Невеста для гея (СИ), стр. 53
— А теперь спи.
Но Ник тут же поднялся:
— Мне нужно в машину. Там вещи мокрые, еще заплесневеют.
— Я сама схожу.
— Том, возьми ключи от машины. Там сумка спортивная с вещами, захвати ее тоже, — он достал из кармана джинсов ключи и дал мне. — Машина на парковке недалеко от твоего подъезда.
Я кивнула головой и вышла из квартиры. На парковке почти входа в подъезд увидела серебристую ауди. Я открыла машину. На заднем сидении лежала большая синяя спортивная сумка. Под сиденьем валялись влажные джинсы и футболка, в которых Ник был на дне рождения. Повесив сумку на плечо и прихватив мокрую одежду, я, лавируя между лужами, поскакала к дому. Нужно было решать, каким образом пережить эту ночь. Ника с температурой я бы никуда не отпустила. Но желания спать на голом полу не было никакого. И просить больного человека лечь на пол я не могла. Спать с ним на одной кровати я бы не стала. Он же не Женя. Тем более после его поцелуя. Нужно зайти к Ольге Ильиничне, может, у нее есть лишнее старое одеяло, чтобы постелить на пол. Стараясь не не хлопать дверью, я оставила вещи в прихожей и поднялась к Ольге Ильиничне.
Старушка вышла в белой футболке с молодежной надписью и синих бриджах, с буклями на голове. Складывалось такое впечатление, что она только что сняла бигуди, но расчесаться забыла. Зато губы были как всегда накрашены.
— Чего приперлась-то, — вместо приветствия сказала она.
— Мне помощь Ваша нужна, — ответила я.
— Просто так никогда не придешь, — хмыкнула Ольга Ильинична. — Случилось чего?
— У меня гости. А уложить спать некуда. У Вас нет старого одеяла? Или матраса?
— А кто у тебя? — с видом ищейки, внезапно взявшей след, спросила старушка.
— Брат Женькин.
— А что это он с тобой не пришел? Помог бы. Что за мужики пошли!
— Он болеет.
— Чем? — продолжала бабка допрос.
— У него жар. Он простыл.
— А чего это он к тебе больной притащился? Дома болеть надо, а не по гостям шарохаться, — бабка подумала немного и добавила с ехидной улыбочкой: — Том, ну ты мне вот что скажи: красивый? Или как Женька?
— Ольга Ильинична! Ну что за вопросы? — возмутилась я.
— Не отвечай. Сама поняла, что страшный, раз под бочок к себе пустить не хочешь, — махнула рукой соседка.
— И ничего не страшный, вполне нормальный, — проворчала я под нос. — Зря я к Вам пришла. Пойду, наверное.
— Да ты постой, сейчас я тебе матрас вынесу. Он у меня, правда, в кладовке пылился.
Бабка исчезла в квартире, а потом появилась, еле держа в руках полосатый матрас неизвестно каких времен. В глаза сразу бросились большие темные расплывчатые пятна, не вызывающие хороших ассоциаций. Как только я приняла его в руки, в нос шибанул ужасный запах то ли сырости, то ли кошачьей мочи.
— Спасибо, — морща нос, поблагодарила я Ольгу Ильиничну.
— Не за что, милая. Не за что, — как-то подозрительно слащаво ответила она.
В лифте, в замкнутом пространстве я чуть не задохнулась от удушающего запаха матраса. Голову я старалась держать от него на максимально возможном расстоянии. Но это не помогало. Не спасал и насморк. Я не представляла, как на нем можно спать. Нужно будет вынести его на балкон. Запах должен выветриться.
Дома я так и сделала, разложив его на балконе и распахнув окна. Ник лежал на диване с закрытыми глазами. Вряд ли он спал: я слышала, что стиралка гудела, и мокрых вещей Ника, которые я оставила на сумке, в коридоре не оказалось. Вздохнув, я собралась приготовить что-нибудь на ужин. Сама бы могла обойтись и бутербродом, но мужчину нужно кормить. Проходя мимо Ника, я прикоснулась к его лбу. Все еще горячий. Надо же быть таким придурком, чтобы купаться в грозу, в жуткую холодрыгу. Говорят, море во время грозы как парное молоко, но не проверять правдивость этого утверждения мозгов у меня хватало. Это же надо так не дорожить своей жизнью. Но он был пьян, а пьяному море по колено.
