Пантера Людвига Опенгейма, стр. 41
Гром среди ясного неба особенно страшен.
– Ты бросишь эту женщину, иначе она пожалеет о том часе, когда решила похитить тебя у твоего Учителя, – грозно сказал Арашма Пур, неожиданно открыв свою осведомленность в моих сердечных делах.
Я прозрел – все это время за мной следили! Ничто не было тайной для Великого Брахмана и его тени – Арашма Пура. Я и впрямь оказался рабом того, что сам выпросил для себя у судьбы.
Спустя два месяца с помощью подруги Навии, красавицы-индуски, навещавшей одного из молчаливых стрелков Арашма Пура, я нашел возможность увидеться с любимой. И сразу заметил перемену в ней. Навия похудела, под огромными черными глазами пролегли тени.
– Мы выждем, – сказал я, стоило нам только оборвать поцелуй, – а когда соглядатаи устанут, я устрою побег!
Но Навия, подняв на меня глаза, сказала:
– Я не хочу ждать. Не могу. Убей своего Учителя, и мы будем свободны.
– Но это невозможно, – опешив, сказал я.
Не помешалась ли она?
– Почему? – отстраняясь от меня, бледнея, но не отпуская моих глаз, спросила моя возлюбленная. – Почему?!
– Ты просишь от меня невозможного. Я бы лучше умер, чем совершил такое преступление!
Еще две минуты разговора, и Навия преобразилась. В ее глазах закипал холодный огонь презрения. Она смотрела на меня, как на врага.
– Так ты не сделаешь этого для меня? – спросила она.
– Конечно, нет! – Я не знал, как подступиться к ней – она была одержима. – Навия…
– Ты просто трус! – глаза девушки метнули угрозу. – Жалкий трус! – Она не позволила взять ее за руку, лишь с силой оттолкнула меня. – Хочешь остаться рабом своего старика? Так будь им! Но помни, я отомщу тебе…
Навия бросилась в темноту, и ночные заросли сомкнулись за ней.
А еще через полгода Великий Брахман едва избежал смерти. В него стрелял гвардеец Арашма Пура – тот самый, к которому приходила подруга Навии. Неудачник-палач был схвачен. Следом отыскали и красавицу-индуску. Один вид раскаленного железа развязал заговорщице язык. Она рассказала, что когда-то ее мать дружила с женщиной, которую любил Рабиндранат Кархар, тогда уже почти старик. Любовница Кархара умерла от родов вскоре после междоусобной войны. Но ребенок, девочка, которую во избежание опасности объявили мертворожденной, на самом деле осталась жива. После смерти Кархара мать нынешней заговорщицы взяла девочку к себе и воспитала со своей дочерью. А когда Навия выросла, рассказала ей, кто был ее отцом.
И открыла, кто ее враг…
Так прошло еще пять лет. А когда наступило лето шестого года, слуги Арашма Пура сообщили, что к Горе Дракона, со стороны Лхасы, продвигается целое воинство.
Амрат Чандр вновь напоминал о своем существовании. Он привлек много сброда, бросив клич: «Пора убить Дракона, который стал немощен, и взять его сокровища!»
Стрелки Арашма Пура встретили армию Меченого еще на перевалах – далеко от Горы, но остановить противника было им не под силу.
Прошли еще сутки, и нападающие подобрались к Горе. Существование маленького народа, поклонявшегося Огню, оказалось под угрозой. А к армии Меченого подтягивались новые силы: весть о том, что Гора Дракона почти захвачена, облетела далеко все окрестности.
На военном совете Арашма Пур сказал Учителю:
– Ты просил, Великий Брахман, сообщить, когда силы врага соберутся вместе для последнего штурма. Это случилось – они на большом плато. Но Амрат Чандр решил не ждать рассвета. Мне донесли о движении в его рядах, и уже скоро он поведет их сюда.
– Тогда пора, – вставая, сказал наш Учитель. – И да пребудут с нами боги!
В окружении стрелков мы стояли на каменистом возвышении. Внизу, в бледном свете луны, виднелась дорога. Когда-то по ней, в сопровождении моего друга Кая Балтазара, вез меня наверх, раненого, Арашма Пур. Наш спаситель. И по этой же дороге теперь стремились попасть на Седьмую ступень разбойники, предводителем которых был наш давний враг – Меченый.
