппард как мог боролся с этим злом, но его люди смогли прихватить только тех, кто участвовал в самых первых поединках. Все поняли, что главнокомандующий не разделяет взгляды большинства на высокое искусство благородного поединка, сделали соответствующие выводы и с тех пор если что на месте схватки что и находили, так это только бездыханное тело проигравшего. Свидетелей данного безобразия, понятное дело, тоже не было, все дружно говорили, что они спали и ничегошеньки не слышали.

Только один раз капитану удалось взять одного из таких нарушителей на месте преступления, то есть со шпагой над трупом, но и тут его постигла неудача — поединщиком оказался один из людей юного принца Айгона. Нет, сам принц было даже предложил заключить своего человека под стражу, при всех заявив, что закон есть закон, и он равен для всех. Полагаю, что по молодости лет принц еще верил в то, что мир может стать справедливым в том случае, если все люди будут поступать по закону и совести. Но капитан был человеком опытным и прекрасно понимал, что война кончится и ему придется возвращаться домой, в Миклайт, где его нынешний правильный поступок может быть расценен совсем по-другому, в особенности родными победителя. А они стояли около трона, удачливый боец принадлежал к свите принца неспроста. Там вообще случайных людей не было, только представители родовитых фамилий королевства Айронт. Капитан гвардии пост, конечно, высокий, но не до безумия, если перейти дорогу кому-то не тому, то неприятностей не избежать.

В результате так это ничем и кончилось. Убитого закопали за деревней, на местном кладбище, и утром про него никто даже не вспомнил.

Впрочем, нашу компанию весь этот шум и гам не печалил ни капли. Полтора года в Вороньем замке нас изрядно закалили, мы могли спать в любых условиях, лишь бы было куда голову преклонить, и есть практически все, что можно прожевать. Приверед и неженок среди нас не осталось.

Что до поединков, то тут все было совсем уж просто — нам было на них плевать. Хотят люди бодро уродовать друг друга шпагами — это их дело, каждый живет так, как хочет. Тем более, что нас скучающие аристократы не задевали, более того — демонстративно игнорировали. Мы для них не существовали, особенно те, кто носил до инициации дворянский титул. Они презирали нас, поскольку мы добровольно отринули свое происхождение, забыв о чести семьи, и подались заниматься таким неприглядным делом как магия. Проще говоря — зазорно им было не то что с нами скрестить клинки, но даже и рядом стоять.