Невеста для гея (СИ), стр. 56

— Ты… ты все это время знал… Господи… — она качала головой, не в силах смириться с услышанным. Потом глубоко вздохнула и схватилась за сердце. — Кому ты говорил? Кто-то еще знает?

— Я никому ничего не говорил. И не сказал бы. Не стоило тебе оскорблять Тому.

Она пошатываясь, стала пятиться к двери. Я хотела ей помочь, но Ник удержал меня:

— Не смей. С ней все в порядке. Она еще нас с тобой переживет.

Когда за ней захлопнулась дверь, я спросила у Ника:

— Тебе ведь было двенадцать, когда бабушки не стало. Ты же был совсем ребенком. Как она могла тебе такое сказать?

— На самом деле я узнал об этом гораздо позже, — начал Ник, усаживая меня рядом с собой на диван. — В шестнадцать. От Гали. Я не понимал, почему мать ко мне так относится. Думал, что проблема в моем характере. Винил себя. Галя не выдержала. После того, как она мне все рассказала, мне стало легче. Поведение матери нашло логическое объяснение.

— Ты сейчас защитил Галю, сказав неправду, — констатировала я.

— Мать, бы ее со свету сжила, если бы узнала, что это она. А бабушке уже все равно. Пусть лучше думает на нее.

— А твой отец?

— Какой из них? Тот, что мать обрюхатил и свинтил, или тот, который любил ее настолько, что женился, зная, что она беременна от другого?

— Биологический.

— Живет и здравствует где-то. Я иногда думаю, что было бы намного лучше для всех, если бы мать сделала аборт, как и хотела. Но бабушка ей не позволила, пригрозив, что выгонит ее на улицу. Это тоже я знаю от Гали.

— Не говори так, — тихо сказала я, — хорошо, что не сделала.

Я прижалась головой к его плечу и обняла его за спину. Ник печально усмехнулся и невесомо поцеловал меня в висок.

========== Девочка в желтом дождевике ==========

Мы так и сидели на диване. Ник молчал. Я тоже. Моя голова все также была прислонена к его плечу. Я думала об этой женщине, которая умудрилась испортить жизнь не только Нику, но и так горячо любимому Жене. Женщине, которая бросила все свои силы на создание безупречного фасада семейной жизни, не заботясь о прочности фундамента. Нежданный ребенок – постоянное напоминание то ли о собственной слабости, то ли о собственной глупости, символ несбывшихся надежд, стал ее крестом, который она нести не собиралась. В груди щемило от жалости к Нику – нелюбимый, нежеланный, ненужный, не знавший материнской ласки при живой матери, воспитанный бабушкой и чужой теткой, живущей в семье на положении прислуги. Да, Галя прикипела к нему как к родному и, не разбираясь, готова разорвать за него любого. Но она не мать.

Теперь становилось понятно, откуда взялась эта пропасть между братьями, которая разверзлась из трещины от кола, вбитого рукой женщины, что по определению должна была быть хранительницей семейного очага. Если раньше я не совсем понимала Татьяну Николаевну, то теперь она мне стала омерзительна до тошноты. Если бы с ней и впрямь сейчас случился сердечный приступ, то я солгала бы, если б сказала, что она такого не заслужила. Злорадно подумала, что теперь, когда она знает, что круг людей, знающих ее тайну, разросся, ей придется терзаться мыслями, что правда когда-нибудь всплывет. Может, хотя бы страх заставит ее относиться к Нику лучше. А ведь она еще не знает, что уже наказана судьбой. Женины половые предпочтения могут заставить подвинуться тех скелетов, которые уже спрятаны в ее шкафу. Как же сегодня Жене придется несладко!

Последнюю мысль я произнесла вслух. Ник бросил на меня недоуменный взгляд.

- И поделом ему! Том, как ты думаешь, кто дал матери твой адрес?

Я об этом совсем не подумала. А ведь он даже не предупредил о ее приезде. Неужели он сделал это специально? Да быть такого не может! Хотя с Женей нельзя быть в чем-то уверенной. Паренек полон сюрпризов. Если Женя сделал это умышленно, то это еще один шаг на пути к братской вражде. А мне-то хотелось, чтобы братья, если не стали друзьями, то хотя бы сблизились. Видя, что мои надежды на примирение между ними превращаются в дым, мягко попробовала заступиться за Женю:

- Да, Женя иногда совершает довольно странные поступки. Часто не со зла. Постарайся его понять.

