Ученики Ворона. Огни над волнами (СИ), стр. 39

До этого мы о подобном не задумывались и с таким не сталкивались, возможно, просто по той причине, что не доводилось нашему брату попадать в места, где столько воинственно настроенных благородных друг перед другом носы дерут. Хотя — непосредственно наша компания в свое время на рыцарском турнире побывала, и ничего, никто нам там глаза не колол тем, какой жизненный выбор мы сделали. Правда, там все-таки праздник был. Ну, и еще там все при деле были — кто на трибуне сидит, во все глаза на происходящее смотрит, кто копьем ближнего своего тыкает. А здесь-то скука невозможная, что еще делать кроме как всякими глупостями заниматься?

Лично меня это не то, что не опечалило, а даже порадовало. Я не большой любитель махания оружием вообще, так что подобное отчуждение могло пойти и мне, и всем нам только на пользу. Тем более, что полным его назвать все равно было трудно.

Кроме кучи вояк, обвешанных железом, в лагере имелись лекари, которые охотно с нами общались, ощущая некоторую родственность профессий, маркитантки и шлюхи, которые не делали никаких различий между благородными, магами и просто солдатами, им было главное наличие у людей в карманах звонких монет, ну и, наконец, собратья по цеху. Хотя последние, увы, оказались не настолько приятными собеседниками, как бы нам того хотелось. Прав оказался наставник, как и всегда.

Причем столкнулись мы с ними довольно скоро, через день после того, как мы прибыли в лагерь. Тот день вообще был богат на события.

Наставник растолкал нас, спящих в пристройке, с рассветом, да еще и отчитал, сказав, что девушки, которые остались в доме, уже встали и хлопочут по хозяйству.

— Что они там могут делать? — удивился Жакоб, звучно зевнув. — Вчера же мы целый день возились, теперь полный порядок везде.

Это было правдой, Ворон накануне где-то пропадал с рассвета до заката, настрого запретив нам покидать дом и двор до того момента, пока он не вернется и не сочтет их пригодными для проживания. В результате мы все сначала дружно убирали наше новое пристанище, а потом еще полдня отчаянно скучали, беззлобно переругиваясь и безумно жалея о том, что с нами нет наших учебников. Отучились мы бездельничать, выбил это из нас наставник. А вот время, напротив, привыкли ценить.

— Мастер, мы нынче переправляемся через реку? — зевая, поинтересовался Карл.

— С чего бы? — озадачился Ворон. — Я чего-то не знаю, Фальк?

— Просто если нет, то какой смысла вскакивать в такую рань? — абсолютно резонно пояснил Карл, сонно хлопая глазами.

— Ранней пташке боги благодать посылают, — назидательно произнес наставник. — Чем меньше спишь, тем дольше живешь.

— Продолжительность жизни зависит не от продолжительности сна, — не согласился с ним Эль Гракх. — Ее удлиняют хорошее владение шпагой, первородство и вовремя полученное наследство, но никак не ранний подъем.

— Экий ты стал разговорчивый вдали от замка, — посетовал Ворон. — Я всегда говорил, что войны ведут только к обнищанию, как материальному, так и духовному. Без завтрака сегодня обойдетесь, вот что я вам скажу. И без переглядок давайте, лучше радуйтесь тому, что я человек добрый и отходчивый. Тот же Стив ле Ре еще бы вас и армейские нужники отправил чистить, все, что встретятся на пути от его дома и до реки. Не понимаю причин недовольства, откуда эти хмурые лица? Вы же теперь можете не спешить, как вы и хотели. Но через полчаса жду во дворе, в канцелярию пойдем.

Наставник, как всегда, держал свое слово — завтрака мы не получили, зато отправились в самый центр военного лагеря.

Канцелярия располагалась в шатре изрядных размеров, около входа в него расположилась парочка плечистых стражников, несущих караульную службу. Стало быть — серьезные там люди сидят в этом шатре, коли им охрану дали.

А еще рядом со входом были воткнуты в снег добрых три десятка флагов с гербами.

— Вот, — Ворон показал рукой на разноцветье хлопающих на ветру стягов. — Все королевства тут представлены. Прямо великий сбор народов. Ну что, они без нас не обошлись бы? По-моему — спокойно. Ладно, стойте здесь, не разбредайтесь, я быстро. Монброн, остаешься за главного, если что — с тебя спрошу. И смотрите у меня!

