Искусник. Свобода и неволя, стр. 18

Да и все варианты обречены на провал, кроме одного. Того, где бывшая жена Тарена покупает себе и своим детям роскошную, веселую жизнь в замке Густава Корди, приведя ему вместе с одаренными отпрысками еще и сильного искусника, готового на все ради красивых глазок Алильены.

— Доброе утро, — мелодичным голоском произнесла девушка, оказавшись у стола, и медленно подняла взгляд на своего спасителя.

— Доброе утро, — суховато прозвучало в ответ, и губы Лил обиженно дрогнули, но девушка справилась с собой, послала искуснику еще одну кроткую улыбку и села напротив.

— Чаю, молока? — мгновенно оказалась рядом с ней Лавиния, мимоходом поправила дочери завиток в прическе, ободряюще погладила по плечу и пододвинула ближе блюдо с булочками.

Затем мило улыбнулась Инквару и грациозно удалилась в сторону кухни. Инквар проводил ее внимательным взглядом и строго уставился на Лил:

— Ваша мать объяснила вам, как намерена жить дальше?

— Так, как мы жили раньше, — лучезарно улыбнулась ему девушка, но тут же разочарованно поджала губы, обнаружив, что искусник и не думает улыбаться в ответ. — Ведь нельзя прятаться всю жизнь.

— И ваш дядюшка позволит вам тут жить и спокойно делать все, что захочется? — изумленно поднял бровь Инквар. — После того как почти год платил такие бешеные деньги гильдии наемников, чтобы вас поймать? И после того как отправил в этот город два десятка ловцов, которые глаз не сводят с вашей матери?

— Мы не беспомощные селяне! — гордо вскинула голову Алильена. — И мать, и я… да и Ленс тоже теперь кое-что умеет.

— Ты рассказала ей! — обвиняюще уставился на сестру мальчишка.

— Не все, — украдкой оглянувшись на распахнутую дверь, тихо шепнула девушка, и Инквар едко усмехнулся в ответ на эту предосторожность.

Вот теперь он не сомневался, что Лавиния очень тщательно подготовилась к этому разговору и не упустит из него ни одного словечка. И потому не стал жалеть ничьих чувств. Бывают в жизни моменты, когда до людей нужно донести всю истину, какой бы горькой она ни была.

— Допустим, один раз вы перебьете двадцать ловцов, — медленно сказал он, насмешливо глядя на покрасневшую Алильену. — А куда станете девать их тела? Сжигать, предварительно расчленив, или закапывать в саду на глазах у всех соседей? А если не будете ничего этого делать, то как потом объясните исход этого побоища страже, дознавателям, градоначальнику и всем горожанам? Хотя объяснять придется недолго. В городе, несомненно, останутся те из шпионов Корди, которые не пойдут на штурм вашего дома, а будут наблюдать за всем со стороны. И они немедленно пошлют отчет хозяину. А Железный Густав, как всем известно, не привык проигрывать. И непременно пришлет пять десятков воинов вместо двух, и вооружены они будут самыми сильными зельями и амулетами. Помнишь то зелье, от которого уснул весь обоз? Не нужно быть прорицателем, чтобы понять, чем все закончится. Вас все равно захватят, и рано или поздно вы окажетесь в замке Корди. Именно там, куда больше всего не хотел пускать вас отец и ради чего он рисковал и вами, и собой. И значит, все было напрасно. Его скитания по дорогам объединенных пределов, гибель Парвена, вставшего перед ночниками, чтобы дать вам уйти, раны Кержана, переломанные пальцы старого менестреля и истерзанные танцовщицы из ватажки Мерея. А еще старания всех тех, кто почти луну помогал нам в пути.

— Ты прав, — мягко и печально произнесла неслышно подошедшая Лавиния. — Все это было зря, и мне очень жаль всех тех, кто пострадал. Я ведь заранее подозревала, что так и случится. И была против плана Тарена, но он не желал ничего слышать, и мне пришлось уступить. Но больше я не хочу никому причинять боли и горя и бороться ни с кем не стану. Буду просто жить, так, как повернет судьба, идти против нее все равно бесполезно. Легкому мостку не выстоять перед грозным ледоходом, соломенная крыша не выдержит урагана. Я благодарна тебе за возвращение детей и за все, что ты сделал ради них, я на это чудо почти не надеялась и уже оплакала их бессонными ночами. Вот, возьми на память этот амулет, по нему я всегда тебя узнаю и сделаю все, что будет в моих силах.

