Я заберу тебя у смерти (СИ), стр. 25
— У тебя кровь, — убито пробормотал Лимер.
— Ничего, до свадьбы заживет, — я вскинулась и шагнула к нему, — Ты говорил, что ты мой муж. И рисунок на спине…
— Это всё правда!
— Неужели? — не скрывая сарказма, хохотнула я и внезапно потеряла запал, резко сгибаясь. — Как же меня угораздило…
Швырнула на пол нож, я опустилась на колени, бездумно глядя на огонь. Лим предсказуемо оказался рядом, обтирая кровь с руки. Я ждала когда он прочтёт надпись и удовлетворённо хмыкнула, когда он замер и заметно вздрогнул.
— Долго будет заживать, — я сумашедше улыбнулась ему, представляя как выглядит моё покрытое кровью лицо, — Может мне руку сломаешь? Пару месяцев похожу с повязкой. Потом ещё раз сломаешь. Можешь кожу содрать. А вернее будет просто ампутировать. Ведь эта рука тебе не сильно нужна. Я и без неё справлюсь с ролью твоей шлюхи.
Он отшатнулся от меня и остался сидеть в полуметре, обхватив свою голову и покачиваясь. Поднявшись, я подошла к чаше с водой и, набрав полную пригоршню лёдяной жидкости, швырнула её в лицо.
— Где твои долбанные таблетки, любимый?
Лимер сжался, словно я его ударила.
— Я не хочу забывать. Но тебя же это не остановит, — я устало опустилась на кровать. — Давай, снова заставь меня верить, что мы счастливы…Что тебя есть за что любить…
Я пригребла к себе поближе подушку и, обхватив её липкими руками, закрыла глаза. Кровать прогнулась под телом, опустившимся рядом со мной. Широкая ладонь легла на мою спину и я не смогла сдержать сорвавшегося с губ вскрика. Ненавидя себя за эту слабость, я заставила себя перевернуться и столкнуться с пустым взглядом Лима. Я не могла больше быть сильной и отпозла от него к изголовью, вдавившись спиной в жёсткое дерево.
— Ненавидишь меня? — глухо пробормотал мужчина, сминая простынь.
— Нет…Я тебя боюсь, — всхлипнула я кутаясь в одеяло.
Его лицо окаменело. В его глазах отражалась борьба. Резко выдохнув он встал и вышел, набросив на себя одежду. Я вытащила из под одеяла руку и пальцами пробежалась по вырезанным буквам, слагая их в слова: " лим ложь мора”. Меня грела мысль, что хотя бы на короткое время я обрела власть над собственной жизнью. Тело давно предало меня. Не хотелось думать, было ли это лишь под воздействием моры. Меня пронзила страшная догадка.
Вкочив с кровати, я разорвала подушку набитую душистым сеном. Матрасе постигла та же участь. Половина наполнителя рассыпанного на полу были знакомыми мне голубыми цветами. Я буквально взвыла от злости. Всё, что окружало меня было пропитано ядом. У меня не было шансов.
Швырнув в огонь последний пучок травы, я закашлялась от дыма, наполняющего камеру. Да, здесь было почти полностью заложено вентиляционное отверстие, а вытяжка камина скйчас не справлялась. Ничего, это я переживу. В порыве всепоглощающего гнева я выгребла из камина пригоршню пепла и, скрипя зубами от боли, втирала его в раны на руке. Не хочу забывать. Не хочу быть игрушкой. Не хочу бояться. Хочу ненавидеть.
24.
Грохнула дверь. Я присела, скрестив ноги у дальней стены. Ближе к полу дышать было легче и я долго лежала на холодном камне, прокашливаясь от дыма. Лимер вбежал в купальню и неловко застыл на входе. Явно ожидал увидеть моё бездыханное тело.
— Хозяин явился, — горько ухмыльнулась я.
Желваки под кожей и побелевшие костяшки на кулаках подсказали мне, что я была услышана. Он гневно мотнул головой назад и спросил:
— Что там за дымовая завеса?
— Контроль за незаконным оборотом наркотических средств. Самосожжение отменилось ввиду невозможности добыть достаточное колличество катализатора. Но если хозяин пожалует мясу немного самогона, то может получиться стейк слабой прожарки.
— Ты чего городишь? — взревел Лим, широкими шагами приближаясь ко мне.
— Ежели барин предпочитает среднюю прожарку, поболе надобно самогонки, — пропищала я, теряя запас наглости и прижимаясь к стене.
Он навис надо мной и я инстинктивно прикрыла голову руками. Широкие ладони схватили меня за плечи, вздёрнули наверх и сильно встряхнули.
— Ты чего зажимаешься? Я тебя никогда не бил.
