Пантера Людвига Опенгейма, стр. 35

Увидев цветочный магазин, глаза Леи загорелись.

– Фиалки! – она вырвалась вперед на несколько шагов, обернулась к ним: – Так хочется прижать к сердцу летний цветок! Он бы согрел меня лучше любого шампанского!

– Один момент, – очень быстро ожил Карл Пуливер. – Я мигом, Лея!

И он, в два шага оказавшись у парадного, скрылся в дверях павильона. Давид достал из портсигара папиросу, закурил. Лея, потянув воздух носом, сморщилась и поспешно замахала рукой:

– Фу, какая гадость, господин Гедеон. Как вы это курите?

Молодой человек пожал плечами:

– Привычка, сударыня.

Они замолчали. Лея рассматривала носок кожаного сапожка, вертя его на каблучке. Давид затягивался глубоко и торопливо, словно решил истребить свою папиросу как можно скорее. Было в их молчании что-то особенное, никогда не возникавшее между ними раньше. Из дверей павильона выскочил Пуль, в руке он держал завернутый в фольгу букет.

– Ой, они фиолетовые, – спохватившись, вздохнула Лея, когда Пуль протянул ей цветы.

– Конечно, – сказал он. – А ты любишь какие?

Лея смущенно пожала плечами:

– Я люблю белые. Там есть белые, Карл?

– Кажется, есть. – Он пожал плечами. – Но я думал, фиалка должна быть фиалкой? Нежным лиловым цветком? Впрочем, сударыня, уважая ваш вкус, сделаю еще одну попытку!

Пуль вновь поднялся по ступеням, на этот раз не с такой прытью, и скрылся в дверях цветочного павильона.

– А ведь он прав, фиалка должна быть нежным лиловым цветком, – виновато улыбнулась Лея. – Правда?

Она подняла глаза на Давида – лучистые и грустные.

«Это важное и притягательное, что происходит с ней, оно уже рядом, – думал он, глядя на Лею, – только протяни руку!..»

Девушка сама взяла его за руку, но это уже было другое тепло – не от локтя через пальто. Это была близость.

– Что тебя тревожит? – очень светло спросила она. – Скажи мне, пожалуйста. Пока Пуль выбирает цветы…

– Тревожит? – Давид взволнованно улыбнулся. Господи, Лея сама еще плохо понимала свое превращение – чудесное превращение! – Почему ты так решила?

– Я вижу, Давид. Ты изменился за этот час, за эти минуты…

Он выбросил окурок – задымилась бумага! Да, она застала его врасплох. Угадала: не умом – сердцем. Напрочь забыв об утреннем разговоре с Баратраном, сейчас он думал о чувствах, вдруг его захлестнувших. Что вдруг взволновало его? В первую очередь? И так внезапно? Она. Конечно, она! Тоненькая девушка в сапожках и длинном пальто, отороченном куньим мехом, шапочке из той же куницы, из-под которой выбивались волосы, отливавшие даже в этот пасмурный день рыжим золотом. Ее прикосновение к его руке…

– Послушай, Давид, – разглядев за стеклом павильона Пуля с букетом в руке, Лея сжала его пальцы. – Я умею быть другом, поверь мне. Что бы с тобой ни случилось, я всегда помогу тебе. – И отвернувшись, добавила: – Если, конечно, ты сам захочешь этого.

Часть вторая

Сокровище горы Дракона

Глава 1

Завещание белого мага

1

Огастион Баратран, трое молодых людей и девушка встречали уже третье Рождество вместе – под крышей старого особняка на бульваре Семи экипажей.

– Дядя Огастион, – Лея была единственной, кто позволяла себе называть так старика. – Расскажите о том, что случилось с вашим другом Каем Балтазаром в Америке двадцать лет назад. Ведь в тот день «братья Валль» выступали вместе?

Молодые люди с удивлением взглянули на девушку: все знали о том, что двадцать лет назад с дедом Леи произошла трагедия. И, несмотря на упорство Леи, Огастион Баратран всегда уходил от подробностей. Тем настойчивее в эту ночь был взгляд его ученицы.

Но и старику упрямства было не занимать.

– Этот рассказ не годится для рождественской ночи, – отозвался он. – Но если ты непременно желаешь услышать историю невероятную, почти сказочную, я расскажу о другом. О том, чья история мне знакома куда лучше – вот об этом перстне…

И он положил на стол тыльной стороной вверх кисть правой руки. Безымянный палец старика плотно охватывал знакомый всем перстень – черный агат с причудливым золотым драконом в середине. По стертому орнаменту оправы можно было определить, что перстень стар, очень стар.

