Нам покорилось море звёзд. Том 1 (СИ), стр. 187

Леон не должен видеть его таким. Никто не должен, и уж точно не должен Леон.

Нежные пальцы Леона скользят по его щеке, касаются подбородка и мягко приподнимают вверх.

Теперь нельзя не смотреть в глаза. Теперь это глупо и выглядит трусостью, а страха Леону тоже видеть нельзя.

Дезмонд открыл глаза.

Тёмно синие озёра зрачков совсем рядом и Леон всё такой же. Его матовая кожа чуть светится в темноте как контур луны, а ресницы трепещут, делая его похожим на бабочку. Чёрную бабочку, ядовитую как оса.

Дезмонд стиснул зубы.

- Ты.

- Да, Дезмонд, я. Я хочу тебе помочь.

Дезмонд молча смотрит на него. Слова слишком хороши, чтобы быть правдой, но если не пытаться, не победить никогда.

- Открой замок.

Дезмонд слабо дёргает руками, пытаясь показать, о чём речь и цепи звенят, а края кандалов до боли врезаются в разодранную кожу запястий.

Леон отводит глаза.

- Не могу.

Хочется кричать. Хочется рваться из оков изо всей силы. Хочется ударить и уже плевать, что это – Леон. Но нету сил и нету даже слов. И голос охрип, так что не выдавить даже смешок.

- Дезмонд, скажи ему всё. Не мучай себя и… меня.

Вот теперь усмешку не сдержать никак. Пусть от неё и больно растрескавшимся губам.

- Тебе? Помочь тебе, Леон?

- Я… - Леон закусывает губу. Так чувственно, что можно залюбоваться. И он всё так же не смотрит в глаза. – Я не хотел тебе вреда, Дезмонд. Но я принадлежу ему. Таков мой долг.

- Долг… - голос срывается на хрип, и он всё же рвётся, силясь сорваться с крюка. – Убирайся. Убирайся, Леон!

Рука исчезает, и вместе с ней исчезает Леон. Тихо тает в темноте как виденье, как мираж, навестивший в пустыне умирающего от жажды.

А затем по другую сторону двери настоящий Леон почти падает спиной на стену. Опускает веки, силясь прогнать видение, поселившееся в мозгу – изодранные в кровь запястья, покрытая свежими ранами грудь и чёрные волосы, слипшиеся от пота, упавшие на лоб.

- Ну что?

Голос Анрэя холоден, как всегда.

- Он подумает, - тихо говорит Леон. – Не убивай его, Анрэй. Ему нужно время.

- У него есть сутки. Большего нет даже у меня самого.

***

Когда Дезмонд не пришёл в первый раз, Искандеру стало неуютно. Он невыносимо остро ощутил, что находится сейчас в десятках, а может и сотнях световых лет от привычных мест. Что он заперт здесь и что в округе нет никого, кого бы он здесь интересовал.

Обычно подобные чувства скрашивались наличием у пояса клинка или пистолета, и ему всегда было легче от того, что он мог погладить металлическую рукоять и ощутить, что он не один.

Сейчас оружия не было. Ноги уже слушались, но пока ещё с трудом. И никакой уверенности в том, что в случае необходимости он сможет покинуть это место и вернуться на Землю, он тоже не ощущал.

Первый вечер Искандер промаялся, пытаясь разрешить дилемму о причинах отсутствия Дезмонда, но всё же убедил себя в том, что тот попросту обиделся и пообещал себе, что наутро наведается к нему, чтобы извиниться.

В сущности, реакции Дезмонда на простой вопрос о происхождении он не понимал. Искандер настолько привык к мысли о том, что его происхождение приравнивается к нулю, а сам он не может рассказать людям даже о том, чем занимался десять лет назад, что не видел в их разговоре ничего, способного оскорбить.

Дезмонд, похоже, считал иначе, и это не могло не удивлять, потому что до сих пор он выглядел непоколебимо уверенным в себе.

Искандер какое-то время мерил комнату шагами из конца в конец, затем прошёл на кухню, поколдовал немного над синтезатором, замешивая себе чай с ромашкой и липой и, выпив одну за другой четыре чашки улёгся спать.

Спал он, впрочем, плохо. Искандер давно перестал обращать внимание на шестое чувство, которое на Земле шалило как компас в Бермудском треугольнике, но теперь обнаружил, что привык ощущать присутствие Дезмонда за стеной. Теперь же он не ощущал ничего.

