Нам покорилось море звёзд. Том 1 (СИ), стр. 186

Сотни людей прошли через его руки - виновных и невиновных. Они приходили к нему с мыслями, засорёнными сомнением и отсутствием веры. Кого-то приводили силой, и тогда работать было неприятно – но Анрэй привык и давно перестал испытывать к ним что-нибудь.

Другие приходили сами – как Каллен. И с этими было легко, потому что им он мог помочь. Прогнать сомнения и страхи, сделать их чистыми и сильными – и, конечно, благодарными лично ему.

Сотни людей изменились в его кабинетах, будто глиняные статуэтки были расколоты и вылеплены с нуля. И только один оставался неизменным, потому что его Анрэй не нашёл бы в себе силы заставить – а сам Леон до сих пор не готов был даже просто заговорить с ним.

Полторы тысячи лет. Анрэй хрипло вздохнул. Если бы он знал, что не изменится ничего… И тут же стиснул зубы, преодолевая накатившую злость.

- Ты говорил с поставщиком? – спросил он куда жёстче, чем хотел.

- Конечно, - голос Леона был как всегда тих и глух. – Тебе нужно от меня что-то ещё?

- Нет.

- Тогда разреши, я пойду?

Короткий кивок, который Леон не может видеть, но понимает без слов. Он встаёт и уходит, а Анрэй остаётся один. Нет. Вдвоём - наедине с подкатившей злостью.

***

Дезмонд потерял счёт времени и боли. Кулаки, казалось, свело судорогой – с такой силой он вонзал в них ногти. Ему казалось, что круговорот этой боли, перемежавшийся холодом от текущей по щекам воды, которую он то и дело пытался поймать языком, но никак не мог, будет бесконечным, когда двери открылись, и на пороге снова появился Анрэй.

Он остановился напротив Дезмонда, сложив руки за спиной, и два разъяренных взгляда скрестились. Оба ждали, что другой начнёт первым.

Наконец Анрэй заговорил:

- Я бы подождал, пока ты созреешь, чтобы принять эту информацию, но времени у меня не так уж много. Так что я всё же скажу.

Он помедлил, ожидая реакции, но, так и не дождавшись её, продолжил.

- У нас есть два варианта развития событий, Дезмонд. Вариант первый. Ты говоришь мне, как попасть в Интаку, и я отпускаю тебя.

Дезмонд хрипло расхохотался.

- Ты в самом деле веришь, что я бы на это пошёл?

- Вариант второй, - продолжил Анрэй, не обращая внимания на его выходку. – Решив, что ты на это не пойдёшь, я забираю тебя в Энира Тарди и передаю в руки Ордена. Я сам провожу тебе коррекцию, и ты всё равно говоришь нам, где Интака.

- Второй вариант исключает первый. Тебе нет резона меня отпускать.

И снова Анрэй не обратил внимания на его слова.

- В любом случае, до тех пор, пока ты не сделаешь выбор, тебя будут пытать. Это всё.

Анрэй кивнул палачу и, развернувшись, снова направился к двери. Он вздрогнул, когда услышал из-за спины пронзительный крик – не от жалости, а от того, что ощутил горячую волну, пробежавшую по венам и на несколько секунд вытеснившую его собственную боль.

***

Леон снова играл.

Анрэй остановился, замер неподвижно, опасаясь спугнуть невесомое видение. Тонкие полупрозрачные руки скользили над клавишами, складывая звуки, похожие на капель, в переливы, резонировавшие с болью внутри него. Анрэй никогда не мог понять, помогала эта музыка ему или делала ещё больней. Она была как наркотик – ненадолго затмевала всё, чтобы потом осознание реальности накрыло с головой. Когда звуки смолкали, Анрэй чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег. Воздух казался сухим и наждаком скрёб гортань.

Музыка стихла, и в голове воцарилась пустота.

Анрэй мотнул головой, отгоняя её прочь, и произнёс тихо, стараясь не испугать:

- Леон…

Леон вздрогнул и заледенел.

- Я не стану с ним говорить, - сказал он, не дожидаясь, когда просьба – или приказ, прозвучит вслух.

Почти физически он ощущал холод, исходивший из-за спины – оттуда, где стоял Анрэй.

- Я сделал всё, как ты просил. Разве тебе этого мало, супруг?

