Невеста для гея (СИ), стр. 57

Вода уже давно остыла, и лежание в ней уже не было приятным. Нужно было завершать водные процедуры. Когда я смывала пену, услышала шаги по коридору. Ник вернулся. Я наскоро вытерлась. На влажное тело натянула длинную безразмерную футболку, на голове соорудила тюрбан из полотенца и вышла. Ник был в кухне. Склонившись над пухлыми пакетами, стоящими на столе, Ник выуживал из них мясо, контейнеры с салатами, блинчиками, сырниками. Посетил местную кулинарию. Видимо, хоть моя еда его и не отравила, но явно пришлась не по нраву.

- Том, я подумал, что тебе незачем готовить. Ты же болеешь. Побереги силы на выздоровление, - объяснил он происходящее.

Дипломатично, конечно, но вряд ли он так думает на самом деле. Сложив контейнеры со съестным друг на друга и освободив стол, Ник принялся нарезать мясо на стейки.

- Купил бы готовые,- хмыкнула я.

Ник покачал головой:

- Нет, мясо вкуснее свежее, тем более, если я сам его делаю.

Самоуверенно, конечно, но судя по тому шашлыку, что он готовил, похоже на правду.

- Ты же тоже болеешь, - я многозначительно посмотрела на Ника.

- Не настолько, чтобы не суметь поджарить стейк, - усмехнулся Ник.

Ник был спокоен, выглядел так, будто ничего не случилось. На былое раздражение не было и намека. Я села на стул, поджав под себя ноги и предусмотрительно поправив футболку, чтобы ничем не сверкать, и с улыбкой наблюдала за Ником, как он отбивает мясо, потом посыпает приправами и выкладывает куски на шипящую сковородку. Все у него получалось слаженно и ловко. Делал он все молча, и только когда на белую тарелку передо мной у пал ароматный стейк с аппетитной корочкой, произнес:

- Угощайся! И мы друг другу не никто. Ясно?

Я подняла на него удивленный взгляд:

- Ясно, не никто. А кто?

Ник пожал плечами и улыбнулся. Вот и понимай, как хочешь. Лучше бы продолжал молчать, хотя бы до тех пор, пока я не доем стейк. Теперь буду голову ломать вместо того, чтобы спокойно наслаждаться вкусной едой. Все что я надумала, находясь в ванной, меня вполне устраивало. Но эта фраза заставила меня засомневаться в правильности сделанных мной выводов. Но и без этого спокойно поесть мне бы не удалось. В гостиной нудно зазвонил телефон. Звонил Женя. Эту мелодию я поставила на его вызовы в отместку за его раздражающее в последнее время поведение. Голос Жени был на удивление ровным и спокойным. Едкую фразу про ключи к моей квартире я заготовила зря. Это я поняла после того, как он, поинтересовавшись моим здоровьем, произнес:

- Том, к вам мама заехать должна. Я ей сказал, что Ник у тебя. У нее вот-вот должны закончиться пары. В любом случае, она позвонит тебе перед приходом. Ты же знаешь, какая она. Но я все равно решил тебя предупредить, чтоб вы с Ником там…

Он замялся, подбирая слова.

- Чтобы мы были одеты? - услужливо подсказала я.

- Ну, в общем, да, - промямлил Женя.

- Ты опоздал со своим предупреждением часиков так на пять. Татьяна Николаевна приехала еще семи не было.

- И что? – голос Жени упал.

- И то. Твоя мама теперь считает, что твоя драгоценная невеста наставила тебе рога с твоим же братом.

Женя чертыхнулся.

- Вечер тебе предстоит эмоционально насыщенный. Зато разговоров о скорейшей женитьбе еще долго не будет. А разве не этого ты хотел?

- Хотел, - угрюмо сказал Женя, - но представлял это совсем не так.

Женя помолчал, осмысливая услышанное, потом произнес:

- Том, а ты когда на работу выйдешь? У тебя голос уже такой бодрый.

А я-то совсем забыла, что я все еще болею.

- Это совсем не значит, что я уже здорова. Тем более, я уверена, что ты прекрасно со всем справляешься.

- Том, все о тебе спрашивают. Светочка собирает сотрудников, чтобы проведать тебя.