Оказавшись на кухне, я сварила жиденький супчик. Благо, ничего не подгорело, и на вкус получилось довольно сносно. Не зная, куда мне себя деть, я взяла какой-то романчик испанского автора и села в кресло. Сюжет был нудный, муторный, приходилось перечитывать по нескольку раз предложения, чтобы понять их смысл, который все время от меня ускользал. За два часа я прочитала всего десять страниц. Я путалась в однотипных именах и кто кому кем приходится. Чтобы понять запутанные родственные связи героев, я решила начертить схему. Хорошо, что я вовремя заметила, что Ник смотрит на меня, и не стала заниматься подобной чушью.
— Привет. За тобой так забавно наблюдать, — улыбаясь, сказал он.
— Как ты себя чувствуешь?
— Все нормально.
Я вложила в его руку градусник.
— Я же говорю, все нормально. Это ни к чему, — принялся возражать Ник, но видя, что отвертеться не получится, покорно сунул его подмышку.
Температура спала. Тридцать семь и три. Ник собрался уезжать:
— Я сниму номер в гостинице. Не хочу тебя стеснять.
— Так дело не пойдет, — я покачала головой. — Пока я не буду уверена, что с тобой все в порядке, ты никуда не уйдешь. Пойдем лучше покушаешь.
— Том, мне не хочется. Честно, — скривился Ник.
— Если ты хочешь быстрее уехать, то придется.
Я разлила суп по тарелкам, нарезала хлеб, поставила чайник. Надеюсь, мои кулинарные способности не станут для Ника самым страшным разочарованием в жизни. Ник ел молча. Он вообще сегодня был немногословным. То ли он действительно чувствовал себя настолько нехорошо, то ли испытывал чувство неловкости. Мне тоже было нечего сказать. Ну не говорить же о вчерашнем. Может, он не хочет посвящать меня в неприятные подробности. За ужином он просил меня подать сахарницу и хлеб — больше он не сказал ничего. В таком же тягостном молчании я убрала со стола, помыла посуду и отправилась стелить себе постель. Проветривание на балконе матрасу не помогло. Запах был такой же жуткий, да и не совсем чистый вид ткани матраса слишком смущал. Я брезгливо бросила матрас рядом с креслом, застелила его простыней, другую махровую простыню взяла, чтобы укрыться. Ник молча следил за мной со стороны, потом сказал:
— Я все же поеду. Не люблю доставлять неудобство.
— Неудобство вы мне доставили вчера, — проворчала я. — Не ругались бы, и все было бы хорошо.
Закончив с приготовлением себе лежбища, я направилась в ванную принять душ и почистить зубы. Завтра ему станет легче, и он уедет. Нужно перетерпеть только сегодня. Когда я вышла из ванной, Ник стоял в коридоре и доставал из своей сумки полотенце. На обувнице уже лежал пакетик с его зубной щеткой и пастой. Я посторонилась, пропуская Ника. Потом снова взяла нудную книгу и села в кресло, делая вид что читаю, пока не вспомнила, что Нику нужно застелить диван. В тот момент, когда я расстилала простыню на диване, и вошел Ник.
— Давай я лягу на полу.
— Еще чего! С балкона будет дуть. Тебя просквозит, — возразила я.
— Том, матрас пахнет так, будто на него помочились все кошки подъезда. Я отсюда чувствую. Как ты собираешься на нем спать?
— У меня все равно нос забит, я почти ничего не чувствую.
— Давай разложим диван, — чуть замявшись сказал Ник. — Ты же спишь на нем с Женей.
— Вот именно с Женей! Это все равно, что спать с подружкой. А ты… ты мужчина, — смутившись ответила я.
— Неужели ты думаешь, что я стану к тебе приставать? — с обидой сказал Ник.
— Да я так не думаю. Но это как-то неудобно, что ли.
— Я тебя не трону, ты меня, надеюсь, тоже. Кроме нас, здесь нет никого. Перед кем тебе неудобно, Том?
— Я буду спать на полу. Это будет правильно, — не хватало мне еще делить диван со всеми приходящими ко мне в гости мужиками.
— Как знаешь. Если я здесь разденусь, тебя это тоже смутит?
— Если ты снимешь с себя абсолютно все, то, конечно, смутит. Я не фанатка стиля «ню». Но не переживай, я отвернусь. Я же не извращенка.
Я вернулась в свое кресло и взялась за книгу, искоса наблюдая за Ником. Он повернулся ко мне спиной, снял футболку, после чего полуобернулся в мою сторону, перехватив мой взгляд, усмехнулся: