Кровные узы - самые крепкие (СИ), стр. 9

— Ты и сейчас ослепительна, — он дерзко провел пальцем по моему подбородку. — Но это не мешает тебе быть глупой стервой, — последние слова он произнес особенно отчетливо.

— Ах ты, урод, — прорычала я, замахиваясь на него, но он остановил мою руку на полпути к его лицу.

Всего секунду я, буквально пылая, смотрела в его лицо, а затем осознала, что проиграла.

При всём, что творилось в моей жизни, хамство этого ублюдка в довесок слишком сильно давило на меня, вместо злости вдруг пришла всепоглощающая жалость к себе. Я поняла, что мои глаза наполняются слезами, рванула руку и бегом метнулась к дому, стараясь бежать так быстро, чтобы они даже не смогли понять, что произошло.

Но последний взгляд Дэвида говорил мне, что он все понял.

Сзади меня послышались смешки каких-то парней, а поверх всего я услышала, как голос Дэйва приказывает им всем заткнуться, а затем зовет меня.

Я не откликнулась, скрывшись между домами, я побежала в самый конец улицы, там была какая-то местная достопримечательность, старые развалины церкви или чего-то вроде того, там годами не было ни души, именно это было нужно мне в тот конкретный момент.

Я залетела туда, швырнула сумку, рухнула на каменный пол и заревела в голос.

Самым мерзким было то, что я помнила его лицо, лицо Дэвида, когда он застал меня за разговором с Игрейн, он все понял тогда, все слышал и знал, что творится у меня в жизни и душе, и все равно остался таким же козлом ко мне.

Нет, мне не было больно, просто все эмоции вдруг вышли наружу, вся эта тяжесть, нависшая надо мной с момента приезда, одиночество, чудовищное непонимание всех, кто был рядом со мной, семьи, которая, по сути, была мне чужой. Даже вчерашние слова Джека сейчас меня задевали, а издевки Дэвида стали последней каплей. Я резко поднялась, утерев слёзы, которые тут же набежали снова, и понеслась наверх по развалившейся лестнице — я хотела добраться до колокольни на самом верху, вдохнуть воздуха, мне казалось, что это успокоит меня.

Когда я достигла самой высокой точки, на которую я могла взобраться, я остановилась и посмотрела вокруг — на горизонте розовели остатки рассвета. Я судорожно вдохнула, остановившись у самого края — в этом месте пол провалился, я видела как двумя или тремя этажами ниже валяется внизу мой рюкзачок, я собралась перепрыгнуть этот отрезок, чтобы достичь края стены — оттуда я могла увидеть всю свою улицу.

Я сделала усилие и прыгнула — только после этого я поняла, что расстояние было огромным, и я достигла края чудом.

Но в тот момент мне было всё равно, я вдохнула воздух, который обжег холодом мои легкие, села, опершись спиной на выступ стены, и закрыла глаза. Слёзы не торопились останавливаться, я закрыла лицо рукой и снова зарыдала.

Когда мне сказали, что по соседству со мной будет жить мой брат, я по правде, ожидала, что он станет для меня той частью моей семьи, которую я потеряла. Пусть он был мне дальней роднёй, но все-таки роднёй. Я надеялась, что он станет тем, кто, наконец, меня поймет. Никто в целом свете не понимал меня целиком, моя семья давала мне защиту и заботу, подруги — отвлекали от тяжелых мыслей, но никто из них по-настоящему не любил меня и не был мне близок. Только Кили со своей непосредственностью, солнцем, которое он нёс в мою жизнь, давал мне что-то наподобие любви — детской, но настоящей. Я так надеялась, что встречу в Ричмонде хорошего парня, вроде Джека, но он оказался обычным богатеньким козлом, берущим всё, что захочет и выбрасывающим людей, как вещи.

Запал вышел, боль отпустила, с души как будто что-то свалилось. Я выдохнула и вдруг услышала снизу чьи-то шаги.

— Айова? — послышался знакомый ненавистный мне голос Дэвида.

Я подскочила, поняв, что он увидел мои вещи внизу и догадался, что я здесь.

Он поднял голову на звук и увидел меня, я решила вновь перепрыгнуть обрушившийся пол, чтобы спуститься, и разбежалась.

— Айова, ты с ума сошла? — воскликнул он, его крик меня отвлек, я потеряла равновесие и упала прямо в зияющий проем.

