Кровные узы - самые крепкие (СИ), стр. 10

Его дыхание сбилось настолько, что мне действительно показалось, что он сейчас задохнется, он с трудом пришел в себя, его зубы стали нормальными снова, он словно сбросил наваждение.

— Уходи отсюда, Ив, — сказал он, но мне не хотелось его слушаться.

— Почему ты так сильно хочешь укусить именно меня? — спросила я дрогнувшим голосом.

— Я не знаю, — пробормотал Дэвид, избегая даже смотреть на меня.

— Раз у нас вечер откровений, можем мы кое-что прояснить? — я села на ступеньку, давая понять, что не намерена никуда уходить.

— Что? — он всё еще тер глаза, пытаясь восстановить дыхание.

— Ты не ненавидишь меня? — спросила я.

— Нет, — коротко ответил он.

— А если бы ты… не хотел съесть меня так сильно… что было бы тогда?

Он повернулся ко мне, лицо его было таким изможденным, что, казалось, он пробежал марафон.

— Мы могли бы стать семьей, — он даже усмехнулся, преодолевая одышку.

Я выдержала паузу.

— Прости меня за то, что я назвала тебя деревенщиной, — произнесла я, глядя на Дэйва. Он подошел и сел рядом со мной.

— Тебе стоит меня бояться, — коротко сказал он, глядя мне в лицо.

— Нет, не стоит, — отмахнулась я. — Кстати, ты тоже мог бы попросить прощения за то, каким ты был козлом.

— Разве? — Дэйв усмехнулся. — Я лишь надеялся, что это оттолкнет тебя, и ты не станешь приближаться ко мне.

— Я не приближалась, — напомнила я.

— Да, здесь мой план потерпел фиаско, — он снова выдохнул. — Прости меня за то, каким я был козлом. Я боялся, что не сдержусь и сожру тебя на глазах у всех твоих друзей, я этого не хочу.

— Я тоже не хочу, — я пожала плечами.

— Твое бесстрашие вселяет мне уверенность, — он улыбнулся, пожалуй, впервые его улыбка по отношению ко мне была искренней.

Я вздохнула, утерла остатки слёз и поднялась.

— Идём, — я позвала Дэвида за собой. — С тебя чашка чая и очень откровенный рассказ о том, что за семейка меня воспитывает.

Он усмехнулся и поднялся вслед за мной.

***

— Что ты хочешь знать? — спросил Дэйв, заходя за мной в просторную гостиную, полную книжных шкафов.

— Историю семьи, — я пожала плечами. — Почему ты вампир, а я нет?

— Смотри, — Дэйв развернул передо мной большой лист бумаги, который только что достал из шкафа. — Это Мэрилу.

Я проследила взглядом за его пальцем и увидела в овальном окне портрет, походящий на тот, что был у меня в комнате. Здесь Мэрилу была моложе, на ее лице был румянец, скорее всего, нарисованный.

— Это — Эйми, ее дочь, которую убили, — Дэвид показал ниже, там был портрет девушки, чем-то похожей на тётю Скаут. — А это Аарон, ее брат, он твой дедушка. Вампирские гены передаются только по женской линии, поэтому Эйми передала их моей маме, а Аарон твоему отцу не передал.

— То есть, если ты укусишь меня, я не стану вампиром? — протянула я, глядя на портреты.

— Проклятье, Айова, ты «Сумерек» пересмотрела? — усмехнулся Дэйв. — Вампиризм — это не магия, это — болезнь, — он укоризненно глянул на меня. — Наследственная болезнь, как гемофилия.

— Стало быть, ты болен? — я подняла глаза на него.

— Вроде того, болен, — кивнул он. — Смертельно, кстати, — Дэвид улыбнулся.

— Ах вот, о чём ты говорил, — вспомнила я. — Когда ты сказал что-то типа «по состоянию здоровья», я тогда подумала, что у тебя шизофрения или сифилис…

— Пресвятая Дева Мария, — расхохотался Дэвид, — Иви, я похож на человека, который болен сифилисом?

— На человека, который болен вампиризмом ты тоже не похож, — справедливости ради заметила я, — я думала вампиры — это такие каменные ребята с ледяной бледной кожей и красными глазами.

— Тебе точно пора завязывать с сериалами, — Дэвид снова рассмеялся.

Я усмехнулась в ответ, пробежав взглядом ниже: под портретом дедушки Аарона были фотографии моего отца и Винса.

— Сколько лет было Эйми, когда она умерла? — спросила я. — Джек рассказывал мне, что и она, и Скаут намного старше, чем выглядят.