Дорога уходила вниз и уже там вливалась в обширное, местами неровное плато, откуда двигался на нас неприятель.
– Это отнимет слишком много его сил, – вырвалось у Арашма Пура, когда мы стояли втроем. – Но другого выхода, к сожалению, у нас нет.
– Сил – каких сил? – спросил я.
– Ты все увидишь сам, – кивнул Арашма Пур.
– Пора начинать, – решительно сказал Великий Брахман.
Наш Учитель смотрел вниз – туда, откуда сейчас приближался наш враг. А потом начал свой танец – танец жреца, разжигающего Огонь.
Мы не удивились, когда из ослепительных комочков воздуха перед нам рождался Дракон. Но этот Дракон отличался от того существа, который из года в год приходил в гранитную башню перед Горой. Тот дракон был под стать хвостатым существам с древних восточных картинок. Этот же Дракон, полный ярости, наливался ярко-алым светом и с каждой минутой разрастался в размерах. Оживая, он точно обретал свою индивидуальность, осматривался, все замечал. Удар его хвоста пришелся по ближним кустам, и я отступил. Даже в темноте я понял – кусты опалены. Я взглянул на Кая, он – на меня. Великая сила крылась в сердце человека, владеющего Огнем! А Дракон уже походил на гигантское, хищное чудовище, спустившееся с небес для расправы над своими врагами – ничтожными и жалкими.
Танец Учителя почти прекратился. Теперь старик скорее сдерживал все порывы созданного им существа. Движение руки – и Дракон бросался в сторону, ударяя хвостом, хватая пастью невидимую жертву. Я чувствовал горячие волны тепла, жара, обдающие меня. Неожиданно Дракон сорвался с места и ринулся вниз. Сжигая все по обе стороны дороги, рассекая ночь, освещая все вокруг, он бесшумно – гигантской стрелой – летел вниз.
Моего слуха коснулись отдаленные редкие выстрелы, и еще – крики. Это были крики испуганных, раненых, погибающих людей. Там, внизу, металось из стороны в сторону пламя. Это и был Дракон – неумолимый, сеющий смерть. Даже мифических драконов побеждали отважные рыцари: на одного монстра находило управу копье, на другого меч, на третьего – стрела. Но никто на свете не смог бы справиться с существом, которое сейчас творило расправу над целой армией негодяев… Дракон не вернулся, он исчез – там же, на плато.
– Я отпустил его, – опуская руки, сказал Учитель.
Но мы чувствовали, что исчез не только Дракон.
– Врага больше нет, – выдохнул Великий Брахман. – И не будет.
Он пошатнулся, Арашма Пур подхватил его, помог присесть на циновку, укрыл своим плащом. Старика бил озноб. Я понимал, что он истощен. Слишком могущественное существо создал он – для слишком кровавой битвы.
Огненный Дракон, уничтожавший врага вслепую, поразил не всех. Кто-то спрятался за камнями, кто-то под обожженными телами своих товарищей. Остатки этого сброда, до смерти напуганного, перебили в ближних ущельях стрелки Арашма Пура.
Но Меченого не оказалось ни среди погибших от пламени, ни от пуль. От хозяина эту подробность Арашма Пур утаил – он не хотел волновать старика.
– Скоро мой Огонь станет частью божественного Огня, и я, наконец, обрету долгожданный покой, – на одном из уроков, которые после битвы стали редкостью, сказал нам Великий Брахман. – Как прав был Рам Каши, подсказавший вам – ваш путь!
Когда наступила ночь весеннего равноденствия, в час факельного шествия к гранитной башне, я вновь увидел ее. И как много лет назад она смотрела так, словно пришла только затем, чтобы встретиться со мной хотя бы взглядом!
Я отыскал ее там же – у нашей пещеры. Мы оба молчали, когда я, укрыв Навию плащом, вел ее к себе. Но наше молчание стоило любых слов. Я отпустил охрану. Почти до рассвета мы любили друг друга, и только потом я уснул.
Проснувшись, я понял, что крепко-накрепко привязан к своему ложу. Навия – нагая, в серебряных браслетах, и бусах, составленных из золотых монет, сидела на мне верхом и разглядывала меня.
– Что это значит? – спросил я. – Мне не нравятся эти игры, развяжи меня.