Пантера Людвига Опенгейма, стр. 36
«Я врач, – повторил Кай уже на хинди. – Вы слышите меня, брахман?»
«Кто… кто это сделал?» – хрипло отозвался маг, увидев перед собой незнакомца.
Но в следующее мгновение в глазах его вспыхнул страх. И о причине этого не трудно было догадаться.
«Не бойтесь, – быстро сказал Кай. – Я здесь лишь для того, чтобы облегчить ваши страдания».
Пот струился по лицу Рама Каши. Он дышал порывисто, темная пена выступила на его губах. Но от наблюдательного Кая не ушло, что индус усердно прячет под собой правую руку.
«Кто ты? – спросил маг. – И откуда знаешь мой язык?»
«Мои родители были индусы, брахман», – уверенно соврал молодой человек».
Рам Каши не удивился – молодой человек был смугл и походил на цыгана.
«Но ты одет как европеец», – заметил маг.
«Я живу в Европе, но люблю и глубоко чту своих предков по крови», – добавил Кай.
Рам Каши едва заметно улыбнулся, но следом судорожно сжал пальцами левой руки бархатное покрывало, на котором лежал. В глазах индуса читалось страдание. Нижняя часть его тела уже была мертва, верхняя все еще продолжала бороться со смертью.
«Мне осталось жить недолго, – с горьким утверждением прошептал он. – Как жаль…»
Кай решился – и сердце его бешено заколотилось.
«Брахман, я не верю в чудеса, но то, что вы делали, было чудом! – горячо выпалил он. – Откройте мне вашу тайну! Ради нашей общей крови – откройте! – Говоря это, Кай уже верил в только что выдуманную им самим басню. – Если вы умрете сейчас, не сказав ни слова, я буду всю жизнь проклинать себя за то, что родился на свет. Мое незнание станет моим проклятием!»
Индус пристально смотрел на молодого человека.
«Зачем тебе это, юноша? – тихо спросил он. – Я не понимаю тебя…»
Кай сжал кулаки.
«Знайте, брахман, это не минутная прихоть. Меня всегда непреодолимо влекло на родину моих предков. Я всегда мечтал, что тайны ее зажгутся для меня путеводными звездами! Это было целью всей моей жизни – и только поэтому я покинул Европу и отправился на Восток».
В двух словах он рассказал о том, как прервалось его путешествие в Персии.
«Я был полон отчаяния: моя первая попытка не увенчалась успехом. Но вот судьба свела меня с вами, брахман. Я верю – это предначертанная ранее встреча! Боги не ошибаются, брахман, ошибаются только люди. Простите мне эту дерзость, но не ошибитесь и вы сейчас!»
Рам Каши, как мог, улыбнулся.
«А что ты искал… на родине своих предков?»
Но и впрямь, зачем Каю нужна была эта поездка, едва не лишившая его жизни? Ради чего он оставил университет, своих родных, жизнь богатого повесы? Что желал он найти в тех далеких странах, что с начала века начали особенно будоражить умы европейцев? Поддался ли он общему тяготению или шел вслепую за чем-то своим?
«Я не знаю, брахман, – пожал плечами Кай, забывая о выбранной им роли. – Не знаю, но какая-то сила тянула меня туда. Наверное, я думал, что еще не все тайны раскрыты и останется что-то и для меня».
«Тогда, – прервал вновь возникшее молчание Рам Каши, – ты искал не там».
Кай поднял глаза на индуса.
«Как звали твоих родителей?» – спросил маг.
«Варма Мукерджи и Менария Чатурведи, – не моргнув и глазом, вспомнив прочитанный им в юности роман, ответил Кай. – Они умерли, когда мне было десять лет, брахман».
«Как твое имя?»
«Шукла», – смело ответил Кай Балтазар.
– Шукла, – утвердительно проговорил маг и слабо улыбнулся, ведь на его языке это означало «светлый». – Мне кажется, я верю тебе, юноша. Я нарушил священную клятву Великих Брахманов и не воспитал учеников. Я все откладывал, ведь я еще молод. Мне всего тридцать шесть лет. Теперь уже поздно. Для этого нужны годы… Скажи, сможешь ли ты посвятить свою жизнь долгому поиску?»
«Да!» – с сердцем вырвалось у Кая.
«Подумай, прежде чем ответить окончательно. Я понимаю, легко давать умирающему… обещания. Но смотри, если ты обманешь меня, боги твоих предков покарают тебя. И наказание это будет суровым, страшным…»
У Кая земля готова была уйти из-под ног.
«Я не обману вас, брахман, – пролепетал он. – Верьте мне».
«Тогда поклянись», – проговорил индус и вытянул из-за спины ослабленную правую руку.
На безымянном пальце мага молодой авантюрист увидел перстень – оправленный в серебро черный агат с крохотным золотым изображением дракона. Кай без колебаний приложился пылающими губами к камню.
«Клянусь!»
«Это путь многих опасностей и бесконечного труда», – предостерег его индус.
«Я все исполню, брахман!» – воскликнул Кай.
И если бы его спросили, что кричало в нем сильнее в те минуты: холодный и расчетливый ум или горячее, жаждавшее необычайного, сердце, не раздумывая, он ответил бы, что последнее.
«Тогда слушай. Никто из живущих не владеет этой тайной, только трое: я, которому осталось жить минуты, мой Учитель – Великий Брахман… которого, юноша, возможно, уже нет в живых. И его соперник – Рабиндранат Кархар, вставший на сторону зла. Ты должен будешь отправиться в Тибет…»
Неожиданно голос мага сорвался, и он захрипел, по горлу его заходил кадык…
Кай с испугом схватил индуса за руку:
«Дальше, брахман!»
Рам Каши зацепил пальцами рукав Кая, давая этим понять, что еще не покидает его.
«Ты отправишься в Тибет, – повторил он. – Достигнешь Лхасы – города-святыни. У Западных ворот найди дом кузнеца Раши. Встань справа от колодца и смотри на юг. Только с этого места, в час, когда солнце коснется вершин, ты увидишь Гору Дракона – последнюю в той гряде, за которой останутся облака. В этой горе, на Седьмой ступени, куда приведут тебя, ты найдешь Арашма Пура. Покажи ему этот перстень и скажи два слова: “Бессмертный Агни приветствует Владыку священной Горы!” Он проводит тебя к Великому Брахману. Ты отдашь ему перстень и скажешь: “Рам Каши не успел вернуться, – маг уже задыхался, – перед смертью он отдал этот перстень мне. Учеников у него не было, да простят его боги и вы”. Передай, чтобы он научил тебя. Скажи, это моя последняя просьба, мое завещание, если только я имею на него право».
Тело Рама Каши выгнулось в начинавшейся агонии, но, сделав над собой еще одно, последнее, усилие, он продолжал:
«Но главное, опасайся слуги Рабиндраната Кархара и врага Великого Брахмана, имя ему – Меченый. Я был нужен ему живым. Теперь он станет охотиться за этим перстнем! Ничего не пожалеет Меченый, чтобы отобрать его у тебя!»
Рам Каши едва успел снять перстень, как лицо его побагровело, закатились глаза, и кровь хлынула горлом. По телу индуса прошла судорога и через несколько секунд он умер.
Но едва Кай успел вытащить из скрюченных пальцев индуса перстень, как за дверью услышал шаги.
«Рам Каши умер – не примут ли меня за убийцу?» – пронеслось в его голове. В турецкой тюрьме долго он не протянет! Кай подбежал к окну, но прыгнуть не решился – велика была опасность переломать ноги. Он сам уже не помнил, как встал за маленькую ширму у окна. И тотчас в комнату ворвались трое. Кай увидел их, прильнув глазом к крохотной дырочке в пыльном материале. «Только бы не чихнуть!» – взмолился он. Но еще мгновение, и рука Кая нащупывала на поясе рукоять кинжала.
Нет, эти трое не были представителями власти, пришедшими установить личность жертвы и собрать улики против убийц! Первый из ворвавшихся – индус, крупный и властный, с густой черной бородой, бросился к покойному Раму Каши и жадно схватил его правую руку. Постояв некоторое время в замешательстве, не желая верить своим глазам, он разразился проклятиями. В ярости обыскав покойника, пока двое других с трепетом ждали окончания этой процедуры, он поглядел на распахнутое окно и остыл так же быстро, как и взорвался.
«Карша, – он посмотрел на одного из своих слуг, – можешь отыскать убийцу, глупого турка, или араба, или другого мусульманина, и перерезать ему глотку, если это хоть как-то скрасит твою собственную смерть».
Тот, кого он назвал Каршой, тоже индус, затрепетал.
«Рам Каши мне был нужен живым, и вы оба знали это, – продолжал бородатый предводитель. – Сколько лет я охотился за ним – и заставил бы его говорить! А теперь Рам Каши унес свою тайну с собой. – Он указал пальцем на слугу: – У тебя есть только один способ, Карша, спасти свою жизнь – отыскать перстень. Ты знаешь, кто его украл… Лекарь».