Искусник. Свобода и неволя, стр. 19

Нужно же будет чем-то заткнуть ей рот. Не стоит использовать свой платок, тем более что никогда не бывает у него в карманах простых платков.

В коридоре Инквар догнал женщину и умышленно следовал за ней по пятам, едва не дыша в затылок и едко усмехаясь, когда она все ускоряла и ускоряла шаг. В кабинет, расположенный в угловой комнате нижнего этажа, Лавиния ворвалась почти бегом, однако, добежав до середины комнаты, внезапно остановилась, круто обернулась и, смело глядя в глаза, положила руки искуснику на плечи, с силой притягивая его к себе.

«Шестое главное правило искусников, — явственно прозвучал в ушах Инквара голос наставника. — Никогда не оставаться на том месте, куда тебя упорно увлекал или подталкивал недруг, и тогда ты избежишь заготовленных им ловушек и сюрпризов».

Ладони сами легли соблазнительнице на талию, крепко стиснули и, приподняв женщину, легко переставили ее ближе к одному из кресел. Лавиния протестующе зашипела, дернулась, но Инквар уже убрал руки и спокойно стоял, ожидая ее следующего шага. Некоторое время, недовольно прикусив губу, женщина смотрела куда-то мимо, задумчиво блуждая пальчиками по плечам и шее своей жертвы и изредка, словно невзначай, чуть-чуть царапая ноготками кожу.

Пока не до крови, по дожидаться следующего зелья искусник не пожелал. Осторожно поднял руки, стиснул тонкие запястья и снял их с себя.

— Где бумаги? — осведомился хриплым шепотом, слегка нависая над хозяйкой и откровенно изучая сверху ее туго обтянутую платьем грудь.

— Ну куда ты спешишь? — укоризненно выдохнула она, неожиданно резко вывернула руки из мужских ладоней и снова попыталась его обнять.

Однако Инквар уже расслышал скрип открываемой двери и опасливые шаги, начав понимать, какой вариант развития событий совсем упустил из виду. Хотя не столько прозевал, сколько не предполагал, как такое вообще может прийти в голову любящей матери.

Он тут же попытался оттолкнуть Лавинию от себя, но она вцепилась в него, как дикая кошка в добычу, и когда Инквар отдирал от себя одну руку, лишь зло шипела, чтобы тут же вцепиться в него второй. Долгие пару минут, не желая причинить хозяйке боли, он безуспешно боролся с ней, пока острый ноготок не расчертил его скулу острой болью.

Почти в тот же миг Инквару удалось поймать оба запястья яростно вырывающейся женщины, отодвинуть ее от себя и почти швырнуть в кресло. Затем он выдохнул вскипевшую в душе ярость и медленно повернулся к двери.

Они стояли рядом, крепко держась за руки, так, как привыкли, наверное, еще с младенческих лет, и вначале взгляд Инквара против его желания замер на посеревшем лице Алильены. Скользнул по зажмуренным, как от острой боли, глазам и неестественно розовым, накрепко стиснутым губам и поскорее обратился на Ленса, хотя искусник знал точно: эту картину он не забудет никогда. И никогда ничего не простит Лавинии.

Мальчишка упорно прятал от учителя взгляд, но его губы кривила такая горькая ухмылка, что Инквару стало предельно ясно: никакого разговора с ним сейчас не получится, и, значит, жена Тарена его все-таки переиграла.

В любом другом ремесле принято поздравлять коллегу с таким способным учеником, но у Инквара не было никакого желания не только хвалить Тарена, но и завидовать ему. Да если честно, отца этих детей больше всего хотелось пожалеть, зря потрачено столько сил, а ничего от светлого ремесла искусника в его жене не осталось.

Ей скорее подошла бы медаль главной интриганки какого-нибудь барона. И можно не сомневаться, очень скоро она будет ее иметь.

Зато ему, Инквару, здесь больше делать нечего, и, значит, зря он не пошел в другую сторону, выходя из столовой. Хотя уйти никогда не поздно, но давненько ему не приходилось уходить с таким тяжелым камнем на сердце.

Только одну улыбку позволил себе Инквар на прощанье, и не его вина, что в ней было больше горечи, чем печали. И тотчас стремительно развернулся, в три шага достиг окна, рванул на себя покорно поддавшиеся створки и выпрыгнул на клумбу, засаженную пышно цветущими нарциссами.