Леон мог бы прочитать мысли Анрэя в эту секунду, хотя и не был наделён подобным даром. Он мог прочитать мысли Анрэя почти всегда – так просты и выхолощено просты они были. Для кого-то в Ордене, быть может, Анрэй и был опасен. Он любил разыгрывать страшные жестокие спектакли, включавшие в себя множество людей и множество ходов. Мало кто мог угадать, что кроется за теми или иными его словами, – но Леон мог угадать всегда, даже без слов. Для него Анрэй был предсказуем, как искусственный разум, способный лишь рассчитывать числа, но не творить.

И сейчас, когда Анрэй потребовал от него того, чего Леон боялся всегда – собственноручно привести Дезмонда к нему – несложно было догадаться, чего он захочет теперь.

Дезмонд совсем не изменился за все прошедшие века. Леону было бы легче, если бы он стал сухим, как Анрэй, или озлобленным, как говорили о нём в дни казни. Именно поэтому Леон не выдержал и снова поддался той силе, которая влекла его к Дезмонду. Именно поэтому не смог затем скрыть проведённую ночь от Анрэя и невольно выдал не только себя, но и Дезмонда.

Но именно поэтому Дезмонд никогда бы не стал отвечать на вопросы Анрэя – Леон не знал, как может не понимать это Анрэй. Он слишком привык, видимо, к тому, что любой ломался в его кабинетах.

Но Дезмонд был не любой. В этом не было логики и не было смысла, но Леон видел это слишком хорошо ещё тогда, много лет назад, когда Дезмонд отказался предать уже мёртвого деда.

Дезмонд скорее умрёт, чем пойдёт на уступки, и единственное оружие, которое могло бы помочь Анрэю его сломать, это он сам – Леон.

Конечно, теперь Анрэй снова пришёл к нему.

- Ты хочешь, чтобы мы навсегда остались изгнанниками?

Леон стиснул зубы. И этого он тоже ждал. Но этим словам было трудно противостоять. Его учили, что он, младший супруг, всю свою жизнь должен отдать на благо старшего – того, кто станет его жизнью.

Цели Анрэя были его целями, что бы он ни испытывал к нему, Анрэй всё равно был его супругом.

- Не я виновен в том, что мы изгнаны, - сказал Леон, подражая холодности мужа. Иногда – всё чаще – это получалось у него хорошо.

- Не важно, кто виновен, Леон. Делай то, что зависит от тебя. Так говорят Эцин.

- Я не Эцин! – голос его звоном отразился от сводов зала, и всё же Леон уже знал, что сдастся. Сам этот голос был как последний - предсмертный - крик.

В два шага Анрэй приблизился к нему, и Леон почувствовал его руки на своих плечах – он не мог бы назвать их ни тёплыми, ни холодными. И всё же они были единственным теплом, которое было доступно ему.

- Леон. Никто не может помочь мне, кроме тебя.

Леону снова захотелось кричать – но у него уже не было сил. Он обмяк в этих руках, твёрдых, несмотря на своё изящество, и совсем тихо прошептал:

- Да…

========== Глава 26. Поиски. ==========

Леон ступал медленно, едва касаясь ступнями в мягких туфлях каменного пола, но Дезмонд всё равно не мог не услышать его шагов в царившей тишине.

Он зажмурился, не желая смотреть на того, кто идёт к нему – о том, что это именно Леон, Дезмонд догадался почти сразу. Только он мог открыть дверь так робко, осторожно, будто опасаясь спугнуть сидевшую на его руке птицу.

Вот уже почти сутки, как Дезмонда не навещал никто – ушёл палач, и Анрэй больше не заходил, чтобы задать свои бессмысленные вопросы. У Дезмонда охрипло горло смеяться в ответ, потому что сказать он ничего не мог, как бы не хотел прекратить этот Ад.

Анрэй хотел слишком много. Куда больше, чем Дезмонд мог хотя бы обсуждать. Куда больше, чем он мог дать в обмен на свою жизнь. Анрэй хотел его дом – последний и единственный дом. И жизни тех, кто обитал в нём.

Чего хотел Леон, Дезмонд не знал. По правде сказать, он и не хотел знать или видеть, или говорить. Всё, чего он мог хотеть – это остаться в тишине, наедине с благословенной темнотой.

- Дезмонд… - шёпот, но голос скребёт по ушам будто наждак по содранной коже.

Дезмонд стиснул зубы, чтобы не отвечать и ещё ниже опустил лицо, силясь скрыться за темнотой.