Невеста для гея (СИ), стр. 55

Я опять потрогала его лоб рукой: он был теплым, но не горел.

— Давай я тебе лекарство сделаю, — я вспомнила о чудодейственной травке, которую дала соседка. Я принесла кулечек с корешками. Они были толщиной в палец, разрезанные на кусочки сантиметров по десять, цвета желтой фрезии. Положив два корешка в маленькую эмалированную кастрюльку, залила кипятком и поставила ее в кастрюльку побольше, в которую тоже налила воду. Вскоре вода с корешочками приобрела ядовито-желтый цвет.

— Ты что делаешь? — заинтересованно спросил Ник.

— Тебя лечить буду. Ольга Ильинична сказала, что тебе обязательно поможет.

— А кто это?

— Соседка. Я у нее матрас брала, — пояснила я Нику.

— На твоем месте я бы ей не доверял. Если судить по матрасу, который она тебе подсунула.

— Ты что! Она фельдшер — маленький врач. Она достойна почета и уважения, а не недоверия, — напустилась я на Ника, смутно вспоминая утренние слова Ольги Ильиничны.

Когда варево было готово, я налила его в стакан и поставила перед Ником.

— Пей.

— Может, ты первая попробуешь?

— В этом нет никакой необходимости. Я все делала по рецепту, тем более, я не больна.

Ник сделал глоток и скривился:

— Я не буду это пить. Оно отвратительно.

— Ну что ты как маленький. Это для твоего же блага. Травки не всегда вкусные, но зато они очень полезны. Вот смотри, — я сделала глоток из стакана. И еле сдержалась, чтоб не выплюнуть жидкость прямо на стол. Мало того, что она воняла грязными носками, так еще была неимоверно горькая. Я проглотила ее и улыбнулась.

— Вот видишь, ничего страшного. Пей!

— Видела бы ты свое лицо, — засмеялся Ник. — Я думал, у тебя глаза выпадут.

— Кто сказал, что я люблю травки? Да, не очень на вкус, но вполне терпимо. Так что лечись.

Ник с обреченным видом сделал глоток.

— Ты так и будешь стоять надо мной? — спросил он.

— Конечно. Я контролирую процесс.

В комнате зазвонил телефон.

— Чтоб выпил все к моему приходу, — уходя, я пригрозила ему пальцем.

Звонил Женька.

— Том, ты как себя чувствуешь?

Чуть не ответила, что хорошо, но вовремя опомнилась:

— А как по-твоему может себя чувствовать человек после того, как провел почти час под проливным дождем?

— Том, мне помощь твоя нужна. У тебя же много знакомых.

— Ну смотря где.

— Мне очень нужно узнать, покидал ли определенный человек город через аэропорт или жд-вокзал. Ну или покупал ли он билет на ближайшие рейсы.

— Сложно узнать, но можно. Паспортные данные нужны.

Повисла пауза.

— Ну, а вообще логичнее было бы звонить в морг и больницы. Человек, выехавший глубокой ночью из дома в жуткую грозу в состоянии алкогольного опьянения, с большой вероятностью мог бы туда попасть.

— Откуда ты знаешь, о ком я? И эти подробности…

— Ник у меня, — перебила я Женю.

— Почему ты не позвонила и не сказала?

— Посчитала, что тебе это не интересно. Почему ты сам вчера мне ничего не рассказал? Да и сегодня, какими-то окольными путями выспрашивал. Думал, что мне это знать необязательно?

— Какая разница, что я думал? Продолжайте развлекаться, — Женя бросил трубку.

Я вернулась на кухню. Ник сидел и вертел в руке пустой стакан.

— Молодец, — улыбнулась я. — Женька звонил. Твоя семья переживает. Я сказала, что ты у меня. Но ты сам позвонил бы и успокоил их.

— Том, я им не нужен.

— Зря ты так считаешь. А о Гале ты подумал? Она наверное с ума сходит. Правда, ей очень не понравится, если она узнает, что ты у меня. Она меня ненавидит.

— Она просто тебя не знает, — улыбнулся Ник. — Но я ей расскажу, какая ты.

— Лучше не надо, — я покачала головой, — в вашей семье все только тем и занимаются, что рассказывают друг другу обо мне.

***

Вечером снова нагрянула Ольга Ильинична. Она с удовлетворением отметила, что матраса уже нет в гостиной, а когда я сообщила ей, что он уже на помойке, она обрадовалась и странно заулыбалась.