***

И в ту же секунду я почувствовала, как что-то меня закружило, спустя мгновение я открыла глаза и увидела, что Дэвид поймал меня на руки.

Он смотрел на меня, словно в каком-то трансе, сжимая руки вокруг моей талии и колен, я выдохнула, осознав, что жива, а он в этот момент тряхнул меня и поставил на землю.

— Ты рехнулась, Айова? Что за попытки суицида?

— Чего? — переспросила я.

— Ты, мать твою, спрыгнула с четвертого этажа? — воскликнул Дэйв. — Что ты творишь?

— Ты думаешь, я пыталась покончить с собой? — скривилась я.

— А что ещё мне остается думать? — он развёл руками.

— Чёрт, Дэвид, — простонала я. — У меня семьи нет, я смерть родителей пережила, ты думаешь, я пойду с крыши прыгать оттого, что ты меня стервой назвал? Ты идиот?

Он приблизился ко мне, взяв меня за плечи, и судорожно кивнул.

— Да, я идиот.

Я не нашла, что сказать, он потёр глаза и выдохнул.

— Ты меня напугала, — произнёс он, отняв руки от лица.

— Да разве тебе не похер? — я закатила глаза, поднимая с пола свой рюкзак.

— Похер? — Дэвид рассмеялся. — Ты меня выводишь, Айова, но мне не похер, стоило бы это уже понять.

Я подошла к нему ближе и развернула к себе.

— Если ты еще хоть раз меня так назовешь, я тебя убью, — прошипела я, ударив его в плечо.

— Да кого ты можешь убить, — усмехнулся Дэвид, — посмотри, какая ты хилая, рука как спичка, — он взял меня за запястье и вгляделся в мои глаза. — Я таких худых, как ты, никогда не видел.

— Ты несносен, — прорычала я, вырывая руку. — Какого черта ты делаешь? Ты меня ненавидишь? За что? Почему ты достаешь меня? Отвечай мне сейчас же!

— Ты назвала меня деревенщиной, — он скривился.

— Откуда ты знаешь? — выкрикнула я и вдруг осеклась. — Ты… ты слышал?

— Слышал, — кивнул он.

— Ты был в другом доме, чёрт тебя дери, как?!

— Лассетер ведь рассказал тебе историю семьи? — вкрадчиво спросил Дэйв. — Ты знаешь, как. Ты знаешь, кто я, кто моя мать и кто Мэрилу.

— Что? — опешила я. — Так это правда? История про Мэрилу?

— Правда, — кивнул он.

— Ты что… вампир? — я кашлянула. — Чёрт, ты шутишь? Это очередная тупая шутка?

Я отпрянула от него, развернулась, чтобы выбежать, но в эту секунду он возник прямо передо мной.

— Я не шучу, — ответил он, глаза его стали совсем прозрачными, словно опалы.

И вдруг он оскалился на меня. Я остолбенела — у него были просто огромные резцы, как у саблезубого тигра ну или у обычного тигра… проклятье, да как у настоящего, мать его, зверя!

У меня перехватило дыхание.

— А достаю я тебя, потому что меня к тебе влечет, — он взял мою руку и вдруг одним движением прижал меня к себе. — Влечет так, что я не могу сопротивляться, я никогда не хотел съесть кого-то так сильно, — он вдохнул запах моей кожи, я едва не заорала, но тут я поймала его взгляд и снова, как на той вечеринке в честь Хэллоуина, не смогла сопротивляться.

— Ты… хочешь меня съесть? — пролепетала я.

— Хочу, — пробормотал он. — Я хочу этого больше всего на свете, я так хочу тебя, что мой разум мутнеет, Айова, я говорил тебе, держись подальше от меня, — он посмотрел на меня, его глаза снова меня затягивали. — Говорил, что ты глупая стерва, какая же ты глупая, — он вдыхал так глубоко, что, казалось он задыхается.

— Дэвид, — пробормотала я, он тем временем коснулся носом моей шеи, я поняла, что от смерти меня отделяет пара секунд.

Было неясно, стоит ли пытаться сопротивляться, или я все равно ни за что не смогу вырваться, однако была какая-то часть меня, которая не хотела вырываться, и я решила дать ей волю, потому что другого выхода у меня все равно не было.

Я схватила его за подбородок, резко подняла его голову и с жаром посмотрела в его глаза.

— Бери, — прошептала я, поднося к его лицу свое запястье.

Дэвид будто в трансе смотрел на него, вдыхал, как наркоман, а затем резко оттолкнул меня.