— Лассетер убил её, когда ей было почти пятьдесят, и да, она выглядела моложе. Моя мама тоже старше, чем кажется, ей уже шестьдесят один.

— Лассетер? — переспросила я. — Разве Эйми казнила не толпа?

— Джек Лассетер — дедушка твоего дружка, он был охотником на таких, как я. И это он убил её, вернее, он вытащил ее на солнце, и она сгорела, — хмыкнул Дэвид.

— Дедушка Джека был охотником? — переспросила я.

— Да, и когда он умер — охотником стал его сын, отец твоих друзей. Джек не успел ничего передать Бенджи, в его генах есть здоровое желание убивать меня и мне подобных, но он не живёт в городе уже много лет, и на расстоянии оно его отпускает.

— То есть, если он умрёт?..

— Да, — кивнул Дэвид. — Его место займет кто-то из Лассетеров, охотничьи гены несколько разумны, и чтобы на посту всегда была замена, в семье охотника будут рождаться только мужчины. Их семья издавна не давала жизни нашей семье, но нынешние Лассетеры далеки от корней, и это нам на руку.

— Я и не думала о том, что… — пробормотала я.

— Да, с твоей стороны крутить роман с Джеком было несколько опрометчиво, — усмехнулся Дэвид.

— А почему ты не сгораешь на солнце, как Эйми? — спросила я, стараясь не краснеть.

— Таких, как она, называют хрустальными, они с рождения больны, не переносят света и не принимают крови. Моя родная сестра Хизер… тоже такая.

— Хизер, — я повторила. — Я видела ее пару раз из окна.

— Она может открывать окно только после заката, иначе — сгорит, — произнес Дэвид, мне показалось, что ему нелегко говорить об этом, и я перевела тему.

— Значит, ты не сгораешь на солнце? — я повернулась к нему. — И как же тебя убить?

Дэвид усмехнулся и отпил из бокала с виски.

— Я не очень люблю солнце, по крайне мере мои глаза, — я вспомнила, как обвиняла его в злоупотреблении дурью и едва не рассмеялась. — Но особенно я не люблю деревянные колы, серебро и полынь.

— Полынь? — я засмеялась. — А как насчет чеснока?

— Неприятный запах, но сносно, — улыбнулся Дэвид. — Зачем ты спрашиваешь?

— Я ведь должна знать, чем с тобой бороться, если ты всё же решишь меня сожрать, — я пожала плечами.

Он сел ближе ко мне и посмотрел прямо в глаза.

— С тех пор, как мы поговорили, меня немного отпустило, — признался он. — Уже целый час я не хочу тебя есть.

Я заулыбалась, а он спрятал глаза, видимо, злоупотреблять терпением не стоило.

***

Ближе к вечеру мы распрощались, я пешком решила дойти до Элизы, навестить ее, пока она лежит с простудой.

Ее мама открыла мне дверь, я взлетела вверх по лестнице в ее комнату. Едва увидев меня, она заулыбалась и пригласила меня сесть к ней под одеяло. Я забралась, скинув ботинки и верхнюю одежду.

— Что интересного было в школе? — спросила Элиза.

— Не знаю, — отмахнулась я. — Я там не была.

— Ты прогуляла уроки? — она удивленно посмотрела на меня.

— Так вышло, — усмехнулась я. — Я узнала кое-что очень важное. Сказка, которую рассказывал нам Джек — не сказка.

— Что ты имеешь в виду? — Элиза повернулась ко мне.

Я постаралась сделать голос тише, чтобы нас не услышала ее мама.

— История про мою тётю Мэрилу — это правда.

— То, что она была вампиршей? — пораженно спросила Элиза. — Но с чего ты это взяла?

— Я… — я замялась. — Я была у Дэвида.

— У него дома? — скривилась подруга. — И что было?

— В общем, мы снова поссорились перед школой, а потом… — я хотела пропустить часть, где я пребывала в истерике на развалинах церкви, но все равно не смогла не рассказать.

Я как на духу выложила Элизе всё.

— Вот же мать твою, — выдохнула она, когда я закончила. — Не могу поверить, это же бред какой-то!

— Я и сама так подумала, — кивнула я. — Но то, что видела — внушает доверие.

— Тебе стоит держаться подальше от него, если он хочет тебя съесть, — Элиза взяла мои ладони.

— Пусть только попробует, я его самого запеку в духовке! — рассмеялась я, — впрочем, знаешь, Лиз, — я наклонилась ближе и проницательно посмотрела ей в глаза. — Что-то внутри меня не сопротивляется ему. Я откуда-то знаю, что он этого не сделает.