Я заберу тебя у смерти (СИ), стр. 23
Боль от обиды схлестнулась со вспышками в голове и скрутила меня в узел, подломив ноги, опустив на колени. Я задыхалась и хрипела. Меня предавали. Не раз. И не один человек. Не помню кто и когда, но это было, точно. Но почему то именно сейчас меня выворачивало не только от боли, но и злости. Это новое тошнотворное чуство придало тонуса измочаленному сознанию. Я приняла самое нужное мне сейчас решение: я не буду больше бороться с воспоминаниями. Хватит прятаться. Лимер будет пользоваться моим телом. Не страшно. Если это поможет мне выбраться из этой клетки — я пойду на всё. Выбора он мне всё равно не оставил. Я поднялась и проковыляла к брошенным цветам. Задержав дыхание, впихнула их в сумку и затянула шнурок. Во внешнем кармане я нащупала что-то знакомое. Открыв карман, увидела тонкий нож напоминающий стилет. Повертела его знакомым движением в пальцах и быстро нашла место припрятать находку. Дрожащими руками пригладила волосы и нетвёрдым шагом двинулась в купальню.
Откинув голову на бортик, я неторопливо намылила кожу, пробегая пальцами по зажившим царапинам и шрамам, пытаясь восстановить в памяти историю их появления. На плече был след от укуса. Первый. Это я помнила. Как я впервые увидела Скунса и откуда знаю, что камера в которой жила принадлежала Ною оставалось загадкой. Вот с этого и начну.
Из-под воды меня вынули, грубо швырнув на каменный пол. Я кашляла, извергая из горящих лёгких жидкость. Лим, а это предсказуемо был он, поставил меня на четвереньки и ощутимо похлопывал между лопаток, придерживая волосы наверху. Потом он подхватил меня на руки и через минуту укладывал на постель, заворачивая в одеяло. Я вяло сопротивлялась и когда он ненадолго отошел, прошлепала мимо кресла, придерживая сползающее одеяло и уселась напротив камина.
— Что ты…Ты напугала меня, — Лимер устроился рядом, перетасакивая меня на колени и крепко обнимая, — Давай в кровать.
Я повернулась и внимательно посмотрела на взлахмаченного мужчину.
— Ты полагаешь, что я только в кровати на что-то способна?
Он вопросительно поднял брови и я фыркнула.
— Я тут тихо деградирую в куклу.
— Мы уже говорили об этом…
— Ты! Ты говорил, что мне нельзя выходить наружу. Ты решил, что снимать рабский браслет мне не стоит. Ты закрываешь меня снаружи. Ты делаешь из меня домашнюю зверушку.
Лим развернул меня к себе лицом и легонько встряхнул за плечи.
— Прекрати! Милая, ты не рабыня и…
Из последних сил я оттолкнула его руки и поднялась на ноги.
— Почаще это повторяй. Может я поверю. Однажды. Когда всё остальное забуду.
Он вскочил, нависая надо мной, шумно дыша, я скрестила руки на груди и с горечью продолжила:
— Я здесь почти всё забыла. Боюсь проснуться завтра и не вспомнить кто ты. Что было вчера. До прихода сюда я многое знала. Всё время двигалась. Я жила, а теперь проживаю дни. Одинаковые и незапоминающиеся, — закрыв лицо ладонями я замотала головой, — Мне страшно. Мне ещё никогда не было так страшно. Я теряю себя.
Подняв на него влажные глаза, я протянула руку. Он схватил меня, привлекая к груди.
— Скажи, я тебе нужен? Ты не уйдёшь? — рычал он, тиская меня, не желая отпустить.
Сцепив челюсти, ятёрлась о него всем телом, освободившемся из под упавшего одеяла, тихо постанывая словно в бреду:
— Очень нужен. Очень…очень. Куда я денусь от тебя? Ты же мой… только мой…
— Никому тебя не отдам!
Я довольно ухмыльнулась, вставая на цыпочки и притягивая его за волосы вниз.
— Жадина, — пробормотала в его рот и скользнула языком в его глубину.