Наставник погрозил нам пальцем, подошел ко входу, что-то сказал стражнику и скрылся в шатре.

— Пуантийцы здесь, — Гарольд с интересом рассматривал флаги. — Вон Айронт, ну, это понятно. Еще вон герб Лотаров Амилийских вижу. Надо будет к ним наведаться, я с ними в родстве по материнской линии. О! Де Фюрьи, смотри-ка!

— Вижу, — сквозь зубы процедила Рози. — Не слепая.

И она топнула ногой по снегу.

— Объясни несведущим, о чем речь идет, — не без удовольствия попросила Гарольда Магдалена, несомненно уже смекнувшая, что к чему. Она Рози не любила и особо этого не скрывала.

— Ну как же, — Монброн, формально нарушив приказ Ворона не разбредаться, подошел к одному из флагов. — Три волка на лазурном поле, над ним четыре короны, переплетенных шипастой белой розой. Знакомый герб.

— Не иначе как кого-то из братцев сюда принесло, — Рози была крайне недовольна увиденным, этот ее тон я уже хорошо изучил. — Конечно, надо проявить героизм, надо попасть в хроники и преумножить славу рода. Вот почему именно мне не повезло? Что им дома не сидится? Где гербы семейств де Лакруа, де ла Мале, твои, Монброн? Нет их. Только де Фюрьи.

Она грустно взглянула на свой родовой герб и вздохнула.

— А я бы была не против кого-то из родных встретить, — возразила ей Луиза. — Новости из дома узнать.

— И я, — поддержала ее Магдалена. — Хоть так, по другому-то никак.

Если честно, я восторга от этой новости тоже не испытал. Ничего хорошего встреча с братьями Рози мне не сулила. Даже при том, что их сестра для семьи отрезанный ломоть, они все равно вряд ли обрадуются тому, что с ней хороводится какой-то нищий барончик из Лесного Края. Тем более, что меня уже предупреждали о том, что ее папа в курсе происходящего и особых восторгов по этому поводу наверняка не испытал.

— А вон тот герб мне хорошо знаком, — де Лакруа показал на небольшой флаг. — Это ле Реньеры, наши фамилии давно породнились, еще лет двести назад. Интересно, мастер отпустит меня их проведать?

— Да кто его знает, — Рози взяла меня за руку. — У него семь пятниц на неделе. Фон Рут, отойдем в сторону, надо поговорить.

— Ворон сказал стоять на месте, — глаза Фриши горели любопытством. — Монброн, тебя, кажись, за старшего оставили, куда глядишь?

Фриша была верна в своих пристрастиях. Однажды подружившись с человеком, она принимала его целиком, таким каким он был, со всеми его симпатиями и антипатиями. Аманда была ее другом, а потому, из солидарности с ней, она тоже недолюбливала Рози. По сути, я Фрише тоже был не чужим человеком, но, как видно, Аманда, даже со всеми ее закидонами, была простолюдинке ближе.

— Прямо вот срочно? — немного удивился я, догадываясь, о чем пойдет речь. — К чему такая спешка?

— Чтобы потом не забыть, что именно я тебе хотела сказать, — сердито сообщила мне Рози, ухватила за рукав и оттащила в сторону от остальных.

Среди наших соучениц раздалось хихиканье. Мало того — даже проходящие мимо мечники, увидев эту картину, звучно захохотали. Не понимаю, что они в этом нашли смешного?

Надо заметить, что наша дружная компания вообще вызвала интерес окружающих. Точнее, его вызвали наши девушки, что совершенно неудивительно — за редким исключением, население военного лагеря было предсказуемо мужским. То самое исключение составляли шлюхи, но их никто как полноценных женщин не воспринимал. Их можно просто купить, что в них толку для прожжённых вояк-серцеедов? Для них важен сам факт любовной победы, иногда он даже важнее чем то, что за ним следует. Надо сломить сопротивление женщины, добиться ее внимания и взаимности, стать для нее единственным. Нужен выброшенный ей белый флаг и последующая за всем этим зависть собратьев по полу. Пожалуй, вот это самое главное — доказать себе, что тебе нет равных в сердечных делах. И добиться того, чтобы остальные это признали безоговорочно.