Искандер всё же дотерпел до утра, но когда выбрался на балкон с привычной чашкой кофе и обнаружил, что Дезмонд не салютует ему с соседнего балкона, не выдержал и, бросив кофе остывать на столе, вышел в коридор. Прошёл к соседним апартаментам и постучался в дверь. Никто не открыл, но дверь оказалась не заперта и установив, что внутри никого нет Искандер принялся осматриваться. Это было немного некрасиво с точки зрения условной этики, но Искандер знал, как проводить обыск так, чтобы не оставить следов, и потому останавливаться не стал.

Нигде, впрочем, не было следов ни отсутствия Дезмонда, ни его ночёвки. И каким бы аккуратным не был тот – а Искандер сильно сомневался, что Дезмонд может быть намного аккуратнее его самого – провести ночь не тронув ни одной складки на простынях он вряд ли мог.

И всё же Искандер решил, что тревогу бить рано. Он вернулся к себе и стал ждать, но день тянулся невыносимо долго и когда время едва перевалило за полдень, он почувствовал, что должен что-то сделать.

Искандер вернулся в комнаты Дезмонда, открыл шкаф и закатил глаза, обнаружив внутри десять одинаковых, на его взгляд, черных рубашек, столько же футболок и пять пар брюк, различавшихся составом ткани и толщиной, но одинаково чёрных как вороново крыло.

- «Man in Black», часть 4… - пробормотал он в полголоса и, вынув первый попавшийся комплект, принялся натягивать его на себя. Закончив переодеваться он бросил на кресло домашние брюки и отправился в парк.

Здесь было безлюдно. Погода стояла солнечная, но не жаркая. С моря дул лёгкий ветерок, приносивший запахи хвои и морской пены и, если бы не досадное недоразумение, связанное с исчезновением Дезмонда, Искандер решил бы, что оказался в раю.

Пробродив по сосновому лесу несколько часов, он вернулся в апартаменты и, взявшись за коммуникатор, набрал:

«Дезмонд, я не знаю, что опять произошло. Последнее, что я хотел – это обидеть тебя. Я хочу, чтобы ты понял, мне абсолютно всё равно, кто твой отец и что говорят у тебя за спиной. Я не сужу о людях по слухам – тебе пора бы это понять. Для меня важен только человек. Я знаю тебя и я знаю, что… - он замешкался, подбирая слова. – Знаю, что ты тот человек, которому я могу доверять. Может быть, звучит не очень внушительно, но поверь, для меня это очень много. Большего я не говорил никому».

Искандер нажал «отправить» и выключил устройство.

Вечером Дезмонд так и не зашёл, и всю ночь Искандер снова не мог уснуть. А наутро решил выяснить, какого чёрта происходит во что бы то ни стало. Он снова двинулся к дверям Дезмонда, вошёл без стука и замер, увидев на кресле перед шкафом свою брошенную одежду.

Искандер ещё раз прошёл по всем комнатам, но сомнений быть не могло – Дезмонд дома снова не ночевал.

Искандер сел на диван и, достав из кармана коммуникатор, набрал:

«Я не то, чтобы настаиваю, но, учитывая, что я здесь из-за тебя, ты мог бы сказать, что улетаешь».

Нажал «отправить». Подумал и добавил ещё одно сообщение:

«Дезмонд, я не требую, чтобы ты говорил мне где ты. Но я волнуюсь. Просто позвони. Или напиши».

Он убрал коммуникатор. Представил, как проведёт ещё один день в одиночестве и перебрался в компьютерное кресло.

Едва он коснулся пальцем сенсорного поля, как на экране возникло окошко видеосвязи и Искандер присвистнул, стараясь не обращать внимания на пронзившую сердце внезапную боль.

«Леон».

Звонок был зафиксирован три дня назад, и с тех пор у Дезмонда не нашлось даже времени, чтобы свернуть окно. Видимо, тот сообщил ему что-то по-настоящему важное. И… Дезмонд улетел.

Искандер щёлкнул выключателем монитора, от нахлынувшей злости забыв даже о том, что аппаратура принадлежит не ему. Встал, сделал ещё один круг по комнате и вышел в коридор.

Он не знал здесь никого. Разве что Аэция, с которым вовсе не горел желанием говорить. И потому Искандер сделал то единственное, что смог придумать, прошёл к следующей двери и постучал.

За дверью послышался смех и грохот, а через секунду на пороге показался высокий широкоплечий блондин, с висевшим у него на шее…