Когда я оказалась в постели, то заблудилась в удовольствии и совершенно забыла, что мужчина, яростно врывающийся в моё тело предал или использовал. В этот конкретный момент я абсолютно ничего не имела против. Он поставил меня на колени, собрал волосы на кулак и притянул назад. Лимер клеймил зубами шею, плечи и я просила его не останавливаться, двигаясь, толкаясь навстечу, с шлепками влажной плоти. Я слышала дикие животные звуки и понимала, что часть из них вырывались из моего горла. В какой-то момент наши движения стали судорожными, теряющими контроль и волна чистого экстаза закрыла от меня существующую действительность. Несколькими движениями позднее Лим замер во мне, громко простонав и скатился в сторону, увлекая моё вздрагивающее от удовольствия тело в кольце своих рук. Он лизнул меня в кровопотёк на шее и слегка подул.
— Прости, милая, как-то жёстко получилось.
Всё это время я не открывала глаза. Я свернулась в его руках калачиком, уткнувшись носом в широкую ключицу и совершенно искренне призналась:
— Наверно я ненормальная, но это было то, что мне сейчас нужно.
— Ты заслуживаешь нежности, — мужчина гладил мою спину подушечками пальцев и я с удовлетворением ощущала, что они дрожат.
— В следующий раз, родной, — я закусила губу от вспышки боли и потёрлась носом о взмокшую шею на которой сумашедше забилась жилка.
— Родная, — Лим задумчиво пробовал на вкус это слово и частыми поцелуями покрыл моё лицо.
Замерев над губами он всматривался в мои осоловелые глаза и искушающе улыбался.
— Милая моя, я всё сделаю, чтобы ты была счастлива. Родная…
Заирая от его поцелуев, в какой-то момент я очень захотела поверить…Как назло вспомнился ворох голубых цветов и выдохнув, я решила не быть дурой. Лимер выскользнул из постели и вернулся с влажным полотенцем. Я вяло ворчала, когда он, посмеиваясь, вытирал мою кожу. Уже накрытая одеялом под его тёплым боком, обнятая его рукой, уплывая в сон, я пробормотала:
— Вредный у меня муж. Но мой ведь…
На секунду мы оба перестали дышать. И когда я уже почти провалилась в бессознательное услышала его удовлетворенный выдох:
— Твой.
Попался…
23.
Я благоговейно касалась ладонями напряженной широкой спины. Под подушечками пальцев на теплом полотне кожи развернулся рисунок роскошной татуировки.
— Почему ты не показал мне её раньше?
Лимер хмыкнул и потянулся, демонстрируя мышцы и заставляя меня судорожно выдохнуть. Рисунок словно ожил. Рыжеволосый ангел прильнувший грудью между его лопаток и обхватывающий огненными крыльями всё свободное пространство, словно обнимал его сзади, нежно улыбаясь и прикрыв глаза.
— Поворачиваться к тебе спиной, милая равнялось самоубийству. Ты же мечтала меня придушить.
Я скривилась, признавая его правоту и разорвала контакт с его атласной кожей.
— Посмотри на правом крыле…
Придвинувшись ближе, я замерла, прочитав витиеватую надпись: " Вера".
— Это… — моё горло стянуло спазмом.
— Это твоё имя.
Повернувшись, Лим впечатался в мои губы жестким захватническим поцелуем и я, растерявшись, отдала ему власть над своим телом. Однако вскоре вывернулась из, ставшего тягостным, плена и испуганно прикрыла рот ладонью.
— Откуда ты знаешь, что это имя, да ещё и моё?
Мужчина довольно улыбнулся, беря меня за запястие и лизнул бешенный пульс под тонкой кожей.
— Глупенькая, так ты чего не узнала себя?
— Мммм?
— Это же ты на рисунке.
Вздрогнув, я резко заскочила за его спину, жадно всматриваясь в огненный образ.
— С чего ты взял? — мертвея, шептала я. — Она похожа на меня?
— Девочка, ты чего забыла как выглядишь, — Лим неуверенно потёр лоб и, наткнувшись на мой полный ужаса взгляд, охнул. — Прости, я идиот.
Он обнял моё дрожащее тело и, покачивая, шептал на ухо:
— У тебя, как и на рисунке, татуировка между лопаток, — он витирал шершавыми пальцами слёзы катящиеся по моим щекам, — Не плачь, родная, ты всё вспомнишь. Я с тобой. Я принесу зеркало. Чёрт, да мы вместе сходим в теплицы. Там зеркала для света огромные. Хочешь? Моя радость…
Он шекотал горячим дыханием мою шею и я прижалась к нему плотнее, забывая обо всём кроме этого островка определённости.
— Хочу… — прохрипела я, со внезапно прилившей силой, опрокидывая его на спину и успевая заметить ошарашенный взгляд.