- Что понять? Что этот придурок хотел, чтобы мать застала нас за тем занятием, которое ему постоянно мерещится? А сам небось сидит и грызет ногти в нетерпении от того, что она ему расскажет.

- Ну знаешь ли! – хмыкнула я.- Он просто мог бы дать ей свои ключи от квартиры.

- Я же и сказал – придурок. Он до этого просто не додумался.

- Не говори так. Он твой брат, - резко возразила я. – Ему и так не сладко.

- Да он сейчас в шоколаде! Ему не придется изображать жениха. Его девушка разбила ему сердце, оказавшись лживой стервой, пригревшей в постели его собственного брата. Мать теперь надолго забудет свою песню о женитьбе. Голубок свободен! – Ник резко вскочил с дивана и подошел к двери.

- Может, и правда для Жени так лучше, - спокойно согласилась я.

- Почему ты так печешься за него? Он такой же как мать. Он использует людей, выедая конфетку, а потом выбрасывает отношения в урну как ненужный фантик.

- Вот тут ты ошибаешься, - я была уверена, что Женя по сути неплохой человек, странный , но не плохой.

- Ты его просто не знаешь, - покачал головой Ник.

- А ты? – я посмотрела на Ника с вызовом, вздернув кверху подбородок. – Ты вечно ерничаешь, цепляешь его и даже не пытаешься понять, что он чувствует. Хотя ты гораздо взрослее и умнее его.

- Знаешь, Том, это наши отношения. Мы сами разберемся.

- Более двадцати лет разобраться не можете, - проворчала я.

- Да, не можем, - со злостью сказал Ник. – Не лезь в это болото, особенно, если тебя об этом не просят.

Неприятно, конечно, такое услышать, но ведь по сути Ник прав. С чего я решила, что имею право вмешиваться в чужую семью? Если еще можно сказать, что для Жени я друг, то кто я Нику? Никто. Малознакомая девочка, которая ответила на его поцелуй. Я потерла лоб рукой, будто у меня заболела голова, и тихо, бесцветно сказала:

- Ты прав. Мне не стоит лезть в ваши отношения. Я тебе никто. И ты мне никто.

Глаза Ника злобно сверкнули. Он посмотрел на меня так, будто я только что призналась в убийстве ста пятидесяти человек, совершенном с особой жестокостью. Не говоря ни слова, он надел джинсы и футболку и вышел в прихожую. Я слышала, как глухо хлопнула дверь. В отчаянии я рухнула на диван и, свернувшись калачиком, уткнулась в стену. Ну а что я сказала не так? Я влезла не в свое дело, меня одернули. Мои благие намерения вышли боком. Я просто признала правоту Ника. Я не член семьи, не друг, просто знакомая, с которой он пару раз походил за ручку. Никто. И с чего так реагировать? А если он ушел? Просто так. Ушел, не прощаясь, держа на меня обиду. Он-то уйдет все равно, но это не должно случиться вот так. Я поднялась с дивана. Сердце замерло от одной только мысли, что в прихожей я не увижу его дорожную сумку. Но сумка была на месте. Значит, не уехал. На крючке у двери ключей не было. Значит, перебесится и вернется.

Мне бы тоже не мешало успокоиться. Я набрала в ванну горячую воду, взбила пену, добавила пару капель лавандового масла. Хоть полчаса полежать в воздушной, нежной пене, закрыв глаза и не думая ни о чем. Но не думать не получалось. В голове все мысли крутились вокруг Ника. Его озорная улыбка. Его поцелуй. Разомлевшее в горячей воде тело мгновенно отозвалось на воспоминания. Ник мало походил на того демона-искусителя, которого я создала в своем воображении с подачи Жени. Никаких попыток соблазнения Ник не предпринимал. А если бы они были? Себе можно было не лгать, я бы не устояла. Интересно, было бы это нарушением слова, которое я дала маме восемь лет назад? Для него это был бы ничего не значащий секс с очередной девушкой, о котором он вскоре забыл бы в объятьях Кристины или кого-то еще. А для меня это была бы близость с мужчиной, которого я ждала все это время. Он уедет и забудет обо мне. Это будет просто случайной связью, а на случайные связи мое обещание не распространялось. В любом случае, Нику я ничего рассказывать о себе не собиралась. Да о чем я вообще думаю? После того, как он психанул на ровном месте, вряд ли можно вообще задумываться о чем-то подобном.