Их мне еще здесь не хватало. Одно из таких проведываний закончилось грандиозной попойкой, после которой головы болели не в одном отделе нашей фирмы. Светочка после мне жаловалась, что за полдня были опустошены все кулеры, и ей пришлось срочно дозаказывать воду, чтобы избавить всех от страданий.

- А ты поведай Светочке, как ты героически, рискуя собственной жизнью, спас меня от алкоголизма, дев неизвестно куда все мои запасы. Уверена, желание проведывать у Светочки резко испарится.

- А Ник тоже еще болеет? - поинтересовался Женя.

- Ну, ему уже лучше, - неохотно ответила я, понимая, куда он клонит.

- И когда он едет в гостиницу?

- Жень, я не могу выгнать человека, который еще нездоров. Здесь он хотя бы под наблюдением фельдшера.

О том, что этот фельдшер является бывшим и немного выжившим из ума, я промолчала.

- Ну ладно, привет ему, - как-то сухо сказал Женя.

- Почему бы тебе не позвонить ему?

- Нет, Том, привета будет вполне достаточно.

Когда я вернулась в кухню, Ник уже успел все убрать стола, сложил грязную посуду в раковину, и со скучающим видом играл на своем телефоне. Посуду не помыл, с сожалением подумала я.

- Женя звонил, привет тебе передавал, - непринужденно сообщила я, подходя к раковине.

- Интересовался маминым визитом? – безразлично спросил Ник.

- Хотел предупредить, что она приедет. Так что ты был не прав, - не скрывая удовлетворения, сказала я, принимаясь за жирную сковородку.

День мы провели дома. Ник занял прочную диванную позицию, изменять которую не собирался. Просмотр фильмов избавил нас от необходимости общаться. Ник был полностью поглощен экраном. Моя персона его ничуть не интересовала. Изредка мы перекидывались короткими фразами. Этим наше общение ограничивалось.

Вечером Ник предложил прогуляться по набережной, до которой от моего дома было минут тридцать неспешного хода. Я переоделась в легкое нежно-голубое шифоновое платье. Я знала, что оно мне очень идет, и не прогадала с выбором, читая в глазах Ника неподдельное восхищение.

Район, в котором была моя высотка, считался презентабельным. Здесь были красивые дома, хорошие дороги, много зелени, и практически не было отдыхающих. Зная, что до моря идти придется примерно километр, я предусмотрительно надела балетки и теперь рядом с Ником смотрелась пигалицей. Чем ближе мы подходили к морю, тем оживленней становилась улица, наполняясь мужчинами в плавках, нелепых кепках и панамах, с наслаждением смакующих местное отвратное винцо, шумными галдящими детишками с разноцветными кругами, дамами, пышными и не очень – все с разной степенью загара, по которой легко можно было определить, кто отдыхает давно, а кто только начал вкушать плоды отдыха.

Я не люблю людей, не люблю, когда их слишком много, не люблю, когда они идут по набережной сплошной стеной под жуткий какофонический аккомпанемент музыки из прибрежных кафешек, пытающихся перещеголять друг друга громкостью и репертуаром. Когда мы вышли на набережную, Ник взял меня за руку:

- Чтоб не потерялась, - пояснил он, словно желая придать логичности этому жесту.

Влившись в общий поток, мы бесцельно бродили по набережной, останавливались, чтобы послушать уличных музыкантов, потом сидели на веранде кафе, ели мороженое, что было не совсем умно, учитывая, что мы оба не до конца поправились. Для меня было совсем не важно, куда и зачем идти, лишь бы ощущать тепло его руки как можно дольше. Время шло, и вскоре набережная заметно опустела. Мы стояли у парапета и смотрели на огни причала, отбрасывающие отблески на морскую гладь. Несмотря на удобную обувь, мои ноги гудели и я, подтянувшись , уселась на парапет.

- Красиво здесь, - сказал Ник. – Я бы сюда вернулся насовсем. А ты, - он замолчал, и было не ясно спрашивает ли он меня или не договорил до конца.

- Что я? Я здесь и так живу.

- Я не договорил. Ты бы смогла оставить все это, - Ник обвел взглядом море, - и уехать в другой город?

- Нет, не могла бы. И дело не в этой красоте. Здесь моя семья, моя работа. Многие вопросы я могу решить парой звонков. А в другом городе начинать все заново: обивать пороги, перекладывать бумажки с места на место. Ради чего?