Женщина сняла с груди крохотный серебряный медальон с камнем чайного цвета и вложила в руку Инквара.

— А теперь завтракайте, о делах поговорим потом.

Инквар не был с ней согласен и знал немало аргументов в опровержение ее доводов. И вместе с тем отлично понимал, как бесполезно сейчас спорить. Ничего доказать он все равно не сможет, хотя и очень жаль. Искусник крепче сжал камушек в руке, раздумывая, куда бы его деть: надевать чужие амулеты он не собирался, а положить в карман казалось бестактностью. И в первый момент, ощутив легкий, почти незаметный укол, даже не поверил собственным ощущениям. Пребывая в почти полной уверенности, что ошибается, он растерянно глянул на Лавинию.

Заметил мимолетно скользнувшую по ее губам торжествующую усмешку и остро, словно удар молнии, почувствовал, как из сердца с болью и горечью вытекает едва успевшее зародиться доверие к жене собрата.

Инквару всегда неимоверно тяжко было осознавать, как сильно он в очередной раз обманулся в человеке, показавшемся вначале симпатичным и добрым, достойным уважения и, может быть, даже дружбы. Ведь только вчера он причислил Лавинию именно к этой редкой и оттого столь драгоценной категории людей, а сегодня она нанесла незаметный и оттого еще более подлый удар.

Искуснику хватило одного мига, чтобы точно определить, каким именно зельем была вымазана крохотная заноза на подлой вещице. Острота его обоняния, и без того усиленного собственными зельями, за эти нескольких мгновений возросла в несколько раз, и древний инстинкт безошибочно выбрал из сотрапезниц ту, чей горьковато-сладкий аромат настойчиво будил огонь в его соскучившемся по женской ласке теле.

«Выходит, вовсе не радость встречи с детьми заставила ее так нарядиться», — хмуро размышлял искусник, медленно жуя мгновенно ставший безвкусным окорок. Она продумала все способы, какими могла заполучить его в качестве лакомой приправы к основному блюду, которое собиралась предложить железному дядюшке в обмен на свои требования. А Инквар не разглядел и недооценил ее способность с чисто мужской проницательностью просчитать чужие действия и приготовить веский ответ.

Ну что ж, это будет ему хорошим уроком, в следующий раз он уже не попадется на дрожание бледных губ и умоляющий взгляд. Но и она тоже просчиталась, решив, будто мастер-искусник может заявиться в чужой дом, ничего не предприняв для собственной безопасности. И не имеет никакого значения, что в этом доме находятся только женщины и дети, скорее даже наоборот. Ради возможности быть готовым в любой момент вступиться за них сначала нужно подумать о том, как защитить себя.

Ну и, разумеется, он обо всем позаботился заранее: противоядие уже действует, понемногу ослабляя желание вскочить из-за стола, схватить Лавинию на руки и утащить в ближайшую комнату, где на двери есть запор. Но ей он этого не покажет, пусть пока считает себя победительницей. Интересно будет узнать, каким видится предательнице продолжение подстроенной ею ситуации.

— В кабинете мужа остались его бумаги, — минут через десять поднялась из-за стола Лавиния, как раз к тому моменту, когда, по ее расчету, зелье должно было полностью взять власть над рассудком и чувствами гостя. — Я хотела бы отдать их тебе, жаль просто сжечь.

Инквара даже восхитил отлично продуманный и абсолютно верный ход. Ну кто же из его собратьев по ремеслу отказался бы от этих записей? Да и дети, воспитанные в доме искусника, никогда не позволят себе из простого любопытства отправиться следом за матерью в святилище отца.

И значит, наступает момент, ради которого она и затеяла все это представление, а ему остается лишь до конца доиграть свою роль, чтобы узнать точный ответ. Вернее, цену предательству.

— Ну конечно, я заберу и сохраню, — нарочито хрипловато произнес гость, вставая с места и незаметно засовывая в карман льняную салфетку.