Баратран прочел на лице девушки разочарование.

– Между прочим, двадцать лет назад он принадлежал твоему деду, Лея.

Девушка удивленно подняла брови:

– Моему деду?.. Но вы раньше никогда не говорили об этом.

Старик пожал плечами.

– Значит, судьба распорядилась так, чтобы я рассказал вам об этом сегодня. Сейчас. – Он вопросительно посмотрел на учеников. – Надеюсь, вы не будете против?.. Я так и думал, – с пониманием улыбнулся старик. – А посему возьмем пару бутылок вина и перейдем в мой кабинет.

Так они и поступили. Лея свернулась калачиком на диване старика, Давид, опередив Пуля, устроился рядом с девушкой. Молчун Вилий Леж отсел в сторонку. Баратран утонул в кресле у камина. Поглядев на алые отсветы пламени, трепетавшие в красном вине, словно отыскивая там нужные слова, он поднял голову:

– Я поведаю вам, друзья мои, о перстне белого мага Рама Каши Ятри и о том, как этот перстень попал в руки европейцев… Случилось это в Цесареополе, в 1859 году. Каю, твоему деду, Лея, исполнилось тогда двадцать два года – он учился в университете и готовился стать бакалавром медицины. Но прежде, будучи сыном обеспеченных родителей, а также обладателем пытливого ума, своенравного характера и недюжинной храбрости, Кай отправился в длительную поездку по Востоку. Отправился в поисках приключений и таинственных открытий в странах, о которых мы в те времена почти ничего не знали. В свои годы он уже отлично владел арабским, и особенно хинди. Он побывал в Египте и Аравии, в Иерусалиме и Багдаде, добрался до Персии, но там подхватил лихорадку и едва не отдал концы. Провалявшись несколько месяцев, поиздержавшись, он двинулся домой через Цесареополь. Именно там, за день до отъезда, Кай Балтазар увидел яркую афишу, которая гласила: «Спешите увидеть! “Дорога в небо”! Единственное представление дает на манеже цирка “Алладин” белый маг индус Рам Каши Ятри!» В означенный час он занял свое место, занавес дрогнул, и на арену, при свете факелов, вышел человек в серебряном тюрбане и черном, как ночь, плаще, усыпанном звездами. Отдав тюрбан и плащ слугам, Рам Каши остался в легком белом одеянии. Та же прислуга потушила факелы, остался гореть только тусклый фонарь, едва освещая круглую сцену. Индус стоял неподвижно минуты полторы, когда первое движение рук его нарушило эту статику и он двинулся в танце – загадочном и непонятном зрителям… И вот перед сидящими в зале рождалось чудо! Из огненных комочков шагах в двадцати от индуса одно фантастическое существо сменяло другое: великолепного рыжего льва – кровавый осьминог, золотисто-лилового павлина – синяя обезьяна, охристого оленя – изумрудная змея. А затем в воздухе стала появляться новая фигура – чужого бога, меднотелого, с шестью руками и горящими рубинами глаз. И это божество, подражая движениям танцующего мага, шагнуло вперед – к зрителям. И тогда три выстрела разорвали абсолютную тишину в цирке «Алладин». На рубашке индуса выступили темные пятна крови. Видение исчезло. Пошатнувшись, безнадежно цепляясь за воздух, Рам Каши рухнул на мягкий ковер. Следом поднялся чудовищный гвалт. Турки бросились к выходу. Но Кай, не замечая столпотворения, смотрел на истекающего кровью индуса. Несколько служителей цирка подняли мага и понесли за кулисы. Пустив в ход локти, расталкивая толпу, Кай бросился за ними. «Я – врач», – сказал он на арабском, едва увидев в небольшой комнате, на низком топчане, мага и бесполезно суетящихся вокруг него турков. На лице индуса выступила испарина, грудь лихорадочно вздымалась. Рам Каши находился в забытьи и, как видно, испускал дух. Кай осмотрел его. Кроме пробитого легкого, кишечника, свинец раздробил несчастному позвоночник. Судьба Рама Каши была предрешена, часы – сочтены. Кай послал перепуганных служителей цирка за горячей водой, бинтами и лекарствами, лишь бы от них избавиться, а сам принялся приводить индуса в чувство. Он уже готов был потерять надежду, когда увидел, что в глазах Рама Каши затеплилась мысль, и губы раненого зашевелились…