ГЛАВА 9

Дайга в условленном месте не оказалось, зато там сидел Гарвель. Вывернулся из кустов с самым невозмутимым видом, бросил на Инквара беглый взгляд, мрачно ухмыльнулся и приказал:

— Иди за мной, есть тут надежное местечко.

Искуснику на миг стало смешно. А зачем ему теперь надежные местечки? Он снова по-настоящему свободен, может забраться в любой глухой угол, передохнуть и решить, как жить дальше.

Однако за ювелиром Инквар все-таки пошел, не смог отказаться, внезапно почувствовав, что просто не сможет, лишившись ученика, тут же потерять и друзей. Слишком горькой станет для него эта утрата.

Нет, он не впадет в уныние и не запьет, не сумев пережить столько потерь разом. Но весь мир слегка померкнет, как потемнел после смерти отца, и очень нескоро вернется к нему обычная яркость, запах и вкус.

Дойдя до небольшой харчевни, Гарвель повел друга не в просторный общий зал, а уверенно направился к узкой лесенке на второй этаж. Комната, куда они пришли, находилась в дальнем конце полутемного коридора, а судя по ключу, который достал из кармана ювелир, он тоже поднялся сегодня утром очень рано и наверняка уже успел побывать у своих знакомых.

Инквар невесело усмехнулся, сделав эти нехитрые выводы. Как он недавно убедился, очень легко просчитать заранее действия честных людей и значительно труднее предугадывать, как намерены поступить жулики и интриганы. Особенно красивые интриганки, изучившие профессиональные уловки искусников.

— Рассказывай, — плотно закрыв дверь, сел на стул Гарвель, оставив другу место на довольно широкой лежанке, приставленной к столу с другой стороны. — Если судить по твоему виду, тебе пришлось повоевать, а если по взгляду — победа досталась противнику. Весьма редкий случай, достойный пристального изучения.

— Налей лучше чаю, мне нужно глотнуть противоядие. Она многому научилась у мужа и прибрала к рукам все его запасы.

— Темная сила, так что же ты молчал! У меня фляжка всегда с собой… вот, держи.

— Не волнуйся, я выпил заранее, но она умудрилась достать меня два раза.

— Ну, одну царапину я вижу, но похожа она вовсе не на след борьбы.

— Зато на след подлости. Именно ее Лавиния и разыграла, причем подлецом, напавшим на беззащитную женщину, в тот момент выглядел именно я, — буркнул Инквар, добавляя в воду каплю зелья и махом глотая питье. — А дети, как водится, появились в тот самый миг, когда я пытался ее от себя оторвать. Как, по-твоему, они поняли эту сцену?

— Но ведь Ленс чувствует эмоции? — нахмурился Гарвель. — И не смотри так, никакой тайны ты не выдал, я сам догадался.

— Сообразителен, — невесело похвалил искусник. — И если не проговоришься об этом своим соратникам, то будешь просто молодчиной. Не хочется устраивать из мальчишки дичь. Ну а про чувства… Первое зелье, которое она мне подсунула, любят пить потертые жизнью господа, у которых хватает денег на самых хорошеньких прелестниц.

— Но не хватает здоровья, — догадливо усмехнулся Гарвель. — Значит, в тот момент ты ощущал страсть. А она, естественно, страх… М-да. Рисковая женщина. И умная… временами.

— Не нужно пока про нее. Хотя бы пару дней. Мы с Ленсом договорились, ночью он потихоньку сбежит и придет ко мне.

— Хотелось бы верить… — начал Гарвель и огорченно смолк.

— Подожду, спешить мне некуда. А потом пойду в одно место, само нашлось небольшое дельце.

— Вот почему мне не верится в слово «небольшое»? Но сейчас это не важно. Пообещай сначала выслушать Родера Бланса, я тебе о нем говорил. Скоро он придет, частенько здесь обедает.

— И как водится, вот в таких спальнях.

— Это называется отдельный кабинет. Но хозяин предан Родеру, и никого из баронских соглядатаев или ловцов в его заведение никогда не впускают.

— Зато они могут следить за входом.

— Пусть следят. Тут вкусные и недорогие обеды, поэтому перекусить ходит чуть ли не полгорода. А поскольку западный пост неподалеку, то после его проверки командир частенько заходит сюда. В общем котле охранников редко плавают гуси и индейки.