— А я не помню, — вскидываясь, прошипела я. — Ты мне сейчас можешь говорить что угодно. Я тебе не верю.
Он скривился и внезапно отпустил, перехватывая раненую руку.
— Какого…
— Пусти!
Он, не слыша мой крик, рассматривал грязные раны. Знаю, пепел набившийся под кожу выглядел жутковато. Зато быстро не заживёт. Может ещё и гноиться будет. Шрамы точно остануться. Мужчина крепко взял меня за запястье и потащил за собой. Я, молча кусая губы, вырывалась и сопротивлялась. Он горестно вздохнул и закинул меня на плечо. Да, уж. Или этот гад такой здоровый или, что вернее всего, я потеряла не только память, силы, но и вес. Я раскачивалась на жестком плече, ударяясь грудью в его лопатки и боролась с соблазном расцарапать ему задницу. Останавливало меня отсутствие царапалок и осознание, что он воспримет это как предварительные ласки с моей стороны. Я всхлипнула.
— О чудо! Тебе нечего сказать, — Лимер сочился сарказмом.
— Пытаюсь вспомнить, как я тебя ещё не оскорбляла. И, мля, не получается.
Он крепче меня перехватил и я с удивлением поняла, что мы вышли из камеры. Я озиралась по сторонам насколько позволяло моё пикантное положение. Мы довольно быстро передвигались по узкому корридору. Встречающиеся люди не обращали на нас никакого внимания. Неужели похожие картины видят часто? Со стороны мы смотрелись колоритно: Лим в плотной серой безрукавке, узких штанах заправленных в высокие до середины лодыжек кожанные сапоги и, по сравнению с его телосложением, мальчишка, босоногий, в слишком широкой закопченной одежде висящий вниз головой с длинными спутанными волосами свисающими практически до пола. Желудок устал напрягаться и я ощутила накатывающую тошноту. Слабо затрепыхалась и забарабанила кулаками по широкой спине. Меня предсказуемо игнорировали.
— Меня сейчас вырвет, — зажимая рот рукой, прохрипела я.
Угроза подействовала. Лимер не останавлтваясь перекинул меня вперёд и, прижимая к груди, понёс дальше. Я сжалась, пряча в ладонях бледное лицо. Не хотелось, чтобы он видел как по щекам струятся злые слёзы.
— Не спи, — встряхнул меня мужчина.
— Пошёл ты, хозяин, — язык действительно заплетался и неустанно клонило в сон, — Кстати, ты крыс любишь?
— Ты, бредишь? — он осторожно наклонился к моему лицу.
— Нет, мля, пытаюсь познакомиться с тобой поближе, — мир вращался передо мной, вспыхивая болью и осыпаясь чёрными точками. — Похоже ты скоро станешь вдовцом, милый…
Мои кости хрустнули в его тисках и это было последнее, что отпечаталось в моём потухающем сознании. Как-то часто со мной стали происходить такие казусы. По крайней мере из того, что я помню.
25.
Мне снилось море. Я лежала на тёплом песке. Ласковые волны набегали, гладя мои руки, шею. Вода поднималась всё выше, омывая зудящую кожу и в какой-то момент захлестнула меня с головой. Я попыталась подняться, но что-то удерживало меня на месте и вода влилась мне в рот. Сглотнув, я закашлялась и открыла глаза. Вокруг было очень темно. Рядом, мягко обнимая меня за плечи, лежал мужчина. Облегченно выдохнув, я прижалась к нему крепче.
— Лим, мне приснился такой страшный сон, — горячечно зашептала я, обхватывая его за шею и целуя в ключицу, — Не уходи сегодня. Не оставляй меня…
Он осторожно сжал меня и уткнулся носом в мои волосы.
— Милая, ты только знай, что я тебя правда люблю.
Я успокоилась его присутствием и засыпая привычно пробормотала:
— Ты самый лучший…мой…лю…
И только окончательно затихая, я вздрогнула от осознания неправильности происходящего. События прошедшего дня пробежали передо мной чередой мерзких картинок. Меня скрутило судорогой и я выгнулась дугой, заходясь в беззвучной крике. Сознание разрывало от коротких вспышкек, вмещающих в себе пронзительную боль и множественные образы чужих людей, которых я когда-то помнила. Я остервенело вцепилась в руки, обхватывающие моё моё и кричала уже вслух, переходя на вой и стоны и снова визжала и хрипела, теряя дыхание. Я уходила и вновь возвращалась, разрывая истерзанное горло нечеловеческими звуками. Моя кожа покрылась липкой испариной. Я горела и плавилась, замерзала и билась в ознобе. Кто-то положил между моих зубов скрутку из ткани и я вгрызалась в неё, рыча в бессильной злобы.