— А я носочки принесла шерстяные. От сыночка остались. Томочка, ты ноги Коле растираешь? Не ленишься?

— Зачем? — спросила я.

— Ну как зачем? Я же тебе сказала: сначала отвар, потом растираешь, пока ноги распаренные.

— Про то, что нужно ноги парить Вы мне ничего не говорили.

— Здрасте, приехали! А отвар тебе на что? Добавляешь в воду и паришь ноги.

— Ну знаете ли! Первый раз от Вас это слышу.

— А где Коля? — прищурив глаз, спросила старушка.

— На кухне ужинает.

— Колька! — вдруг закричала Ольга Ильинична. — Если эта дура будет давать тебе пить отвар, посылай ее. А то отравишься!

— Ну все, Томочка, мне пора, — потише добавила она и проворно выскочила в коридор.

— Я все слышал, — сказал Ник, когда я вошла в кухню. — Если я умру сейчас, по крайней мере, буду знать, кого винить.

— Ты как себя чувствуешь? Живот? Голова? — я ничего странного не чувствовала, но я-то выпила всего глоток, а Ник выглушил целый стакан.

— Да не переживай ты. Я вылил все, пока ты по телефону болтала. Так что не судьба тебе стать отравительницей.

— Вот и как тебе можно верить после этого? Ты все время жульничаешь, — с возмущением сказала я.

Спали мы на заправленном диване. Я не стала его застилать, психологически мне так было проще. Еще одним моим требованием было, чтобы Ник спал в джинсах, раз уж он будет лежать рядом со мной. На это Ник долго не соглашался, сошлись на домашних спортивных штанах, которые были у Ника в сумке. Это мне было не принципиально, главное, чтоб не в одних трусах. Я вжалась в стенку, чтобы никак не соприкасаться с Ником. Ночью я просыпалась, периодически проверяя его рукой его температуру. Утром оказалось, что я лежу у него под боком, закинув на него руку. Я попыталась ее незаметно убрать, но Ник перехватил ее:

— Вот кто кого домогается на самом деле, — с улыбкой промурлыкал он, не открывая глаз.

— Это случайность.

— Ну да, ты так спишь последние два часа. А еще ты меня облапывала ночью.

— Я температуру проверяла. Ну, может, спросонок не всегда по лбу попадала.

В дверь звонили.

— Наверное, опять Ольга Ильинична, — вздохнула я.

— Не выходи. Позвонит и уйдет.

— Жалко, старенькая она. И не нужна никому. А тут ей хоть какое-то развлечение, — я перелезла через ноги Ника и пошла открывать.

Но вместо Ольги Ильиничны, я увидела перед собой Татьяну Николаевну.

— Ну здравствуй, Томочка. Мне можно войти.

— Проходите, конечно.

Она не стала разуваться и прошла сразу в гостиную. Ник уже надел футболку и сидел на диване.

— Что ж ты, сыночек, не удосужился даже попрощаться. Стыдно в глаза матери смотреть после того, что натворил? Решил, что в компании потаскушки будет лучше чем с семьей.

Она повернулась ко мне:

— Да-да, это я о Вас, Томочка, — она провела пальцем по комоду, и поднеся руку к лицу, стала пристально рассматривать несуществующую пыль на нем. — Мы приняли Вас в свою семью как родную. Как слепы мы были! Все-таки Валя оказалась права на Ваш счет. Я никогда не прощу Вам того, как Вы поступили с Женей. От Вас никто такого не ожидал! Бедный мальчик! Вы нанесли ему тяжелейшую травму! Вы сломали его! Знайте, что Вы всего лишь грязная шлюха, и как бы Вы не скрывались под маской овечки, Ваше гнилое нутро Вас всегда выдаст.

Похоже, что меня теперь ненавидит не только Галя. Я не заметила, как рядом со мной оказался Ник.

— Кто кто, а Тома не заслуживает таких слов. Она не сделала ничего, за что ее можно было бы так называть. Да, если бы и сделала, не тебе ей об этом говорить, — Ник говорил жестко, грубо, не скрывая неприязни. — Забыла о том, что было больше тридцати лет назад? Или предпочла бы забыть? Но это так трудно, если живое напоминание прошлого греха мозолит глаза.

Татьяна Николаевна изменилась в лице. Ее холодную сдержанность сменила растерянность:

— Ты знаешь? Откуда? Кто? Кто тебе мог сказать? — выдохнула она.

— Бабушка. Незадолго до смерти. Видно, предчувствовала, что скоро умрет, и решила открыть мне эту тайну.